Дата: 224.10.20 Время: 2.28

Страшнее всего была темнота. Охранница освещала путь фонариком, но луч терялся где-то в черной мгле. Маленькими шажками они ступали по узкой гравийной дорожке, по бокам от которой тянулись вверх железные решетки с поперечными балками сверху и снизу. Томас не мог разглядеть, есть ли что-нибудь там, в глубине решеток.

– Жуть какая! – сказал тихонько Минхо, но в тишине его слова почти что прогремели. – Алби, лапу дай.

– Не дрейфь, чувак, – отозвался тот.

Шорох гравия под ногами отдавался эхом, похожим на шепот. Чем дальше они продвигались, тем больше Томасу казалось, что стены смыкаются. Потребовалось собрать всю волю, чтобы не повернуться и не побежать.

Вскоре перед ними выросла кирпичная стена – решетки уходили в нее. Тупик. Страх разгорелся еще сильнее.

– А теперь что? – спросил Томас, ненавидя себя за взвившийся голос. – Обратно?

– Конечно, – ответила Тереза. – Наверное, они просто проверяли, что мы будем…

Минхо шикнул, приложив палец к губам. Потом наклонил голову и прислушался.

– Там, – сообщил он, указывая на решетки слева. – Слышите?

Томас уставился в темноту. Прислушался. Все четверо стояли, не шевелясь и едва дыша, но по тоннелю пробежало эхо чьих-то шагов. Звук шел еще и сзади… нет, наступал со всех сторон, становясь все громче и громче.

– Шизы, – прошептал Алби. – Значит, ПОРОК у себя же под ногами тюрьму устроил. Круто, однако.

К шаркающему эху присоединились темные силуэты. Люди.

– Нет, вряд ли тут их держат, – возразил Минхо. – Они бы тогда сидели за решетками, когда мы вошли. Их только что откуда-то выпустили, как диких зверей.

Толпа наступающих из темноты шизов разразилась стонами и невнятным бормотаньем. Гул нарастал – Томаса и его друзей учуяли.

Шум резко стал громоподобным, оглушительным – словно кто-то врубил громкость на полную мощь. Воздух наполнили надрывные стоны и всхлипы. Шлепанье босых ног участилось. Шизы устремились к решеткам. Томас содрогнулся, страх перерос во всепоглощающий ужас – все шизы разом бросились вперед, в яростной гонке вжимая друг друга в железные прутья. Сквозь решетки со всех сторон тянулись руки, отчаянно хватающие воздух.

Томас стоял посередине дорожки, Тереза справа от него, Минхо и Алби чуть в стороне. Алби вжался спиной в кирпичную стену и вертел головой из стороны в сторону, пытаясь уследить сразу за всеми. Стоящий перед Томасом Минхо принял боевую стойку, будто готовясь к тому, что решетки не выдержат натиска.

Томас смотрел на шизов – все они так давно перешли Черту, что их вид внушал одновременно и страх, и жалость. Глаза существ зияли невообразимой пустотой, лица и руки были покрыты рубцами и ранами. Одежда рваная, испачканная грязью и забуревшей кровью. Одни вопили и рыдали – по их щекам катились слезы. Другие сбивчиво и бессвязно бормотали. Но все тянули и тянули руки, будто Томас с друзьями были единственной надеждой на избавление от ужасной болезни, разъедающей мозг.

Какая-то женщина со сравнительно здоровым лицом пробралась вперед и уставилась на Томаса, шевеля губами, будто пыталась собрать что-то цельное из отдельных слов, и наконец заговорила высоким дрожащим голосом:

– Мои детишки, мои детишки, мои детишки, мои детишки. – Потом принялась кидаться на решетку как обезумевшее животное, раз, другой, третий, словно нарочно вышибая из себя дух, пока не упала и не исчезла под ногами тех, кто торопился занять ее место. Томаса накрыла беспредельная тоска, переходящая в черное отчаяние.

– Ладно, все понятно! – прокричал Алби. – Побежали назад, живо!

Томас покачал головой. Творившийся вокруг ужас действовал на него гипнотически. Даже после того, как отец на его глазах превратился в злобное подобие человека, после всего, что Томас слышал все эти годы, он не был готов к такому и только теперь окончательно поверил в то, что все это – ужасная правда.

– Томас, бежим! – заорал Минхо. Все четверо встали бок о бок, подальше от решеток, чтобы шизы до них не дотянулись.

Томас кивнул, но не сдвинулся с места, не столько от парализующего страха, сколько от того, что его все сильнее и сильнее захлестывала черная тоска. Неужели мама стала такой же? Неужели тоже, обезумев, звала его к себе? Ноги будто приросли к дорожке.

– Томас, – прошептала ему на ухо Тереза. – Это… это то, зачем мы здесь. Мы поможем найти лекарство. Спасем людей.

Ее голос зажег в нем ответную искру. Привел в чувство. Томас повернулся и пошел в сторону выхода. Оборачиваться не было нужды – он знал, что Тереза с ним, он чувствовал ее ободряющее присутствие рядом. Шизы заполнили клетки до отказа. Если бы не железные решетки, его и остальных давно бы растерзали и сожрали.

Томас посмотрел на шизов, что были слева. Потом на тех, что справа. Попытался взглядом зацепиться за что-то, что отличало бы одного от другого: лицо, цвет волос, фигура… Нет, они слились в сплошную безумствующую массу.

Переведя взгляд вперед, Томас ахнул и остановился, Тереза наткнулась на него сзади – в нескольких шагах от них стоял какой-то человек, преграждая четверке путь. Горло скрутил удушливый страх.

Мужчина. Непохожий на шизов за решеткой, но тоже не вполне здоровый. Светлые волосы, свисающие сальными прядями, мятая одежда, налитые кровью глаза. Однако ран у него не было, и стоял на ногах он твердо. Но самое странное – под мышкой он держал маленькую грифельную доску, которую тут же достал и написал на ней что-то куском мела. Потом выставил перед собой. Три белых слова показались ослепительно яркими в тусклом свете тоннеля.

ПОРОК – это хорошо.