Наш разговор при той первой встрече мало что сделал для развития в моем сознании ясной концепции Утопии-модерн – он неизбежно вышел личным и эмоциональным. Двойник рассказывал мне, каково ему было в его мире, а я – каково мне было в моем. Я должен был ему кое-что сказать, я должен был кое-что объяснить…

Нет, суть этого разговора ничего не даст тебе, читатель.

И поэтому я опускаю его.