Томпсон пребывал в бешенстве. Ярость клокотала в его душе, ища выхода. Исходя пенистой злобой, он пнул носком сапога попавшийся на пути труп одного из боевиков оппозиционной сирийской группировки.

— Падаль! — в сердцах бросил он, виня мертвого за провал так хорошо продуманной операции. Трупы, трупы, трупы… повсюду лежали трупы, усыпанные щепой разбитых контейнеров и мелкими деталями раскуроченных ракетных комплексов. Часть джипов сгорела, и от них до сих пор несло жаром и веяло дымом.

— Оцепить город, немедленно! — прошипел полковник идущему рядом с ним командиру батальона. Тот, не отвечая, поднес к губам рацию, что-то сказал по-арабски, затем доложил Томпсону:

— Я отправил машины с людьми оцепить город.

— Я слышал, — недовольно проворчал полковник.

— Эфенди, не следует так сильно печалиться по убитым, — будто утешая, сказал Хафтар, неверно истолковав мрачный вид американца, — их души встретят рассвет с гуриями. Они вернут им все потерянное вдесятеро.

— А ПРЗК они мне тоже вернут? — остановившись и вперившись взглядом в лицо подполковника Хафтара, вновь прошипел Томпсон. На этот раз его шипение было поистине змеиным. Мухаммед отшатнулся:

— Наши враги не могли далеко уйти, — попытался заверить он своего американского босса. — Они здесь, в оазисе. Мы обыщем каждую улицу, каждый дом, мы найдем убийц наших братьев!

— Так и сделайте. Ты прав, русские не успели покинуть Гадамес, и теперь им не уйти. Я им не дам, я им не позволю! — яростно выкрикнул полковник, но в следующее мгновение взял себя в руки и совершенно ровным голосом приказал: — С рассветом начинайте зачистку!

— Как прикажете, сэр, — склонил голову Хафтар, выказывая полное повиновение. Ему уже звонили из министерства и требовали отчета о произошедшем. Министр был недоволен, очень недоволен. Чтобы хоть как-то оправдаться, требовалось найти этих русских. Так что у командира зинтанского батальона нашлись собственные веские причины для успеха утреннего поиска.

Томпсон еще раз оглядел место побоища и, развернувшись, решительно зашагал к застывшему в ожидании транспорту. Теперь, отдав все указания, он почти успокоился. Душу тешила надежда: если не удалось осуществить план с переброской на Ближний Восток зенитно-ракетных комплексов, то хотя бы получится уничтожить русских спецназовцев. А еще лучше — захватить в плен. И тогда… тогда, он найдет русским замечательнейшее применение. В голове у полковника заворочались маленькие колесики мыслей. Одну за другой он придумывал и отбрасывал варианты провокаций, которые можно осуществить, имея на руках материал в виде русских — живых или мертвых. Будущее начинало вновь видеться в радужном свете.

Водитель услужливо распахнул дверцу джипа, и полковник, не одарив открывшего даже взглядом, плюхнулся на сиденье. Бодривший все последние часы адреналин закончился, Томпсон ощутил сильнейшую усталость. Поудобнее расположившись в кресле, он закрыл глаза и провалился в темноту сновидений. Снилась ему какая-то черная, все время пожирающая свой хвост змея. Она кружилась, кружилась, как маленькая собачонка, в попытке заглотить свой хвост и насытиться сама собою, но ей не хватало стремительности, хвост все время ускользал, норовя и вовсе выскользнуть из сжатой пасти. Змея кружилась, постепенно размазываясь в гигантское торнадо, втягивающее в себя все окружающее пространство, а полковник спал и спал, спал и спал…