В какой-то момент полковнику Томпсону показалось, что до его ушей долетел едва уловимый отзвук далекого взрыва, шедший со стороны Гадамеса. Но сколько бы он ни прислушивался, ничто больше не нарушало окружающую его тишину. Разве что звук осыпающегося песка под ногами взбирающегося по склону ливийского солдата?

— Господин, — почтительно склонил голову подошедший, — полковник Мухаммед Хафтар передает вам: в песках обнаружены следы.

За своими мыслями Томпсон не сразу отозвался на сказанное.

— Что? — рассеянно переспросил он.

— Следы, господин, — повторил посыльный. — Они ведут к городу.

— Что? — еще раз переспросил полковник, до которого начал доходить скрытый смысл сказанного.

— Несколько человек прошли, — сообщил солдат.

— Как… следы? — растерялся Томпсон, не в силах или же не желая до конца осознавать абсурдность складывающейся ситуации.

Принесший дурную весть понуро опустил голову, но в объяснения вдаваться не стал.

— Веди! — гаркнул полковник и так резко вскочил со своего раскладного кресла, что левая нога излишне глубоко погрузилась в песок, и он едва не завалился на бок. Кое-как удержав равновесие и отмахнувшись от услужливо подставленной руки араба, Томпсон поспешил к подножию бархана.

Следы были полузанесены песком, тем не менее виделись совершенно отчетливо, даже тусклого лунного света хватало на то, чтобы разглядеть вьющуюся меж песков цепочку. Сомнений не оставалось: здесь прошли русские. Кто, кроме них, мог бы передвигаться по пустыне пешком? Сумасшедшие, потерявшие в песках машины? Нет, такого совпадения быть не могло. Но как же они прошли, как проскочили мимо и их не заметили?

— Как? — обращаясь к командиру батальона, взревел Томпсон. — Как русские оказались незамеченными? Как, спрашиваю? Какие животные, какие скоты пропустили, проглядели их под своим носом? Как, ответьте мне, могли их не заметить ваши наблюдатели?

— Эфенди Томпсон, позвольте, — мягко запротестовал полковник Хафтар, — при чем здесь мои люди? Здесь прошли до нашего прибытия, несколько часов назад, — убежденно заявил он, — песок заносил следы долго — наполовину занес.

— Как несколько часов назад? — еще больше вознегодовал Томпсон и вдруг осекся. Цепочка людских следов и впрямь не могла появиться недавно — в ночи было совершенно безветренно, как бы сказал моряк — полный штиль.

«Но это же абсурд, этого же не может быть! Как? — случившееся не укладывалось в голове, мысли сменяли друг друга с пестротой калейдоскопа. — Все выкладки, все расчеты оказались неверны? Я что, не прав? Это невозможно! Но случилось. Что же произошло? Самолет отклонился сильнее, чем по имеющейся у меня информации? Нет, сомнительно, его же не могли на какое-то время потерять, он не «Стелс». Да что не могли, радары фиксировали каждый момент, это все отражено в графиках… Тогда что? Русская спецкоманда применила системы подлета? Вероятнее всего, так и было. Да, именно так, русские их применили, на десятки километров сократив свой путь. А он этого не учел… Системы подлета… не иначе. Не могли же русские, в конце концов, быть настолько быстрее лучших солдат мира? Но если русские прошли тут несколько часов назад, то…» — Полковник почувствовал, как по спине побежал холод. Ему вдруг отчетливо припомнился случившийся недавно, именно случившийся (он в этом теперь не сомневался), а не послышавшийся отдаленный раскат. «Взрыв» — жаром полыхнуло в мозгу. — Это был взрыв!» — Томпсон вскинув руку, взглянул на часы: сделка должна была уже состояться! Состояться!!! Но состоялась ли? — Ужас охватил Томпсона — провал операции грозил ему если и не отставкой, то широким крестом на будущей карьере.

— Выводите технику! — прохрипел он. И чувствуя, как по телу разливается жар, принялся отдавать указания: — Грузите людей! Выезжаем! Срочно! — Если передача не состоялась, у него оставался только один путь к реабилитации: захватить или уничтожить русских диверсантов. Третьего не дано. Теперь следовало поспешить. Увы, личный состав отданного в распоряжение Томпсона батальона собирался в путь до неприличия медленно. Или так только казалось донельзя взвинченному американскому полковнику?