Пучки света, на мгновение ударившие в небо над городом, возвестили о приближении автомобиля. Следом сверкнули фары еще одного транспортного средства, затем еще одного. Прапорщик Маркитанов взглянул на часы: время совпадало — по предварительным данным это должны были быть местные исламисты. Он не ошибся: не прошло и пяти минут, как на круглый берег озера выскочило четыре джипа. Лихо выбив клубы пыли из галечниково-щебенистой поверхности, они развернулись и, заскрипев тормозами, завизжав резиной, остановились. Их дверцы распахнулись, и из салонов начали выбираться вооруженные люди.

«Один, два, три, четыре, пять…» — мысленно подсчитывал, одновременно разглядывая силуэты автомобилей, притаившийся за обвалившейся стеной поврежденного снарядом дома прапорщик. Из четырех джипов два оказались пикапами. В кузове одного виднелась тренога с пулеметом, кузов второго оказался укрыт, словно горб, топорщившимся тентом.

«Там ПЗРК?!» — предположил Маркитанов, и в этот момент в небо вновь врезались лучи света. Исходили они от еще одной, приближающейся к озеру, колонны. Только двигалась она с другого направления, и машин в ней было несравненно больше. Сомнений не было: это прибывали к месту встречи представители сирийских оппозиционеров — такое же, собственно, боевичье, как и уже находившиеся у озера.

«Мать моя женщина!» — невольно выругался Маркитанов. Только от одного предположения о количестве подъезжающих к озеру вооруженных людей на голове начинали шевелиться волосы. По спине побежали непрошеные мурашки.

Вновь прибывшие остановились столь же эффектно, как и ожидающие, — с визгом тормозов и клубами пыли.

«Пока из машин не повылезли, самое то валить, — подумалось прапорщику, но автомат приданного группе подполковника молчал. — Чего он ждет?»

Меж тем боевики начали дружно покидать автомобили. Дмитрий не захотел даже начинать считать прибывших, и без того было ясно, что их будет более полусотни.

«Блин, почему он не стреляет? — негодовал Маркитанов. — Они же сейчас выйдут из транспорта, разойдутся, попробуй тогда их накрой. Стреляй же, стреляй!» — мысленно обратился он к Чернышу, пытаясь выявить в себе телепатический дар. Тщетно.

Меж тем от первой группы боевиков отделились три человека, и один из них, с широкой окладистой бородой, что-то громко выкрикнул. Тут же в среде только что прибывших произошло какое-то движение, и семь человек из их числа направились в сторону кричавшего. Бородатый вновь что-то выкрикнул. Идущие остановились, один из них, вместо оружия державший в руках небольшой чемоданчик и, видимо, бывший главным, обернулся и что-то негромко сказал идущему следом. Тот почтительно склонил голову, затем сделал шаг назад, развернулся и, в свою очередь, выкрикнул несколько слов. Хлопнула автомобильная дверца — один из автомобилей, японский джип-пикап, взревел прогоревшей выхлопной трубой и, выбросив из-под колес гравий, резво подкатил к внедорожнику с тентованным кузовом.

«А, вот оно в чем дело! Он, — имея в виду подполковника Черныша, подумал прапорщик, — наверное, хочет убедиться в наличии у исламистов нужного «товара». Черт, а подпол прав, не хотелось бы, отшагав столько верст, допустить ошибку. Значит, ждем-с дальше».

К этому моменту боевики скинули тент, сняли и раскрыли один из ящиков-контейнеров. Вновь прибывшие удовлетворенно загалдели — чемоданчик перекочевал в другие руки. Двое из числа сирийской оппозиции подхватили контейнер и аккуратно поставили в кузов своего пикапа, затем таким же образом перегрузили, второй, третий, четвертый, пятый, шестой…

«Стреляй же, стреляй! — непонимание вновь отразилось на лице прапорщика, но тут же, скользнув взглядом по автомобилям, его озарила другая мысль: может, подполковник ждет, когда стоявшие у крупнокалиберных пулеметов боевики расслабятся, а то и вовсе покинут свои посты?»

И словно в подтверждение этого треснула автоматная очередь. Маркитанов тотчас нажал на спуск, выпуская пули по давно намеченной цели. Оба занимавшихся погрузкой исламиста, уже ухватившие очередной контейнер с переносным зенитно-ракетным комплексом, роняя его, одновременно повалились на землю. Почти в тот же момент так до конца и незагруженный пикап рванул с места и понесся в направлении пустыни.

— Вот ведь, куда он, тварь! — ругнулся Маркитанов. — Ну, с-с-сука, — прапорщик повел стволом, но ускользающий джип оказался закрыт от него другими автомобилями. Тогда быстро найдя другую цель, он длинной очередью добил магазин. Не мешкая, перезарядил оружие и почти навскидку, короткой — в две пули, очередью поразил очередного террориста. Следом еще одного, и еще.

«Блин, когда же они, твари, кончатся!» — сняв подсевшего было к ДШК боевика, Маркитанов быстро перевел ствол на следующего, выстрелил, и тут же нашел очередную цель. Бой продолжался, в голове метались хаотичные и непривычно мрачные мысли: «Их много, слишком много. Сейчас гады опомнятся и раздолбают нас к чертовой матери…» — несмотря на царивший в голове беспорядочно-тревожный сумбур, Дмитрий оставался совершенно спокоен. Его цепкий взгляд скользил по вражеским позициям, а ствол замирал, затем вздрагивал от выстрелов.

«…и прикопают нас тут же, в песочке», — подстрелив боевичка, пытавшегося отползти за колеса джипа, заключил Маркитанов и, с угрюмой сосредоточенностью всаживая пули в очередного подвернувшегося под прицел бедолагу, настойчиво, в такт нажатию на спусковой крючок: «Сейчас опомнятся, сейчас, сейчас…» «Точно сомнут…» — повторял он, словно боясь сглазить удачу, а может, и впрямь ожидая худшего? Но как бы то ни было — случилось неожиданное. Но кто мог предугадать, предвидеть подобное? Один боевик из второй партии прибывших на озеро, то есть из числа сирийской оппозиции, вдруг что-то громко (перекрывая выстрелы), зло выкрикнул и принялся палить по своим недавним бизнес-партнерам. Те ударили в ответ. Кто-то бросил гранату. «Сцену» боя захлестнул хаос. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы разобраться в произошедшем. Так уж получилось, что под огонь российских спецназовцев в основном попали боевики второй группы, то есть представители сирийской оппозиции, а те, что прибыли на озеро раньше (местные исламисты), почти не пострадали. Вот кое-кто ошибочно и решил, что их попросту подставили.

Майор Ивлев сосчитал число прибывших, прикинул количество боевиков, которых планировал уничтожить лично, и теперь спокойно ждал начала действа, наблюдая и контролируя вмененный ему сектор. Когда грянул выстрел, он тут же потянул спусковой крючок и повел автомат в сторону, создавая веер летящих в противника трассирующих пуль. Еще одна очередь, еще… Движение большой массы не укрылось от его глаз. Майор резко сместил ствол, увидел в прицел рванувший с места автомобиль и нажал спуск. Прозвучал одиночный выстрел… Патроны кончились, как всегда, не вовремя. Матерясь, Ивлев отщелкнул опустевший магазин, в доли секунды перезарядил оружие, но ускользающему транспорту этих мгновений хватило, чтобы, вильнув в сторону, укрыться за одним из ближайших зданий. С досады нелицеприятно помянув родственников удачливого водителя, майор сосредоточился на оставшихся боевиках. А бой принимал интересный оборот: исламисты, словно ополоумев, начали палить друг в друга.

В конце концов прибывшие на озеро боевики разобрались, что к чему, но, на их беду, было слишком поздно. Разведчики окончательно прижали террористов огнем, грамотно и методично подавляя последние очаги сопротивления, а попросту добивая немногих оставшихся в живых. Ответные выстрелы сошли на нет, а затем и вовсе стихли. Не видя целей, прекратили огонь и спецназовцы. Подполковник мигнул фонариком в сторону подгруппы Ивлева, давая сигнал о прекращении огня, и громко крикнул:

— Прекратить огонь! — Тут же скомандовал Маркитанову: — Вениаминыч, вперед! — и первым выскочил из-за своего укрытия.

— За мной! — рявкнул Маркитанов бойцам подгруппы минирования, выскочил на открытое пространство и, сместившись влево, оказался подле застывшего в ожидании подполковника.

— Ты право, я вперед и вправо, — произнес подполковник, обозначая сектора контроля.

— Принял, — коротко сообщил Дмитрий об уяснении схемы действий, и в свою очередь подал команду: — Глот, Сервер, прикрываете!

— Будь спок, — расходясь в стороны, одновременно ответили получившие указания разведчики. И все четверо двинулись вперед. Зазвучали одиночные выстрелы — Черныш и Маркитанов без сантиментов всаживали контрольные пули в трупы и добивали раненых. За спиной треснула очередь. Прапорщик и подполковник одновременно замерли и услышали, как выругался старший сержант Глотин:

— Скот, тварь такая, под колесом притулился! Вот я его и прижучил.

У напрягшегося заместителя командира группы отлегло от сердца и тут же разобрала досада на самого себя: «Надо же, проглядели… — И похвалил: — А Серега молодец».

— Пошли, — донеслось со стороны подполковника, видимо, тоже мысленно матерившегося. Тем более что это был именно его промах — убитый Глотиным террорист затаился слева. Дальше они двигались еще медленнее, еще внимательнее всматриваясь в окружающий хаос. Маркитанов сменил заканчивающийся магазин на новый, обогнул остановившегося подполковника и подошел к севшему на обода пикапу.

— Наблюдать, — скомандовал Глотину и Серову, сам скинул рюкзак, достал из бокового кармана наличный тротил и начал копаться внутри рюкзака в поисках средств взрывания.

— А вот и наша шняга, — заявил он, выудив из недр своего верного «товарища» по рейдам заветную коробочку, и принялся «священнодействовать».

— Н-да, не слишком удачно получилось, — пробормотал подполковник Черныш, принимаясь пересчитывать остававшиеся в кузове контейнеры.

— Шесть, — не отрываясь от своего занятия, сообщил Маркитанов.

— Что шесть? — переспросил подполковник, не поняв смысла сказанного.

— Шесть контейнеров не хватает, тю-тю они.

— Шесть? — как-то рассеянно переспросил Черныш.

— Шесть, шесть, — уверенно подтвердил прапорщик.

— Точно? — в голосе Анатолия Анатольевича все еще сквозило недоверие.

— Точно, — заверил прапорщик, — я считал.

— Ну, успокоил, — вздохнул подполковник. — И где ж их нам теперь ловить? Блин, сходил, мать вашу, за хлебушком. — Анатолий Анатольевич хлопнул по продырявленному капоту машины ладонью. — Все, брат, готовься, теперь месяц по пустыне бегать будем.

— Побежали! — крикнул Маркитанов.

— Да успеем еще, набегаемся. Я же говорю — месяц, — отмахнулся от прапорщика Анатолий Анатольевич.

— Побежали, — настойчиво потребовал прапорщик и резко добавил, — время пошло!

— Да ты, прапор, случаем, не охре… — начал было заводиться обиженный в лучших чувствах подполковник и вдруг сообразил, что «время пошло» относится несколько к другому действу, нежели отсчет времени для экзаменуемого солдата. «Время пошло» означало отсчет секунд, остающихся до взрыва…

— Вот зараза! — ругнувшись, подполковник рванул так, что подошвы его обуви пошли юзом, отбрасывая за спину попадающий под рифления галечник.

Глотин и Серов к этому моменту вваливались в черный провал улицы. Подполковник подбежал к зданиям и, тяжело дыша, рухнул за первое же укрытие. Через пару секунд к нему подсел, судя по его дыханию, не слишком спешивший прапорщик. Но почти сразу за его спиной сильно рвануло. По глиняной поверхности стен забарабанили металлические части разорванных взрывом ракетных комплексов, куски земли и мелкая галька. Сверху посыпалась земляная крошка. Через несколько мгновений все стихло. Подполковник приподнялся и, отряхивая упавший на одежду мелкий мусор, попенял прапорщику:

— Предупреждать же надо.

— Я предупреждал, вы сами валандались, — с не меньшей укоризной в голосе ответил тот.

— Ладно, проехали… — не стал развивать тему подполковник, справедливо решив, что действительно досадовать следовало только на самого себя.