Глаза Романа темнеют, когда я снова шепчу его имя, но он замолкает.

— Этим утром у нас не так много времени, — напоминает он мне. — Так что я не могу любить тебя так, как хочу, но я позабочусь о том, чтобы ты осталась довольна.

Я снова выгибаюсь. Потребность возносит меня на головокружительные высоты, когда его сила делает своё дело — тёмная сила, от которой я никогда не устаю.

Медленно он просовывает руку мне под спину и приподнимает меня, чтобы я встретила его рот. Его поцелуй — неторопливое прикосновение губ и языка, от которого я начинаю стонать, желая большего. Его вкус опьяняет до такой степени, что мои мысли путаются, и ничто другое не кажется мне таким важным, как его рот, его руки и его тело.

Обхватив его руками за плечи, я притягиваю его ближе к себе, в то время как он достаточно силён, чтобы приподнять наши верхние части тела над кроватью. Наш поцелуй становится глубже, и, хотя Роман дает мне немного контролировать интенсивность, он вскоре забирает контроль себе, полностью завладевая моим ртом.

В своём отчаянном положении я даю ему волю, полностью готовая подчиниться всему, что произойдёт этим утром. Я просыпаюсь так уже месяц и надеюсь просыпаться так ещё миллион месяцев. Каждое утро всё меняется, и сегодня… Я позволяю Роману взять всё под свой контроль.

Его поцелуй продолжается, когда он сдвигает и ставит мои ноги по обе стороны от своих бёдер, и в этот момент я снова ложусь спиной на матрас. Его долгие, медленные, одурманивающие поцелуи отрицают тот факт, что нам нужно было куда-то пойти этим утром. Если бы это не было важным событием, я бы даже не вышла из этой комнаты. Но сейчас я не могу отрицать, что Роман вызвал у меня такую потребность.

Когда я больше не могу выносить это ожидание, я обхватываю его ногами за талию, прижимаюсь к нему и очень надеюсь, что он поймёт намёк. Он нужен мне. Сейчас.

Роман хихикает мне в губы, и я прищуриваюсь, глядя на него.

— Рун, — предупреждаю я его, используя одно слово и тон, который говорит ему, что я не шучу. После того, как я так возбудилась, этой девушке нужен оргазм. Сегодня.

Прежде чем я успеваю заговорить снова, он наклоняет голову и захватывает мой сосок ртом. У меня вырывается крик, когда он ласкает чувствительную вершинку, доводя её до ещё более напряженного состояния. Каждая клеточка моего тела горит, и, обхватив его ногами, я снова выгибаюсь дугой. Роман подстраивается так, что головка его члена вдавливается в мои складки, входя в меня медленно, но полностью, даря мне ощущение полного удовлетворения. Наряду с неистовой потребностью в разрядке.

Я издаю стон, когда он поднимает голову и толкается снова. На этот раз быстрее. Его губы прижимаются к моим, и я неистово целую его в ответ, теряясь в удовольствии, когда его мощное тело двигается в моём, сильными толчками отбрасывая меня к изголовью кровати. Я закидываю руки назад и упираюсь в него, когда сильный вихрь желания поднимается от пальцев ног вверх по ногам, пока не разрастается в центре моего тела, быстро и сильно. Я пытаюсь сдержаться, насладиться этим умопомрачительным чувством, но отсрочить его невозможно.

— Рун, — кричу я, когда меня захлёстывает оргазм, и в этот момент Роман двигается всё сильнее и быстрее, пока наслаждение не становится непреодолимым и из меня не вырываются рыдающие стоны.

Его глаза темнеют, становясь дьявольски чёрными, и перемена в нём приводит меня в бешенство и приводит к следующему оргазму. Чёрт знает, кончила ли я вообще от предыдущего, прежде чем меня настигнет следующий.

— Ты так смотришь на меня, пара, — бормочет он, и я оказываюсь рядом с ним, погружаясь в то, что кажется бесконечной спиралью удовольствия, когда он произносит моё имя.

Темнота застилает мне глаза на несколько секунд, и я теряю представление о времени, пространстве и реальности. Роман — единственное существо, которое может так со мной поступить, и тот факт, что он мой навсегда, я никогда не приму как должное.

— Я люблю тебя, — говорю я тихо, но он никак не мог этого не заметить.

Не могу поверить, что мне потребовалось так много времени, чтобы сказать это, но мне нужно сказать вслух то, что, как я знаю, является правдой.

Он немного отстраняется, его тёмные глаза ласкают моё лицо, его руки собирают меня, собирая по кусочкам после невероятного разрушения, которое я испытываю, когда он любит меня.

— Ты — вторая половинка моей души, Нова Мэдден, — говорит он.

От убеждённости, звучащей в его голосе, слеза скатывается по моей щеке. Я смахиваю её, но он успевает первым, его губы скользят по моей щеке.

Я дрожу, прижимаясь к нему, и это не только от того, что он снова медленно двигается во мне, посылая по мне каскадные волны удовольствия.

Мы выбрали друг друга. Боролись друг за друга.

И всегда будем.

* * *

Руки Романа скользят по моим бокам, пока я разглаживаю юбку своего блестящего чёрного платья в пол, которое на мне надето. Оно имеет глубокий вырез и кружевные рукава, которые доходят мне до запястий. Фиолетовая отделка на лифе подчеркивает мои изгибы, а розы из ткани и цветы того же цвета, что и мои волосы, ниспадают на талию и юбку. Такие же розы украшают подол, который тянется до пола и скрывает пару удобных сапог, в которые я влезаю. Потому что сегодня мне предстоит многое сделать, а женщина заслуживает того, чтобы чувствовать себя комфортно.

В последний раз, когда я надевала платье в Мортеме, я стояла перед неприветливой толпой.

Сегодня всё совсем по-другому.

Когда солнце Мортема достигнет своего апогея, мой отец официально передаст корону Коде.

Я полна предвкушения начала новой эры. После всего, через что прошла моя семья, я считаю, что мне повезло, что теперь в моей жизни есть брат и отец. Они так же важны для меня, как и мои сёстры, и я ни за что не пропущу этот день, даже если это означает, что мне придётся сопротивляться соблазнительным поцелуям, которыми моя пара осыпает меня сзади в шею, и медленным поглаживаниям его рук по моим бёдрам, от которых мне снова хочется снять это платье.

Роман одет в доспехи цвета тёмного аметиста, похожие на те, что были на нем на моей Церемонии Очищения, но в этом комплекте есть чёрные вставки и официальные печати и эмблемы на нагрудной пластине, которые дают понять демоническому населению, что Роман важен для королевской семьи. Для меня он самый важный.

— От тебя захватывает дух, — бормочет он, когда я заканчиваю одеваться, его руки задерживаются на моей талии, и он одаривает меня дерзкой улыбкой. — Кода не будет возражать, если мы пропустим церемонию.

Я смеюсь, чувствуя себя одновременно ошеломлённой и совершенно счастливой оттого, что теперь это моя жизнь. Больше никаких ссор или войн. Никаких демонов, пытающихся убить меня. Только удовлетворение, семья и любовь.

— У нас впереди вечность, — напоминаю я ему. — Мы сможем пережить церемонию. Не говоря уже о том, что я умираю от желания увидеть своих сестёр.

Роман оставляет лёгкий поцелуй на моем подбородке, прежде чем повернуться ко мне и запечатлеть на моих губах долгий поцелуй, который он прерывает, когда у меня перехватывает дыхание. Он отступает на шаг, протягивает мне руку, и я не могу любить его больше, чем сейчас.

За месяц, прошедший после битвы с Эстой и Кроной, Малия и Таня обосновались на Земле, а мы с Романом поселились здесь, в Дебрях — в хижине, которая показалась мне домом с того момента, как я впервые очнулась в ней, и вся покрытая целебными рунами Романа.

Моя семья не может прибыть на Мортем без того, чтобы Роман не наложил руну, маскирующую их энергию, но теперь, когда врата открыты, я могу путешествовать между мирами с разрешения короля.

В течение первых трёх недель я навещала свою семью по нескольку раз в неделю, узнавая об их жизни, полный решимости убедиться, что, что бы ни случилось, мы никогда не потеряем связь друг с другом. На прошлой неделе я помогала Джарету и Коде готовиться к церемонии и не видела своих сестёр семь дней. Мне кажется, что прошла целая вечность, и я умираю от желания узнать, что происходит на Земле.

Особенно, что происходит с их парами.

Это было чертовски трудное путешествие для всех нас, но осознание того, что моих сестёр так любят и они создают свои собственные семьи, даёт мне такой уровень счастья, которого, я уверена, я раньше не достигала.

Теперь крылья Романа выскальзывают из вырезов его тёмно-аметистовой брони, и он оборачивает их вокруг меня, чтобы перенести с секретного уровня над хижиной.

Мы приземляемся на поляне перед крыльцом. Отсюда не видно приюта для животных, но, к счастью, в данный момент пострадавших животных нет. Освобождение от власти, которую Крона и Эста имели над Мортемом, подняло завесу тьмы со всех частей города и его окрестностей, включая Запретные Земли. Существа, населяющие тёмные земли, не менее жестоки, но без голодных душ, бродящих по их земле, их экосистема восстанавливается.

Я пригибаюсь в своём торжественном наряде, когда приближаюсь к своим волкам. Во время моего первого возвращения на Землю я взяла их с собой. Я никогда не забуду, как Блиц и Лука сбили меня с ног, когда увидели. Темпл не спускала с меня глаз, и даже Эйс держался в нескольких шагах от меня. Сейчас они проводят со мной большую часть времени, но часто используют эту возможность, чтобы исследовать Дебри и Запретные Земли. Место, где они родились.

Жнец начала учить их всему, чему они должны были научиться в детстве, и по мере того, как они становятся более дикими, они, кажется, становятся более довольными. Особенно мой Эйс, который всегда со своей рубиновоглазой парой.

— Grinta, — говорю я, протягивая каждому из них руку. Теперь, когда они в своей естественной среде обитания, наша связь устанавливается гораздо легче, и всё, что для этого требуется, — лёгкое прикосновение моей руки к их шерсти. — Вы готовы к сегодняшнему дню?

Они грохочут и рычат, и, когда я начинаю вставать, энергия Жнеца покалывает мою ладонь.

— Пришло время моим детям сблизиться с тобой, Нова. С помощью такой же нерушимой связи, какая установилась у меня с тобой.

Поворачиваясь в направлении её энергии, я вижу, как она выходит из леса слева от меня. Дикарка идёт рядом с ней, а Ингрид летает у них над головами. Эти животные — моя семья и часть моей постоянно растущей стаи.

Я действительно счастлива.

— Ты показала им способ? — мысленно спрашиваю я Жнеца. Когда она связалась со мной, это было неожиданным потрясением. Позже она сказала мне, что эта связь, должно быть, исходит от демона-волка, и что однажды она научит своих щенков.

Жнец останавливается в нескольких футах от меня, её великолепная шерсть кажется особенно тёмной в свете раннего утра. У неё больше нет трёх порезов на морце с тех пор, как мой отец освободил её от посмертных уз, которыми она ему поклялась, но её внешность не стала менее устрашающей.

— Я покажу им сейчас, и они найдут свой путь к тебе.

— Это было бы для меня величайшей честью, — говорю я Жнецу, на этот раз решая говорить вслух. — До тех пор, пока они этого хотят.

Что я узнала о связи со Жнецом, так это то, что теперь это постоянная часть моей энергии, но она не навязчива. Я не всегда думаю о ней, но при необходимости могу обратиться к ней, и это утешает. Я надеюсь, что мои волки тоже захотят сформировать связь со мной таким образом, но я не могу заставить их.

— Я спрошу их, — говорит Жнец.

Кивнув, я делаю шаг назад и оставляю её на секунду наедине с её щенками и Руби.

Эйс не сводит с меня глаз, наблюдая за мной своим бездонным взглядом, хотя я чувствую, что он очень внимательно слушает свою мать. Он всегда был моим самым диким волком, которого я никогда не могла по-настоящему поймать, но он первым бросается на меня.

Он почти приземляется мне на руки, но, конечно, я не могу удержать его пятьсот фунтов, и мы бы рухнули на пол, если бы Роман не стоял прямо позади меня, не подхватил нас и не дал мне устоять на ногах, держась за нас обоих.

Прежде чем я успеваю что-либо подумать или сказать, Эйс проводит языком по моему плечу в том месте, где платье сползает вниз. Волна ледяной энергии пронзает меня так резко, что я бы упала, если бы не крепкая грудь Романа, прижавшаяся к моей спине.

Столкновение энергии Эйса с моей подобно электрическому разряду в моём сердце, ошеломляющему меня, точно так же как первоначальная связь Жнеца со мной чуть не сбила меня с ног.

В отличие от Жнеца, на несколько секунд в моей голове проносятся мысли и воспоминания об Эйсе. Все те моменты, когда я не была уверена в его привязанности ко мне. Но одно остаётся неизменным: его любовь ко мне. Она безусловна. Несмотря на мою борьбу со своей тёмной силой и постоянный страх, что Эйс станет первым и, возможно, единственным из моих волков, который покинет меня, его преданность никогда не колебалась.

Слёзы катятся по моим щекам, когда я прижимаю Эйса к себе, а Роман поддерживает нас обоих — даже когда задние лапы Эйса опускаются на землю, так что я обнимаю его только за верхнюю половину.

— Я так сильно люблю тебя, — всхлипываю я. — Спасибо тебе за все те годы, что ты был частью моей стаи. Это помогло мне пройти через многое.

— Я люблю тебя, подруга по стае.

Я широко раскрываю глаза, когда впервые слышу голос Эйса. Это неестественно низкий рокот, который подтверждает, что он самый дикий из волков. И один из моих лучших друзей, и я наконец-то могу поговорить с ним обо всём.

По мере того, как наша энергия восстанавливается, эта новая связь между нами ослабевает, сильный поток эмоций от Эйса тоже ослабевает. Я думаю, что он вот-вот упадёт обратно на траву, когда его сила снова касается моего разума.

— Руби беременна.

Я замираю, вглядываясь в глубину его фиалковых глаз.

— Беременна?

Он издаёт вопль, и я ничего не могу с собой поделать; я снова плачу счастливыми слезами. Чёрт, я не уверена, что это моя жизнь. Ведь столько хорошего приходит после стольких бед, и это оправдывает всю боль, потери и страх.