Десять процентов от зарядки. Я отключил телефон, чтобы сберечь остаток энергии. Вдруг понадобится. Ехать ещё далеко: с автобуса на метро, а потом ещё пару остановок на маршрутке.

Я протиснулся к окну: унылая осень, мост, торговый центр, старый театр. От этого пейзажа давно устали глаза. А что остальные пассажиры? Некоторые дремлют на сиденьях, другие смотрят в свои телефоны. И сидячие, и стоячие, склонив головы, листают ленты соцсетей, смотрят ролики.

Автобус кренится в сторону на повороте – люди крепче сжимают поручни, не отрывая глаз от экранов. Наушники ограждают их от внешних звуков.

А что такого? Посмотреть что-нибудь или послушать музыку в дороге – хороший способ расслабиться и отдохнуть от повседневных забот. Мобильные устройства сделали время в пути более интересным. Незачем тут кого-то осуждать, но всё же было приятно почувствовать себя единственным, кто вынырнул в реальность.

Я стоял и смотрел на всех со стороны: высокий парень в капюшоне, как фонарный столб, согнулся над мерцающим экраном. Спящая девушка в дорогих наушниках с шумоподавлением. Подросток что-то печатает и записывает голосовые сообщения.

«Никто из них сейчас не здесь», – дико стало от этой мысли.

Автобус подъезжал к остановке. Какая-то женщина пролезла сбоку и сбила рюкзак с моего плеча. Началась толкотня, и когда двери открылись, салон наполовину опустел.

Я начал присматривать себе свободное место. Все быстро расселись. Осталось только одно – рядом со спящей девушкой в наушниках. Хотел туда сесть, но странный мужчина, что прыгнул в закрывающиеся двери, отвлёк моё внимание.

Он выглядел так, будто его переехала машина. Приличный костюм был запачкан грязью. Последняя пуговица на пиджаке болталась на нитках, дырка на плече. На измятой рубашке чёрные узорные линии, будто следы от шин. Седые волосы этого человека слиплись от грязи, на висках запеклись багровые струи, но он улыбался.

Что интересно: на него никто и глазом не повёл. Только я смотрел, как одуревший. Где же его так потрепало, несчастного?

Он посмотрел на меня, как на единственного, кто обратил внимание, выпучил глаза и закивал, словно знакомому.

Странный пассажир пробирался через людей, тёрся об них грязным пиджаком, они податливо теснились в стороны. Залипли в свои телефоны и ничего не видят, ничего не слышат.

Да я бы тут же заметил кого-то подобного!.. Хотя откуда мне знать, сколько странного ускользает от моего взгляда, пока я с головой погружён в интернет?

Человек повернулся ко мне спиной. Сзади на пиджаке тоже следы колёс, затылок разбит. Не маскарад ли это? Если бы по нему проехалась машина, вряд ли бы он мог ходить.

Ноги и руки странно изогнуты, будто сломаны… Или так кажется, потому что костюм измят?

Он прошёл к месту, которое я себе заприметил, и сел рядом со спящей девушкой. Теперь грязный пассажир оказался в поле зрения стоячих людей, но они всё равно не обращали на него внимания. Никто не вглядывался в детали.

Автобус повернул. Голова спящей девушки упала на странного человека. Она поёрзала во сне, устраиваясь поудобнее. Мне почему-то стало неуютно, словно это я лежал щекой на его плече.

Мужчина провёл пятернёй по грязным волосам, разлепил ссохшиеся пряди и опять посмотрел на меня. Улыбнувшись шире, он показал мне красные дёсны. Его передние зубы были сломаны и выбиты.

Необычный пассажир кивал, улыбался и шептал что-то на неясном языке, словно произносил слова задом наперёд.

Его голос пронёсся мурашками по коже.

Вот и остановка. Пора выходить. Я первым ринулся к метро, не увидев, что происходило дальше. Только представлял, как девушка проснулась и визгнула от страха.

Спускаясь в подземку, я думал об этом мужчине. Может, он так развлекается? Ходит разодетым и ждёт: кто же обратит на него внимание. Чокнутый художник-акционист, желающий показать обществу, каким оно стало отстранённым от реальности.

Ходит целыми днями как призрак… Или это и был призрак? Во времена, когда никому нет ни до кого дела, зачем беглецам из преисподней скрываться? Они могут ходить среди нас, никто и не посмотрит.

И я иду в толпе, будто один. Люди текут по переходу потоком, задевают друг друга плечами, но каждый сам по себе. Никто здесь никому не интересен. Мы идём все вместе, не думая друг о друге. У каждого в голове свои мысли. В других обстоятельствах я бы почувствовал себя некомфортно, если бы незнакомые люди вторгались в моё личное пространство и касались меня. Но сейчас это нормально. Мы выльемся из метро, поток распадётся на множество отдельных личностей, и каждый пойдёт в свою жизнь…

Я переключился на мысли о странностях коллективного поведения и забыл о мужчине, которого видел в автобусе.

В вагоне поезда мне опять не повезло – все сидячие места были заняты. От усталости я повис на поручне.

И тут все в своих телефонах. Никто ни на кого не смотрит. Я и сам как призрак для людей, погружённых в виртуальность.

Накатанные рельсы завизжали, двери разъехались, и с новым потоком пассажиров в вагон пролез ещё один нарядный!

По лицу и не понять, какого возраста. Оно было раздутое, серое, мокрое… Этот человек, как из болота вынырнул. Одежда сырая, хоть выжимай.

Глаза чуть не вываливались из распухших век. Кожа на ладонях сморщена. С него течёт, капает, он оставляет за собой мокрые следы, и никто на него не смотрит!

Вагон наполнился запахом сырости и водяных растений. Те, кто стоял к тому человеку близко, кажется, это заметили, но только морщили носы и ноль внимания на источник запаха.

Утопленник в вагоне метро… В таком виде он бы мог плавать где-нибудь в реке кверху раздутым животом, а не ходить среди живых.

Какой сегодня день? Нет. Ещё долго до этого праздника. Пока даже сентябрь не кончился! И если это грим, зачем было делать его таким отвратительным? Ещё и вонь стоит на весь вагон.

Распухший человек заметил моё любопытство. Он открыл рот, между его губ раздулся и лопнул пузырь.

– Вы-ы-ылезь ис… ливнев… – пробубнил он что-то неразборчивое и начал пробираться ко мне, расталкивая людей.

Они только хмурились, но вслух не возмущались. Да хоть бы кто на него посмотрел! Такие должны привлекать внимание!

Я испугался. Отступал приставным шагом в другую часть вагона, уткнулся в кого-то плечом, будто в старый ковёр – мне в лицо полетело облако пыли.

– Извините! – бросил я, прежде чем посмотреть, в кого ударился.

– Пры-ы-ы-ни в ночь-е небо, – сказали мне в ухо медленно и неразборчиво.

Я провёл ладонью по лицу и глянул на свои пальцы. Это была не пыль, а копоть. Рядом со мной стоял человек, покрытый страшными ожогами! Безглазый, безгубый. Местами прожаренный до корки и сгоревший до чёрного пепла.

А с другого конца ко мне пробирался утопленник. Да кто же эти демоны? Зачем они ко мне лезут? Я чуть не закричал, но вдруг передо мной открылся путь к спасению. Двери разъехались. И не важно, какая это была станция – главное убежать.

В панике я чуть не лез по головам. Приступ неконтролируемого страха гнал меня из подземки.

Я поднялся наверх, и сразу стало спокойнее. Прохладный осенний воздух освежил голову и прогнал панику. Болотную вонь и запах гари вытеснил аромат опавших листьев. После метро даже городской воздух казался чистым. Его промыло дождем, что прошёл, пока я был под землёй.

Пешком идти долго. Маршрутки до дома уже перестанут ходить, но можно успеть, если добраться до автовокзала на трамвае, а если что – сразу выскочить на улицу.

Я уже понял, что этот вечер особенный. Сегодня все жители ада вышли погулять на поверхность… Надо бы носить с собой портативный аккумулятор и не отрываться от телефона, как все, тогда и проблем не будет.

Трамвай прозвенел. Я запрыгнул в открытые двери, поискал глазами – нет ли тут странных пассажиров… а их там было полно! Старуха, у которой на лбу, на щеке и на шее темнели жерловины размером с крысиные норы. Кажется, в дыре мелькнул серый хвостик… А бабка ничего – стоит себе, держит тряпичную сумку.

Слева от меня босая девочка в пижаме обняла себя руками, синяя от холода, а на губах иней… Но глаза хитрые, будто задумала что-то.

Лысый мужчина рядом со мной. Вроде человек как человек, но вниз от затылка тянется молния, вшитая в кожу. Он будто напялил на себя чужую кожу.

Увидев их, я хотел сразу спрыгнуть с трамвая, но опоздал. Двери закрылись. Мы тронулись.

А тот, лысый, с молнией на затылке, повернулся ко мне и прошептал:

– Вставь свою голову в люстру!

Он не мямлил и не гнусавил. Его слова звучали чётко, но не имели никакого смысла. Мужчина смотрел вопросительно, ждал ответа. Мои руки вспотели, но оставались холодными.

Я протиснулся вперёд, к другому выходу. По пути тронул за локоть случайную женщину и сказал:

– Извините… Вы не могли бы отвлечься на секундочку?

Даже не взглянув на меня, женщина резко ответила:

– Молодой человек, да не толкайтесь вы!

Она была слишком занята перепиской.

Странные люди смотрели на меня, а я пытался не обращать на них внимания. Старался прикинуться таким, как все. Достал свой отключенный телефон, глядел в тёмный экран и видел своё испуганное лицо.

Наконец остановка. Я хотел выскочить, но это было невозможно. В трамвай втиснулся невероятно огромный человек, что своими формами напоминал бегемота. Его тело покрывали густые слои жировой плоти. Широкие щёки и толстые губы дрожали от тряски.

Глаза, словно две маленькие бусинки в море жира, смотрели только на меня.

– Вытащи таракана из мозга! – сказал он.

Голос огромного человека звучал глубоко и громко, но никто в трамвае его не слышал.

Я пошёл назад, уворачиваясь от странных людей, что тянули ко мне руки. У лысого мужчины кожа свисала с кончиков пальцев, как перчатки не по размеру. Старуха с крысиными норами на лице мне подмигивала. Обледенелая девочка улыбалась.

Огромный человек лез за мной, оттесняя пассажиров в стороны. Они послушно жались к креслам и не возмущались. Он шёл медленно и неуклюже, как будто его тело было слишком тяжелое для таких движений.

Спасительный звонок трамвая и остановка. Вместе со мной вышли несколько человек. Равнодушные, уставшие лица. Они в упор не видят тех, кто ходит среди нас!

Я им завидовал. Мне хотелось обратно в рутинную беспечность, где всё вокруг буднично и пресно, а вся жизнь в телефоне. Как же настроиться на эту волну?

Осталось пару остановок до автовокзала, а там на сто двадцать вторую маршрутку и домой.

Я включил телефон. Зарядки уже семь процентов. Ладно! На сколько хватит. Затычки в уши, музыку на полную громкость и идти с потоком людей прямо к вокзалу. Я как все – никого не вижу, никого не замечаю.

Благополучно дошёл. Моя маршрутка стояла с открытой дверью. Как меня дожидалась. Я сел на одиночное кресло подальше, чтобы никто не пытался передать через меня деньги за проезд.

Надвинул капюшон на глаза, обнял рюкзак.

Тронулись. Надо мной сразу кто-то навис. Я ничего не вижу! Я слушаю музыку!

Какой жуткий запах. Будто что-то сгнило. Тухлая рыба вперемешку с тухлыми яйцами. Одной этой вонью можно отравиться.

Надо мной кто-то висит, мне что-то говорят… Пронзительный голос прорезается сквозь музыку. Мы едем неизвестно где. Я не могу поднять голову и посмотреть.

Песня оборвалась в середине. Телефон окончательно разрядился. Я слишком громко и взволнованно дышу, но продолжаю притворяться, что просто слушаю музыку.

Кто-то сдёрнул с меня капюшон и вырвал наушник из моего уха.

– Найди своё лёгкое, да зажарь его дочерна! – от этого голоса в голове зазвенело.

Я не мог больше прятать взгляд и поднял глаза вверх. Рядом стояла женщина. Она была такая высокая, что ей пришлось сложиться почти пополам, чтобы дотянуться до моего лица.

Её щёки вместо румянца покрывали синие пятна, а во рту блестели золочёные коронки.

Я сполз на пол, пролез между рядами, поднялся и закричал водителю:

– Остановите!

Потом оглянулся на пассажиров и крикнул:

– Люди! Да очнитесь вы! Вы не видите, кто с вами едет?

Странная женщина смеялась, постукивая золочёными зубами. Теперь пассажиры и меня перестали замечать. Адовы жители перетянули меня в свою реальность.

Что им от меня надо?!

Только водитель меня послушал – остановил маршрутку. Я вывалился на улицу, пробежал через перекрёсток на красный свет.

В нервном отчаянии мне хотелось ловить людей за куртки, вырывать из их рук телефоны и просить их заметить меня. Но пёс с ними, пусть идут, куда шли. Мне бы только поскорее добраться домой.

Темно. Лужи плещутся под ногами. Ботинки промокли. Я хочу на свою кухню. Поставить телефон на зарядку, отогреться чаем, а потом в душ и под одеяло. Стереть этот день!

Бетонные ступеньки. Пустая платформа. Двери электрички захлопнулись за мной, чуть не прищемив рюкзак. И справа, и слева – пустые вагоны. Потрескавшаяся краска, затёртые ручки, запахи табака и сырости. И ни одного человека. Я словно один в целом поезде.

Я решил остаться в тамбуре. В этом маленьком пространстве мне было спокойнее. Легче следить за дверями и знать заранее, в какую сторону убегать.

Но кто-то рядом со мной возник просто из воздуха! Кто-то, мало похожий на человека… Высокий и худощавый, с длинными конечностями и острыми когтями. Его лицо, шею и руки покрывала жёлтая чешуя, которая блестела в свете лампы. На голове у него были две острые линии, похожие на шипы ящерицы. А округлые жёлтые глаза с вертикальными зрачками смотрели мне в лоб. Казалось, он видит мои мысли.

– Положи в карман свой самый страшный день, – его шипящий голос щекотал уши.

На демоне был старомодный коричневый костюм, рубашка в клетку. Он опирался на резную трость с круглой ручкой. Этот пассажир не то старался походить на человека, не то был им в далёком прошлом.

Он выдыхал мне в лицо острый кислый запах, напоминающий дым от сгоревших спичек.

Я устал бояться. Устал удивляться. Зачем они пристают с этой жуткой околесицей? Чего хотят от меня? Они как герои кошмарных снов: выглядят ужасно и говорят то, что нельзя осмыслить.

Я смотрел в жёлтые глаза демонического существа, и меня осенила идея – ответить ему тем же! Нужен какой-нибудь бессмысленный призыв к действию, так? Заведомо невыполнимый.

– Выпей закат из чайной коробки, – робко произнёс я.

У жёлтого человека вздыбились шипы на голове. Он улыбнулся, кивнул и, быстро потеряв ко мне интерес, вошёл в пустой вагон.

Сработало! Мы будто обменялись паролями… Так вот что им нужно! Отвечать невозможными заданиями.

Я обрадовался: теперь мне известно, как отпугивать демонов.

«Загляни за солнце!», «Сделай море солоней!», «Утопись в ночном небе!»… Я могу выдумать сколько угодно таких заданий! Да все мои мысли из них состоят! Стойте… А почему так?

Запустив этот поток бреда, я уже не мог остановиться. Мозг сам по себе генерировал бессмысленные фразы: «Завяжи ветер узлом», «Обрати жёлтые листья вспять»…

Мне бы подумать, на какой станции сходить, но я не мог! Да зачем мне вообще сходить на станции? Куда я еду? Зачем я сел в электричку? К моему дому не ходят поезда.

Колёса стучат. За окнами чернота. И куда же меня несёт в такую ночь? Мне надо назад, к дому… А где мой дом?!

Я ужаснулся от того, что не могу это вспомнить! Где мой дом?! Я сжал виски ладонями. Так не должно быть!

Сколько бы я не блуждал по тоннелям памяти, не мог вспомнить своего адреса и собственного имени. В голове какой-то мусор. Что они со мной сделали? Сначала их язык звучал невнятно, потом я начал понимать, а теперь и думаю, как они.

Я стал таким же?.. Меня затянуло в какой-то бессмысленный мир, где вся жизнь дорога! Теперь я тоже странный человек, что должен ходить из транспорта в транспорт и говорить бессмысленные вещи тем, кто обратит на меня внимание?! Ведь я просто не смогу сказать ничего другого! Любой крик о помощи превратится в поток бессмыслицы.

Что теперь со мной будет? Пугающая неизвестность. Пустота.

За окном мрак. Стекло как зеркало. Моё отражение перечёркнуто полустёртой трафаретной надписью «НЕ ПРИСЛОНЯТЬСЯ!». Какое неприятное и незнакомое лицо. А это я?! Такой была моя внешность? Не помню!

Темнота и перестук колёс. Мой путь никогда не закончится. Где мой дом?