Ехать было всего ночь. Я думал, это удача, что со мной в купе больше никого нет. Повезёт с соседями или не повезёт – никогда не угадаешь. Я ценю тихих людей, похожих на меня. Тех, что хотят выспаться в дороге, а не наболтаться. А в тот раз вообще никого – красота!

Я попил чай, почитал немного, выключил свет и уснул. В поездах мне всегда хорошо спалось, если не мешали. Стук колёс убаюкивал.

Оказавшись в пустом купе, я впервые сумел прочувствовать романтику поездов, о которой так любят говорить.

Но только я заснул, как мне приснился кошмар: в моём купе появился человек без лица. Вместо глаз носа и рта у него была какая-то рябь, как помехи на телевизоре… словно его голова непрерывно дрожала с бешеной скоростью.

Человек приблизился к моей койке, что-то перебирал у ног. Я не сильно испугался. Был уверен, что это всего лишь сон. Я проснулся, всё ещё была ночь. Я включил свет. В купе никого. Приснилось…

Постойте! А где же моя одежда? Брюки, майка, ботинки, толстовка. Вещи украли! У меня с собой не было ничего запасного.

Да кому они понадобились, старые, ношеные? Кто-то розыгрыш устроил!

Я накинул одеяло и выглянул в коридор.

– Проводник! – позвал я.

– Тихо, тихо, люди спят, – зашептал пожилой мужчина в очках.

– У меня одежду украли! – возмущался я.

– Кто? – удивился проводник.

– Откуда я знаю, кто? Вас хотел спросить.

Мужчина хмыкнул:

– Вы хорошо смотрели?

Я начинал сердиться:

– Говорю же! Утащили одежду. Я видел кого-то в своём купе. Кто-то зашёл, шарил по койке. Думал, мне снится! Просыпаюсь, а вещей нет.

Проводник снова хмыкнул:

– Чего же вы не закрылись на ночь?

Я задумался. Мне казалось, что я закрывал дверь перед сном.

– Ладно, – сказал проводник. – Хулиганит кто-то. Сейчас всё уладим. Найдём ваши вещи. Пожалуйста, не беспокойтесь и не тревожьте других! Давайте не будем поднимать шум, ночь всё-таки…

Я сдержался, чтобы не возразить.

***

Через пару минут мужчина пришёл ко мне в купе. Принёс брюки, футболку и носки.

– Это не моя одежда, – сказал я.

– Не ваша, – кивнул проводник. – Я так принёс пока что. Вдруг захотите одеться, пока пытаемся уладить беспорядок. Оказывается, не у одного вас унесли вещи. Вы уж извините. Мы найдём хулигана.

Мужчина оставил стопку одежды и ушёл. Спать больше не хотелось, от гнева гудела голова. Решил сидеть и ждать, когда мою одежду найдут, и быть начеку.

Я надел чужие штаны и футболку. Не сидеть же в трусах с открытой дверью.

Ко мне в купе заглянул мальчик лет двенадцати.

– Здравствуйте, – сказал он.

– Привет, – ответил я.

– Давайте сыграем в карты, – предложил мальчик.

– Какие карты? Три часа ночи! Спи иди!

– Я не хочу. Вы не спите, я не сплю. Давайте поиграем!

– Ладно, – согласился я. – Давай свои карты.

Может, и неплохо убить время за игрой. Мне в картах всегда везло. Думал поддаться пацану, пусть порадуется. Но этот мальчишка оказался сильным соперником. Обыграл меня два раза подряд. При этом он не высказывал ребяческую радость от победы, а бил меня со скучающим видом, словно ему это было привычно.

– Вы его испугались? – спросил пацан, так, между делом.

– Кого? – не понял я.

– Ну, этого, который вашу одежду унёс, – уточнил мальчик.

Я подумал, что он подслушал мой разговор с проводником. Но всё-таки странный был ребёнок. Такой спокойный, уравновешенный, разговаривал со мной на равных. Маленький, а вёл себя как взрослый.

– А чего бояться? – я пожал плечами.

– Ну, вы же не каждый день видите людей без лиц? – спросил мальчик, в очередной раз, завершив игру победой. – И бояться есть чего! Вам повезло, что вы вовремя проснулись, а то бы мы сейчас с вами не разговаривали.

Меня от этих слов передёрнуло. Я-то думал, что мне в темноте показалось или приснилось… И я затараторил:

– А ты откуда знаешь? Тоже его видел? Да, не может такого быть… Что значит «люди без лиц»? Люди всегда с лицами!

– Я много таких видел, я их чувствую, – ответил мальчик, сдавая карты, хотя это должен был делать я, как проигравший. – Их в нашем поезде четверо. И то, что они задумали с нами сделать, – страшно. Откуда я знаю? Я много чего знаю, чего другие не знают. Например, знаю всю нашу с вами игру наперёд, поэтому вас обыгрываю.

– Так, пацан, давай не чуди, – сказал я. – Не строй из себя…

– Я знаю все ваши карты, – перебил меня мальчик. – Хотите назову?

И он перечислил их все одну за другой.

«Мелкий шулер», – подумал я, разглядывая рубашки. Пометил карты и водит меня за нос. Паршивец!

– Ты экстрасенс что ли, как из телевизора? – спросил я. – Давай я число от одного до ста загадаю, а ты назовёшь?

– Двадцать шесть, – сказал пацан.

Я обомлел. Ведь я и правда подумал о двадцати шести…

– Ну, а теперь? – спросил я и задумал «восемьдесят один».

– Восемьдесят один, – уверенно сказал мальчик.

– Ну, дела! – удивился я. – А давай случайное слово задумаю? Угадаешь?

Мальчик потемнел лицом:

– Сами вы… извините, конечно… паршивец. Я вам пришёл помочь, а вы плохо обо мне думаете.

В купе было тепло, даже душновато, но меня обдало холодом. Да, что это за мальчишка такой? Если он говорит правду, тогда я видел то, что видел. Человек без лица украл мою одежду. И таких в поезде четверо.

– Хорошо, выкладывай, чем они такие опасные? – спросил я.

Мальчик посмотрел исподлобья, глаза у него большие и зелёные. Я отбросил свои предрассудки о детях и стал вникать в каждое его слово:

– Послушайте, это очень важно. Через пятнадцать минут, в три – тридцать восемь произойдёт крушение поезда и некоторые люди погибнут. Этот поезд сойдёт с рельс. Понимаете?

У меня затряслись поджилки. Мне хотелось усомниться в словах мальчика, но я не мог. Интуитивно чувствовал, что он говорит правду.

– Как это остановить? – спросил я. – Давай проводнику скажем, чтобы нажал стоп-кран.

– Нет, – ответил мальчик. – Это никак нельзя остановить. Есть вещи, которые просто нельзя изменить. Нам не нужно тратить на это время. Поезд перевернётся, что бы мы ни делали. Нам с вами нужно постараться пережить катастрофу. Выживем мы или кто-то вместо нас – не имеет большого значения. Только для нас с вами это важно.

– Ты хочешь сказать, что это те… безликие устроят аварию? – спросил я.

Мальчик помотал головой:

– Нет, они просто пользуются случаем. Они тоже знают про катастрофу и хотят этим воспользоваться, чтобы заменить нескольких людей в этом поезде. Некоторые погибнут в катастрофе, но трупы не опознают, потому что эти существа станут теми людьми. Они возьмут их облик, все воспоминания и будут жить вместо них.

Всё это мне казалось бредом, но я слушал:

– Да кто они такие? Эти четверо…

– Они пока никто, – сказал мальчик. – Болванки. У них нет ничего своего. Нет лиц и нет жизней. Поэтому им нужно занять чьи-нибудь места. Они всегда появляются там, где будет катастрофа, неразбериха, где подмену не заметят или не захотят замечать.

– Зачем?! С какой целью?

– А у вас какая цель? Они ищут своё место в мире, так же как и вы. И они выбрали тех, кого заменят. Поэтому они украли вашу одежду. И мою тоже…

Я только теперь заметил, что футболка мальчику не по размеру и штаны на нём слишком большие.

– Так значит проводник с ними в сговоре? – спросил я.

Мальчик кивнул:

– Он один из них. Его уже заменили. То есть… настоящий проводник уже мёртвый. Он помогает другим, потому что пока ещё помнит, что был недавно Болванкой, но скоро забудет и после катастрофы станет как обычный человек.

Пацан поглядывал на смарт-часы, что казались огромными на его детской ручонке. Он следил за временем.

– И что нам делать? – мой голос дрожал. – Тебе, что совсем не страшно?

– Страшно, – ответил мальчик спокойным тоном. – Конечно, мне страшно. Я знаю, что эти Болванки попытаются с нами сделать. Им будет лучше, если мы умрём до катастрофы. Они попытаются убить нас и изувечить наши тела до неузнаваемости, чтобы не было никаких накладок. После крушения будет четыре трупа. Это будем либо мы, либо они. Они захотят перестраховаться и придут сюда. Поэтому нам лучше закрыться.

– Чего же ты сразу не сказал?! – я вскочил из-за стола.

– Вы не были готовы, да и они бы сразу начали сюда рваться! – сказал мальчик.

Я задвинул дверь и в последнюю секунду мне показалось, что на пороге появился человек, у которого лицо судорожно рябило, как помехи на телеэкране. И, кажется, на нём была моя одежда. Толстовка точно моя! Жуть! Я защёлкнул замок, оглянулся на мальчика. Он завернулся в одеяло, как в кокон.

– Вы лучше держите дверь! Они войдут, если захотят! Давайте постараемся выжить!

Теперь в голосе мальчика появились тревожные нотки. Он был напуган, как и я. Всё правильно. У проводника должен быть ключ от всех купе. И, наверное, тот безликий уже пошёл за своим пособником.

Поезд мчался быстро. Неужели он сойдёт с рельсов на такой скорости? Тогда нам всем кирдык…

В дверь начали рваться, с той стороны дергали ручку, скребли ключом. Я держал замок онемевшими пальцами. Поняв, что им не удастся сдвинуть дверь, они оставили эти попытки.

– Мужчина! Вы слышите? Мужчина! Мы уладили недоразумение. Ваша одежда нашлась. Откройте! – это был голос проводника.

Я посмотрел на мальчика. Тот помотал головой. Я ничего не ответил. Дверь снова затряслась от стука.

– Послушайте… Вы, наверное, испугались. Другие пассажиры тоже напуганы. Тот хулиган был ряженый, пугал людей, воровал одежду. Но транспортная полиция с ним уже разобралась. Откройте, пожалуйста, возьмите ваши вещи и отдайте те, что я вам дал. Это одежда моего коллеги из соседнего вагона.

Мне вешали лапшу на уши. Я держал дверь так сильно, как только мог. Мальчишка глянул на часы, закрыл глаза и начал считать вслух в обратном порядке:

– Пятьдесят, сорок девять, сорок восемь, сорок семь…

В дверь постучали сильнее, и тон проводника стал жёстче:

– Мужчина, там с вами мальчик… Вы закрылись в купе с чужим ребёнком. Понимаете, как это выглядит? Давайте не будем беспокоить его родителей. Откройте дверь. Я сейчас позову полицейских.

Хитрец! Нашёл новый повод сюда войти. Я держал замок, обливаясь потом.

– Тридцать семь, тридцать шесть, тридцать пять… – считал пацан.

– Мужчина, сюда идёт полиция, у вас будут серьёзные проблемы! – угрожал мне псевдо-проводник. – Послушайте, вы! Тот мальчик, который с вами в купе, психически нездоров. Его мама просила за ним приглядывать, чтобы он не ходил по поезду ночью. Я не знаю, что он вам наболтал, но, пожалуйста, подумайте своей головой! Вы как себя ведёте?!

– Двадцать четыре, двадцать три… – считал пацан, ни на что не реагируя. В этом правда было что-то безумное!

Дверь загрохотала под тяжёлыми ударами, и за ней послышался грубый мужской бас:

– Откройте сейчас же! Полиция!

Я держал замок. Весь напрягся. Даже пальцы на ногах сжались. Верить им нельзя. Они собирались нас убить, изувечить тела до неузнаваемости, а потом один из них пойдёт в мою жизнь. Женится на моей девушке. У меня же скоро свадьба! Я еду к ней!

– Семь, шесть, пять, четыре…

Я зажмурился.

– Два, один, ноль, – мальчик закончил счёт.

Ничего. Ничего не произошло. Я посмотрел на мальчишку, а он глядел на меня, хлопая глазами. Господи! Какой позор!

– Паршивец, ты всё-таки! – выпалил я, отпустил замок и сдвинул дверь в сторону.

Пацан закричал:

– Не-е-е-ет!

На пороге стояли они… Проводник, какой-то незнакомый мужчина и ещё двое без лиц, с дрожащими головами. Один в моей одежде, другой маленький, как ребёнок.

В следующий миг рельсы завизжали, вагон так тряхнуло, что меня подбросило к потолку. Я ударился головой.

***

Холод – это было первое, что я почувствовал. Мокрые капли падали на лицо. Меня несли на носилках. Я открыл глаза и увидел тёмное небо, мерцающие вспышки машин спасательных служб, услышал вой сирен, крики людей.

Носилки опустили на землю. Надо мной склонилась молодая девушка в синей форме:

– Вы меня слышите?

– Да, – ответил я.

– Вам повезло, вроде ничего не сломали, – сказала она. – Как себя чувствуете?

– Голова болит, – у меня и правда ломило череп.

Я сел и огляделся по сторонам. Вокруг творился хаос. Тут были десятки машин. Неподалёку лежал на боку целый поезд. Оттуда выносили людей, других просто вели, придерживая за руки.

– Лежите! Лежите! Не вставайте. Сейчас к вам подойдут. Там ещё нужна помощь людям.

Меня переложили на брезент, взяли носилки и убежали обратно к поезду.

Я не хотел лежать. Тело было в порядке, только голова раскалывалась. Я снова сел и увидел женщину, обнимающую ребёнка.

– Ты где был, дурачок? – плакала женщина. – Я слетела с койки, искала тебя в темноте. Чуть с ума не сошла! А что это на тебе? Что за штаны мужицкие? Ты где всё это взял? Ох, беда…

Я пригляделся. Да это же тот пацан! Он, получается, мне жизнь спас, а я его паршивцем назвал. И я ведь так и не спросил, как его зовут… Пацан и пацан…

Я встал и пошёл к маме с ребёнком. Не стесняясь женщины, сказал ему:

– Парень, спасибо тебе! Ты меня извини, что я так. Короче, спасибо тебе от всей души. И я рад, что ты тоже цел.

Мальчик посмотрел на меня строго и ничего не ответил. Я подумал: «Обиделся всё-таки». Его мать посмотрела на меня с подозрением:

– А вы кто?

– Я? Да, мы с вашим сыном в карты…

Не дослушав, женщина обратилась к мальчику:

– Ты его знаешь?

Пацан помотал головой.

«Вот значит как… Ну, ладно», – подумал я и больше не стал их беспокоить.

Было холодно. Ветер трепал шнурки моей толстовки… Я посмотрел на себя. Да я же, был в своей одежде! Как такое возможно? Неужели я?.. Нет, этого не может быть.

Я не был Болванкой. Я настоящий! Иначе бы помнил что-нибудь странное, а так я помнил только свою жизнь. У меня же свадьба скоро!

А может я просто сильно ударился и всё, что было в поезде мне только приснилось? Поэтому и пацан этот меня не узнал. Я, наверное, случайно увидел его перед катастрофой, вот он мне и приснился. Да, всё так оно и есть! Я просто сильно ударился…