Пока я не знал – это был самый обычный скучный день. Я лежал на диване, отдыхал после смены. Смотрел в окно. Груша пожелтела и бросала листья, а у меня так и не нашлось времени срезать отмершие ветки.

«Скоро дерево облетит и будет неясно, какие пилить, а какие оставить», – подумал я и решил, что сегодня точно этим займусь…

Помню, стукнула калитка. Это сосед дядя Юра спешил ко мне с плохими новостями.

Дёма – мой друг – сделал ужасное и непоправимое. Мой скучный день треснул и разлетелся на осколки.

Дёма. Мы дружили с младшей школы. Вместе ездили в спортзал в городок неподалёку три раза в неделю…

У меня были переработки, и я пропустил пару занятий, но мы разговаривали совсем недавно. Он был в порядке!

Я словно пытался спорить с реальностью, поскольку был не в силах поверить тому, что рассказал дядя Юра.

Этой ночью Дёма убил свою мать. Он прокрался к ней в спальню, когда она спала и разбил о её голову огромную морскую раковину. И где он её взял?..

Женщина только и сумела доползти до порога. Там и скончалась. Потом Дёма подобрал крупный осколок от раковины и порезал себе вены. Его успели спасти.

Я был потрясён. Но мне стало казаться, что от моего друга можно было этого ожидать. Хотя никогда раньше он не давал повода так подумать. Просто его семья была ненормальная. Это наследственное!

Его дядя под старость перестал узнавать родственников, а сам назывался то одним, то другим именем.

И мать Дёмы имела склонность к помешательствам. То она говорила, что её прокляла ведьма. То ей мерещилось, что за ней следят бандиты, пробираются в дом, подсыпают яд в соль и сахар и от того она постоянно болеет.

Эта женщина не единожды лечилась в психиатрической клинике, а моему другу приходилось следить, чтобы она каждый вечер принимала таблетки. Дёма жаловался на свою мать, говорил, что никому не пожелает жить с сумасшедшей родственницей. Её нельзя оставить одну, а потому и семью не заведёшь. Какая девушка захочет жить под одной крышей с чокнутой свекровью. Матушка вроде и ничего, а потом у неё что-то щёлкнет, и она будет убеждать всех говорить шёпотом, ведь в каждой розетке – прослушка.

Мне приходила мысль: если у Дёмы и дядя был такой, и мать такая, то он и сам однажды может поплыть мозгами. Но я бы никогда не подумал, что он способен на убийство. Мой друг не казался агрессивным.

Я не знал, какова будет судьба Дёмы: отправиться ли он в тюрьму или на принудительное лечение. Но я твёрдо осознал, что не хочу дружить с убийцей и не стану поддерживать связь.

И всё же мне хотелось увидеть его в последний раз. Понять, случилось ли это в безумном приступе или Дёма намеренно.

Я не был уверен, что меня к нему пустят, однако парень и сам желал моего визита, поэтому мне разрешили навестить его в больнице. Палату Дёмы охраняли, а сам он был привязан к койке ремнями. Физически мой друг выглядел вполне неплохо. Был лишь слегка бледноват, а руки от локтей до запястий перетянуты бинтами.

В его взгляде было что-то не так. Туманные глаза. Он плавал в своих мыслях и не сразу обратил на меня внимание. Когда Дёма улыбнулся, я ощутил невольную радость, и тут же погасил её. Этот человек жестоко убил свою мать. Сдержанный кивок был пределом моей щедрости.

– Дёма, как же так? – спросил я. – Зачем ты это сделал?

– Я больше не мог терпеть этот шум, – в голосе Дёмы были нотки раскаяния. – От неё постоянно исходил шум. Как волны! Раньше я не замечал, а потом услышал. Он становился сильнее и сильнее, нарастал, как буря. Даже когда она спала, шум не прекращался. Он проходил сквозь стены. Я закрывал уши подушками. И всё равно этот шум! Я так устал! Мне просто хотелось немного покоя. И эта ракушка… Меня так взбесила эта ракушка! Я хотел всё разнести, лишь бы стало тихо. Но когда мама… когда мама умерла… шум не прекратился!

Парень дрожал и всхлипывал, но смог выдавить лишь две крохотные слезинки. Теперь я ему сочувствовал. Без сомнения, это болезнь разума. Она, как проклятье, поразила всю его семью.

– Я напрасно это сделал! – Дёма продолжал каяться и бредить. – Ведь я тоже источник шума, он идёт из меня. Из моей головы, из моих рук, из всего тела. Мне нужно было сразу… себя…

Какой пыткой было видеть таким своего единственного друга. Я глубоко погрузился в свои чувства и перестал его слушать, но вдруг он вскрикнул:

– Это всё из-за старика! Это он свёл меня с ума!

Я испугался… Сам Дёма когда-то говорил мне: «Бесполезно пытаться понять тех, кто болен психозом. В том, что они говорят, нет никакого смысла», но всё же я спросил о каком старике речь.

– Океанолог! Старик! Ты его не знаешь? Он живёт у нас в селе. Всегда ходит в пальто и в шляпе. Сапоги скрипят… Это он рассказал мне Тайну океана! Поэтому я стал слышать шум! Он свёл меня с ума! Мне нельзя было знать Тайну океана. Тогда бы я не убил маму!

У Дёмы начался приступ буйства. Санитар надавил ему на грудь, а медсестра сделала укол в плечо. Меня попросили выйти.

Я пожалел, что вообще пришёл. Наша многолетняя дружба закончилась такой безобразной сценой. Лучше бы я запомнил, как мы вместе тренировались.

Дёма говорил про загадочный шум и про «Тайну океана», сказал, что это свело его с ума. Он одновременно осознавал своё безумие и верил в свой бред.

И ещё он упомянул старика. Океанолога… Мне подумалось, что я знаю о ком он говорил. Казалось, я когда-то видел человека в пальто и в широкой шляпе.

Он бродил по селу в одиночестве, скрывая лицо за высоким воротником, словно «загадочный господин» из пошлых детективов. Дёма знал этого человека. И о чём же он с ним разговаривал?

«Тайна океана», – думал я, а иногда проговаривал это вслух. Была у меня в детстве старинная электронная игра с таким названием. Там нужно было спуститься на дно, достать сокровища и не угодить в щупальца гигантскому осьминогу. Больше на ум ничего не приходило.

Я старался жить, как будто ничего не случилось. Но как было не замечать потерю, когда мой друг больше не ходил в тренажёрку и не заглядывал ко мне на выходных? И двор его дома занесло листьями. Дёма бы такого не потерпел. Я ходил мимо и по привычке ожидал услышать скрежет веерных граблей и увидеть его, одетого во что попало.

Без него всё стало другим.

Я вышел прогуляться, пока ещё не стемнело, и увидел старика в пальто и шляпе. Он шёл от магазина, но его руки были пусты. Старик прятал пальцы в рукавах, шёл сгорбившись, и при каждом шаге каблуки его сапог скрипели и щёлкали.

Не знаю для чего я пошёл следом. Хотел узнать, каков он на вид? Старик шёл к тополиному оврагу, там стояли самые ветхие и бедные дома. Он, конечно же, меня заметил и оглянулся несколько раз. Я так и не разглядел его глаза под шляпой, а видел только щёки в твёрдых морщинах.

Зайдя в свой двор, он ещё раз оглянулся на меня и не стал закрывать калитку. Это было приглашением.

Я вошёл в низенький дом, где была лишь одна унылая комната. На полках серванта, на столе и на подоконниках громоздились всевозможные ракушки, раковины, скелеты кораллов. Богатая и беспорядочная коллекция.

Старик уже сидел в кресле, не разувшись, не сняв пальто, пряча глаза под шляпой. Он сложил пальцы в замок. Его руки были в кожаных перчатках. Я по-прежнему мог разглядеть его рытвинные щёки и заострённый кончик носа. Казалось, он ждёт объяснений: зачем я здесь?

Мне не стоило винить старика в том, что мой друг спятил, но я пошёл на поводу своих расстроенных чувств и спросил с нажимом:

– Что вы такого наговорили Демьяну?

– Я разговариваю с людьми только об одном, – ответил человек в пальто, голос его был севший, тихий, как шёпот. – Об океане!

– Вы океанолог? – я сомневался в нём. Этот странный человек казался мне самозванцем.

– Я всю жизнь изучал океан, – сипел старик.

– Какой океан изучали? Тихий, Индийский, Атлантический, – я хотел назвать их все, но, к своему стыду, не смог вспомнить.

– Весь океан! – хозяин дома скрипнул перчатками. – Вся земля была и остаётся океаном! Мы ходим по его пересохшим участкам.

– А как вас занесло в такую глухомань? – я старался заглянуть в лицо старика, а он только ниже склонял голову.

– Я всегда жил здесь и только здесь! – этих слов было достаточно, чтобы понять: никакой он не учёный…

– Тогда откуда вы черпали знания? – я заговорил с ним, как обвинитель. – У вас даже нет книжной полки.

– Нет такой книги, где описана Тайна океана, – загадочно говорил старик. – Её мне поведал сам океан.

– Что за тайна? – мой тон леденел.

Стрый мошенник! Шарлатан!

– Знать её опасно, – предостерёг он. – Не всякий разум может её вместить и выдержать. Полагаю, с вашим другом случилось несчастье. Но уверяю вас: он пошёл на этот риск добровольно. И он имел право знать! Каждый имеет право знать. Вы тоже этого хотите, поэтому и пришли сюда. Это было первым о чём вы спросили.

– Что вы наговорили Демьяну? – повторил я.

– Не ручаюсь, что вы сохраните рассудок, – юлил старик.

Я настаивал и почти угрожал ему, но, кажется, он меня не боялся.

– Тогда, если вы готовы, возьмите любую из моих ракушек и послушайте, – старик развёл руки, указывая на свою коллекцию. – В любой из них вы услышите шум океана. Хотите знать почему? Каждая ракушка – как телефон, настроенный на общую сеть. Большинство из триллионов ракушек лежат на дне или на побережьях, поэтому в них только и слышен шум океана. В этом и есть Тайна!

Теперь я уверился: передо мной не мошенник и не плут, а обычный душевнобольшой старик. Он и Дёма нашли друг друга и вели свои безумные беседы. Но я всё ещё был зол и сорвался на несчастного:

– Старый хрыч! Ты просто дурак! Любой стакан звучит, как твои ракушки! Это не звук океана, а шум твоего собственного кровяного давления.

– Верно! Ты прав! – завёлся старик и окатил меня бредом. – Ты начал постигать Тайну океана! Каждая новая мысль погружает тебя в неё глубже и глубже! Каждая мысль правильная! Ракушки, телефоны, общая сеть! Океан шумит, потому что десятки тысяч людей по всему свету прикладывают ракушки к ушам и передают тем ракушкам, что в океане, звук собственной крови! Волны плещут, как человеческая кровь. Если бы люди «не слушали ракушки», то океан был бы немым… А если бы люди, кричали в ракушки «Привет!», тогда, стоя на берегу, ты бы слышал, как десятки тысяч голосов приветствуют тебя!

Больше я не возражал старику. Я выпустил пар и остыл. Теперь мне стало жаль его. Живёт дедуля совсем один, в тёмном доме, накопил барахла и пребывает в постоянном психозе.

Мне даже сделалось стыдно. Не нужно было срываться на больного.

– Спасибо! Я понял! Спасибо! – я хотел, чтобы старик успокоился. Но он всё говорил и говорил. Я ушёл и хлопнул дверью.

Тайна океана… Всё-таки непросто оказалось выкинуть эту глупость из головы. Особенно, когда возвращаешься в пустой дом, бросаешь на пол спортивную сумку, а у тебя никого. Ни собаки, ни кошки. Когда с ними возиться? Я одинок, как и тот старик, разве что не безумен.

Что он делает сейчас? Сидит в своём кресле, пялится в стену и бредит: «Тайна океана»… Господи! Эти слова так и засели в моей голове.

Я знал верный способ избавиться от навязчивых мыслей – долгая прогулка на свежем воздухе. Нужно шагать, куда глаза глядят. И я побрёл далеко за село, где стелилось дикое поле и не единого дерева на много километров.

Холмы, впадины… Я подумал: всё это сформировано водой? Здесь же когда-то был океан. Я шагаю по его пересохшему дну. Травы качаются, как водоросли. Сухие кусты – коралловый риф. Хватит!.. Высокие тучи – бурлящая пена, сквозь неё не видно солнца. Прекрати! Я шагаю по дну… Заметив меня, мелкие птицы испуганно разлетелись, словно стайка рыб. Птицы произошли от рептилий, а рептилии от рыб. Ничего не изменилось. Отмершие части океана – тоже океан. Порывы ветра – это призраки волн. Они шепчут.

Как это прекратить? Слишком шумно от этих мыслей.

Голова только сильнее разболелась. Я вернулся домой, устроился на диване перед окном. Груша совсем облетела, а я так и не спилил сухие ветки. Теперь уже весной… Глаза слипались и не было сил перебраться в кровать…

Мне снился океан. Я стоял на каменистом берегу под синим небом. Дыбились чёрные волны, пенились в судорогах, бились о камни, плевались ракушками. И десятки тысяч голосов кричали мне: «Привет!», «Привет!», «Привет!». Эти голоса смешивались и превращались в шум… Всё на свете – это шум. В этом есть Тайна океана.

Я очнулся от кошмарного сна и увидел старика! Он стоял за окном, смотрел на меня, пряча лицо за воротником и под шляпой. Он подглядывал в мои сны!

Только я привстал, он помчался из моего двора, скрипя сапогами. Калитка стукнула.

Старый хрыч! Он нарочно навязал мне безумные мысли, хотел свести меня с ума. Наверное, он заперся в своём доме и смеётся. Ему было в радость ломать жизни, передавая знания, которые не способен снести человеческий разум.

Я был готов убить его! Не застегнув куртку, я побежал в беднейшую часть села, где не было ни единого фонаря. В темноте я отыскал его дом, стал яростно стучаться.

– Не прячься, гад!

Он не открывал, и я саданул плечом дверь. Она оказалась не заперта. Старик не боялся и не прятался. Он ждал, устроившись в своём кресле.

Я кинулся, готовый трепать и душить! Сорвал с него шляпу. Мои руки провалились в сухое и мягкое. Что-то грохнулось на пол.

Это была лишь куча старой одежды, рваных тряпок и огромная ракушка… Ракушка в буграх и наростах, которые я принимал за морщинистые щёки.

Я наконец понял: не было никакого старика! И мой гнев отступил. Если бы под шляпой и пальто скрывался человек, он бы мог солгать. Но если со мной говорил не человек, то каждое слово – правда! Значит, сам океан открыл мне свою Тайну!

Ракушка. Моя святыня. Она шумела, как океан, как моя собственная кровь. Я завернул её в тряпку, как младенца, и отнёс к себе домой.

Нескончаемый шум. И днём, и ночью я постигал Тайну океана. Каждая новая мысль погружала меня в неё всё глубже и глубже. Каждая моя новая мысль была правильной.

И когда уже не осталось сил терпеть этот шум, я убежал из дома в поле. Сел на мокрую землю, обхватил больную голову и зарыдал. Зачем я взял на себя это бремя?

У моих ног лежал череп собаки, вытянутый как ракушка. Мне пришло новое открытие: черепа – тоже раковины, в них сидят мозги, а мозги – это моллюски.

Я несчастный моллюск, который вынужден слушать бесконечный шум своей раковины. Мысли – это шум океана. Мне не будет покоя.

Даже когда я умру и от меня останется череп… пустая раковина – она будет шуметь. Нужно покинуть её.

Теперь я возненавидел весь океан, который взвалил на меня свою Тайну. Я вернулся домой. Голова разрывалась от боли. Я взял ракушку и кинул в стену! Она разлетелась на десятки частей.

Каждый осколок сверкал острыми углами, каждый осколок хотел быть стрелкой, что укажет мне выход из бесконечного шума.

Я взял самый крупный. Он сиял, как лезвие. Пусть стихнут волны в моей голове. Пусть замолчит моя кровь. Пусть прекратится шум! Тишина – единственное возможное благо. В этом и есть Тайна океана!