Темнеющее зеркало. Это была первая аномалия, которую я заметил в своём доме. В нашей спальне напротив кровати стояло высокое зеркало. Перед ним было удобно подбирать одежду по утрам.

Однажды отражение в нём стало темнеть. Я думал, что у меня ухудшилось зрение или что-то не так с освещением в комнате, но потом понял, что отражение потускнело. Приходилось вглядываться, чтобы рассмотреть себя. Не знал, что зеркала имеют свойство портиться и приходить в негодность.

Я спросил Марину об этом, а она ответила, что не замечает никаких изменений. Зеркало, как зеркало!

Марина – это моя жена. Мы ждали ребёнка. До родов оставался примерно месяц. УЗИ показало, что у нас будет девочка. Здорово! Обычно отцы мечтают о сыновьях, но мне хотелось, чтобы у меня была дочь. Мы собирались назвать её Авророй.

Беременность протекала спокойно до последнего месяца, а потом с моей женой и в нашей квартире начали происходить странные вещи.

Сначала зеркало, потом в детской…

Мы готовились стать родителями и заранее оборудовали детскую комнату. Поклеили голубые обои с облачками. Поставили комод для пелёнок-распашонок. Купили кроватку с подвесной музыкальной каруселью.

Мы с Мариной старались сделать всё как в рекламе подгузников. Так хотели стать хорошими родителями…

Дверь в детскую мы не запирали. Всегда оставляли маленькую щель, как будто у нас уже есть младенец, и мы за ним приглядываем. Проходя мимо комнаты, я увидел, что музыкальная карусель сама по себе вращается над кроватью.

Она работала на батарейках и должна была плавно крутиться под спокойную мелодию. Но тогда никакой музыки не было, а карусель крутилась с такой скоростью, что со свистом резала воздух.

«Что-то сломалось?», – я зашёл в детскую и остановил игрушку. Одна из фигурок, так больно ударила по пальцам, что я вскрикнул: «Ау!».

Опасная штука! Я уже представлял, как пишу плохой отзыв о товаре и ставлю одну звезду.

Подув на отбитые ногти, я рассмотрел карусельку. Она была выключена.

***

Я хотел рассказать об этом жене, но передумал. Беременным не нужны лишние тревоги. Но после она сама напугала меня до полусмерти. Бывает, что я просыпаюсь ночью ни с того ни с сего, а потом быстро засыпаю. Но в этот раз проснувшись посреди ночи, я увидел, что Марина лежит с открытыми глазами. Её взгляд остекленел, зрачки не двигались.

– Ты чего не спишь? – спросил я.

Она не ответила. Жена вообще не реагировала на мои слова. На её лице ни одна мышца не дрогнула, и глаза оставались такими же неподвижными.

– Марина! – закричал я и стал трясти её за плечо. – Что с тобой?!

Только теперь она моргнула и, посмотрев на меня, спросила:

– Ты думал, я сдохла?

Я облегчённо выдохнул. Ведь я и правда на секунду подумал, что она мертва.

– Почему ты не спишь? – повторил я свой вопрос.

Марина указала пальцем на тумбочку рядом с кроватью и ответила:

– Потому что я собиралась взять ножницы и проколоть тебе глаза, пока ты спишь… Шутка!

Сказав это, моя жена отвернулась и засопела. Никогда раньше она не шутила вот так. Она была сдержанной девушкой. Даже если я неосторожно задевал её чем-нибудь, Марина не грубила мне, а говорила только о том, что чувствует.

Я много слышал, что беременные женщины могут вести себя непредсказуемо, но подобное случилось впервые за восемь месяцев.

Утром я напомнил Марине о том, что было ночью, но она этого не помнила. Я ожидал увидеть удивление в её глазах, но она просто не придала моим словам никакого значения, будто это какая-нибудь ерунда.

Жена словно потеряла способность проявлять эмоции.

Выяснять отношения было некогда. Я опаздывал на работу. Собираясь, я понял, что от зеркала почти нет толка. Отражение стало тёмно-серым, почти чёрным.

«Надо выбросить это зеркало», – решил я. Оно только занимало место.

***

Вечером, когда я вернулся, моя беременная жена сидела в гостиной и, не отрываясь, пялилась в телек. Там показывали какие-то глупые мультики для трёхлеток.

Я попытался пошутить:

– Привыкаешь к тому, что нам скоро придётся смотреть постоянно?

Марина отвлеклась на секунду, посмотрела на меня вопросительно и снова уставилась в экран.

«Ладно», – подумал я и отправился на кухню. Жутко хотелось есть.

Там меня ждал странный беспорядок. Распахнутое окно, опрокинутые стулья и ещё на полу валялось пуховое одеяло из спальни.

– Марина?! – крикнул я.

Моя жена и не подумала ответить. Она была слишком увлечена просмотром идиотского мультика.

И это были ещё цветочки по сравнению с тем, что я увидел в ванной комнате. Вся ванна была в кровавых потёках, а на полу валялся нож, обагрённый кровью!

Я вбежал в комнату, встал между Мариной и телевизором и потребовал немедленных объяснений.

– Откуда в ванной кровь? – спрашивал я. – Ты что-то с собой сделала?

– Ничего я не делала! – раздражённо ответила Марина.

Я сказал, что если она не расскажет мне правду, то я сейчас же отвезу её в больницу. Моя жена поднялась с дивана, скинула халат и показала мне, что у неё на теле нет никаких повреждений.

– Тогда откуда в ванной кровь? Объясни! – настаивал я.

Моя жена нахмурила брови и подняла глаза к потолку, словно ей было трудно вспомнить.

– Это… Я сегодня проветривала кухню и в окно влетел голубь, а я его зарезала, – сказала Марина.

Я был удивлён и пытался выяснить подробности:

– Голубь влетел в окно, он тебя напугал, ты отмахивалась ножом и случайно его зарезала? Так что ли?

– Нет, не так, – сказала жена. – Он метался по кухне. Я принесла одеяло из спальни и поймала его. Потом я взяла нож, отнесла голубя в ванную и там зарезала. Да! Вот так всё было! И потом я смыла его в унитаз.

У меня глаза на лоб полезли, пока я это слушал.

– Марина, зачем ты это сделала?

Моя жена развела руки и сморщила подбородок, будто сама удивлялась своему поступку:

– Не знаю. Просто было интересно прикончить птицу.

Мне стало ясно, что она не в себе. Нужно было что-то с этим делать. Мне нужен был совет специалиста, но это утром, а пока стоило отправить жену спать.

Я отвёл Марину в спальню и уложил в постель. Она не сопротивлялась и уснула почти сразу. У меня глаз дёргался от страха за Марину и нашего ребёнка.

Я пошёл в ванную, стал отмывать кровь. Только теперь я заметил перья. Не обманула… Значит правда прикончила тут птицу. Не думал, что она на такое способна.

В тот вечер я даже побоялся лечь с ней в одну кровать, и постелил себе на диване в гостиной. Я проспал несколько часов и проснулся от шума. Это были периодические стуки и дребезжание стекла.

– Марина, что ты там делаешь? – я зашёл в спальню и включил свет.

Моя жена стояла на коленях и билась головой в зеркало. Она ни разу не моргнула. Это выглядело дико.

– Да, что с тобой такое?! – я потянул жену за руку.

Она подчинилась, поднялась на ноги.

Зеркало стало совсем чёрное, как могильный камень. В нём больше ничего не отражалось.

Мне пришлось снова укладывать жену в постель и сидеть с ней рядом, чтобы она ещё чего не учудила.

– Всё в порядке я просто… – сказала Марина и запнулась, её тон изменился. – Просто избавь меня от неё! Я её ненавижу! Она такая отвратительная!

***

Откладывать было нельзя. Утром я позвонил на работу и сказал, что у меня семейные проблемы, посадил жену в машину и повёз в больницу.

Сначала я поговорил с психотерапевтом, рассказал ему всё, как есть, потом он разговаривал с Мариной, прописал ей успокоительное. Сказал, что это будет безопасно для ребёнка, но попросил меня внимательно следить за состоянием жены и звонить, если что.

– Как вы думаете, почему у неё пошатнулась психика? – спросил я, беседуя с врачом с глазу на глаз.

– Что бы там ни говорили, беременность – это не самое естественное состояние для организма. Всякое бывает. Вы сами лишний раз не беспокойтесь. Главное следите за женой, – ответил доктор.

***

Марина приняла всего одну таблетку: половинку утром и половинку вечером. Изменения были поразительные.

– Поверить не могу, что я такое творила! – сказала она. – Я представляю, как тебя напугала. Прости! Не знаю, что на меня нашло.

Как мне было радостно это слышать!

– Ты тут не причём. Это наша малышка шутит.

Выходные прошли почти спокойно. Но я замечал странности в нашей квартире. Вечером первого дня мне показалось, что в сумерках над кроваткой висят три маленькие подушки. Просто висят в воздухе и слегка покачиваются.

«Это ещё что такое?» – я открыл дверь и подушки бесшумно упали в кроватку. Я подошёл, заглянул через бортик. Вроде бы, подушки лежали, как обычно. До чего странно! Дрожь берёт!

Когда я выходил из комнаты и прикрывал дверь, мне показалось, что я слышал сдержанный детский смех. Словно какая-то девочка хохотала, прикрывая рот ладонью. Я поспешил убраться из тёмного коридора.

Утром во время бритья заметил, что зеркало в ванной комнате тоже начинает темнеть, пришлось вглядываться, чтобы видеть своё отражение.

То ли в доме завелась какая-то «зеркальная плесень», то ли я сам сходил с ума.

«Это мне нужны таблетки, а не Марине», – подумал я, но ошибался.

Мне казалось, что Марина пришла в норму, даже собирался выйти на работу после выходных, если всё будет хорошо.

Но ничего не было хорошо…

Я опять проснулся ночью и увидел, что её нет рядом. На кухне гремели полки, открывались ящики, звенели столовые приборы.

– Марина! – я побежал на кухню.

Жена стояла в темноте ко мне боком. В её руках был нож, она поднесла его к своему округлому животу, готовясь вонзить.

Я успел подбежать и схватить её за руку:

– Стой! Что ты делаешь? Ты с ума сошла?

– Я хочу от неё избавиться! Она такая отвратительная! Давай будем вдвоём, без неё!

– Марина, ты что! Это же наш ребёнок! Это наша дочь! Мы вместе мечтали о детях, помнишь? – я отобрал у неё нож и отбросил подальше.

Моя жена ударила себя кулаком в грудь:

– Нет, ты не понял. Я хочу избавиться от неё! От этой мерзотной женщины. Мне невыносимо находиться в её теле. Я хочу вылезти из неё. Я её ненавижу!

Теперь мне стало ясно, что моя жена считает себя с ребёнком в утробе. Думает, что это она младенец, а её собственное тело – лишнее.

Я знал одно: ей срочно нужна помощь, пока она не навредила себе. Мне пришлось применить силу, чтобы отвести её в спальню. Марина упиралась, вырывалась из рук и дралась. Даже нос мне расквасила.

– Отпусти! Дай мне от неё избавиться! Я не могу больше в ней оставаться! – орала она чужим голосом.

Я запер её. Кому звонить?… Потом вспомнил: чёрт, там же ножницы в тумбочке! Забежал в спальню. Хорошо, что Марина не додумалась их взять. Она валялась на полу, как в припадке и скребла руками по ковру. Я забрал ножницы, посмотрел, нет ли в комнате ещё чего-нибудь острого, и пошёл звонить в больницу.

Меня спрашивали, как зовут мою жену, сколько ей лет… Я был в таком шоке, что не мог сходу ответить на такие простые вопросы. И вдруг в квартире погас свет, одновременно с этим оборвался мой звонок в скорую.

Раздался оглушительный удар. Я видел в темноте, как дверь в спальню слетела с петель. Мимо что-то пронеслось, издав животный крик.

«Марина, вырвалась», – подумал я, но когда включил фонарик на телефоне, увидел, что моя жена всё ещё в спальне. Она лежала на полу и истекала кровью.

Я кинулся ей на помощь. Свет снова загорелся, и всё оказалось хуже, чем было на первый взгляд. Всю спальню залило кровью, Марина сжимала в руке чёрный осколок зеркала. Да почему я не выбросил это грёбаное зеркало?!

Моя жена разбила его и вспорола себе живот осколком. Я был просто убит горем, видя, что потерял неродившегося ребёнка и вот-вот потеряю любимую женщину.

Приехала скорая. Жена оказалась в реанимации. Я ждал в коридоре всю ночь. Думал, что Марине не сумеют помочь, и был готов услышать, что её больше нет.

Но её спасли. Она была жива! И даже пришла в сознание. Мне позволили войти в палату только несколько часов спустя. Марина была слаба, но не так разбита, как я.

– Я здесь! Я снова здесь! – говорила Марина с облегчением. – Мне было так страшно. Я столько времени провела в темноте, ничего не видела и не слышала. Прошло два месяца? Сейчас уже февраль?

– Марина, я не знаю, что произошло, но мы потеряли ребёнка. Ты помнишь, что сделала? – спросил я.

Жена взяла мою руку.

– Любимый мой, я должна тебе рассказать что-то очень важное. Я скрыла от тебя правду. На шестом месяце беременности, меня беспокоили странные ощущения и обратилась в больницу. Мне сказали, что плод не развивается и, скорее всего, будет выкидыш… Выкидыш… Почему это слово такое ужасное? Я не могла с этим смириться и не могла рассказать тебе. Что мне было делать? Мне посоветовали обратиться к какой-то старухе, которую называли ведьмой. Я была готова поверить во что угодно, лишь бы получить шанс спасти малыша. Та бабка сказала, что надо провести обряд перед зеркалом. Смотреть туда, шептать странные слова… уже не помню какие… Ведьма сказала, что я должна призвать душу младенца из мира мёртвых обратно в утробу. Когда ты был на работе, я провела этот ритуал. Сидела, шептала заклинания, а потом увидела ужасного ребёнка в отражении. Девочку… У неё была синяя кожа, спутанные волосы, глаза чёрные-чёрные и она улыбалась… Дальше ничего не помню. Я как в бездну провалилась и висела в темноте очень долго. Только теперь вернулась назад. Думала, что больше никогда не увижу свет. Ты веришь мне? Скажи, ты мне веришь?

Я не знал, что ответить. С одной стороны это звучало, как бред. С другой – я же сам видел, как в доме темнели зеркала, как сами собой перемещались предметы.

Мне сказали, что моей жене требуется лечение. Она сделала с собой нечто ужасное и так просто её теперь не отпустят. Сказали, что она может быть опасна для себя и окружающих.

Я вернулся домой полностью разбитым.

Единственное, что я мог – это упасть в кровать и смотреть в потолок. Так и пролежал до темноты. Хотелось в туалет, но не было сил подняться.

А потом я услышал шёпот. Это был детский голос. Он доносился из комнаты, которая предназначалась для нашей будущей дочери.

Какая-то девочка шептала во мраке:

– Папа, я здесь. Ты меня слышишь?