Однажды у нас дома гостил родственник с юга. Дядя приехал в командировку на месяц и, пользуясь случаем, решил познакомиться с членами семьи, которых никогда не видел. Он перевернул мои представления о том месте, где я живу. Указал на то, чего я не замечал.

Дяде тяжело вставалось по утрам, он говорил: «Так ещё ночь!».

Его рассказы о родном селе звучали для меня как сказки, а фотографии, что он показывал, были цветными картинками. У него в саду росли персики, абрикосы и гранаты. Дядя почти круглый год рыбачил на моторной лодке и, если хотел, ночевал на природе в туристической палатке.

В свою очередь, родственник дивился тому, что для нас привычно: «Как вы здесь живёте в темноте и вечном холоде?».

До его приезда я и не задумывался, что живу в суровых условиях. Для меня это были просто «условия».

Лето – три недели в году. Остальное время – если не холод, то лютый мороз. Сколько себя помню: пёрся к первому уроку в синей мерзлоте. По пути никого не встретишь, просто топаешь и топаешь, пока не дойдёшь до школы.

Бывает постоянная ночь. Случаются бураны, что за один час заносят дорогу в соседний город и её чистят две недели.

Я всегда знал, но мне воображения не хватало представить, что где-то люди живут иначе.

Кому вообще пришло в голову строиться в глубоком севере? Неужели наши предки в поисках новых земель пришли в эту ледяную пустыню, где свистит ветер, и кто-то сказал: «Прекрасно! Здесь и останемся!»…

Но после знакомства с дядей я не загорелся мечтой однажды перебраться на юг. Мне казалось, что всё это нереально.

У нас здесь жизнь расписана наперёд. Закончив школу, я поступил в нефтяной техникум. Туда все поступают.

Для меня почти ничто не поменялось. Всё также с утра ходил на занятия. Разве что обзавёлся новыми друзьями. Больше всего я общался с Лёвой. Мы жили на одной улице, и я часто бывал у него в гостях.

У Лёвы была своя квартира. Мы оба мечтали найти подруг, чтобы в компании стало веселее, но знакомились без особого успеха. Поэтому коротали время, играя по сети. Шёл сезон ранних сумерек. Световой день по шесть часов. Что ещё делать?

Как раз в то время у всех на слуху был случай о погибшей женщине. Подробности этой истории звучали как страшилки, которыми пугают детей.

Тело нашла ученица начальной школы. Труп был не только полностью обескровлен, но и лишён всех внутренних органов, а также глаз и языка. Ужасно! Маленькой девочке пришлось увидеть обезображенную покойницу, но хуже того: это была её мама.

Мне казалось, что эти слухи раздуты, но Лёва подкинул мне новых невероятных подробностей.

– Не первый труп уже! – сказал друг. – На прошлой неделе тоже нашли подростка. Тоже пустой: без крови, без языка, без глаз. Как думаешь, что с ними случилось?

Я не верил всему, что болтают и высказал сомнения:

– Мы их не видели. Глупо это всё. Умереть они могли от чего угодно. А трупы погрызли собаки или птицы выклевали глаза. Дальше уже всё обработано народной молвой для большей страшности. Если ты клонишь к тому, что их волки разодрали – не верю. Они не заходят даже в деревни и вдруг будут гулять по городу?

– Да, это не волки, но и не собаки и не птицы, – Лёва устроил настоящее испытание моей логике. – Оба тела нашли в подъездах. Людей полностью выпотрошили! Животные так не могут.

Ему удалось меня заинтересовать, и я спросил:

– На маньяка намекаешь?

– Ни на что я не намекаю, – ответил Лёва.

– А ты представь: потом про наш город снимут документалку. Потрошитель вечной мерзлоты… – однообразная и скучная жизнь нашего края делала меня циником и заставляла мечтать о подобных ужасах.

– Это не маньяк, – Лев говорил, как будто что-то знал. – Тебя в детстве не пугали злыми демонами, которые охотятся на людей, пьют кровь?

– Вампиры что ль?

– Не вампиры! Демоны из легенд коренного народа. Просто похоже: они нападали на людей выпивали всю кровь, а внутренности то ли съедали, то ли просто забирали. Вроде они могут менять себе сердца и другие органы и поэтому живут вечно.

– Ну! Как вампиры! – сказал я.

– Да не вампиры они! Задрал! – Лёва не понимал, что я издеваюсь и злился.

Мой друг считал, что кроме людей может существовать и другая древняя раса. С кроманьонцами соседствовали неандертальцы. И рядом с нами могут жить существа другого вида! Более приспособленные к холодам. Они десятилетиями спят во льдах, но иногда приходят, чтобы покормиться. Предки хорошо знали местную природу, они не были так глупы, чтобы принять работу хищного зверя за проделки злых сил. Они знали, что за чертой поселений, есть кто-то, пострашнее волков. Их боялись и считали злыми духами.

Я думал: в такое верят или дети, или старики, но смеялся лишь от того, что разнервничался. Мне предстояло идти домой.

Сколько раз я ходил впотьмах по заснеженным улицам и никогда ничего не боялся. Наоборот! Мой город всегда казался самым безопасным местом. Тут яркие фонари, тёплые окна. Светлый островок в море теней и неумолимого холода.

Не хотелось верить, что здесь можно встретить зло. Теперь я ходил, оглядываясь. И с осторожностью пробирался в подъезд, а потом торопливо бежал вверх по ступенькам. Как ребёнок, в самом деле…

***

Скоро происходящее перестало быть для меня просто слухами. Кошмар подобрался так близко, что мы с Лёвой почувствовали его и наблюдали воочию.

К нам на улицу приехал полицейский джип. Увидев в окно мерцание мигалки, мы сразу поняли, что случилось что-то серьёзное. Как часто в наш озябший квартал приезжают блюстители порядка? До того дня ни разу их тут не видел!

Я и мой друг оделись и побежали выяснять. Машина стояла у крайнего дома, загородив подъезд. Синие вспышки мерцали на весь двор, постовой с двойным подбородком без остановки курил электронную сигарету.

– Сюда пока нельзя, ребята! – сказал офицер, но не пытался нас прогнать. Казалось, он не хотел стоять там один.

– Убийство? – беззастенчиво спросил Лёва.

– Вам этого знать не надо! – цыкнул постовой, но «прикусить язык» было не про него, и он тут же добавил. – По-любому!

Лёва совсем обнаглел:

– А можно мы посмотрим, пока ваши коллеги не подъехали?

Я поглядел на друга, как на умалишённого.

– Пацаны, вам тут цирк что ли? – возмутился офицер. – Посмотреть, блин! Ну, смотрите, если яйца есть.

Лёва обошёл джип и заглянул в подъезд. Я и полицейский ждали его реакции.

– Твою мать! – что-то изменилось в глазах моего друга. Он был в глубоком шоке.

– Вот-вот! – офицер затянулся и выдохнул густой пар.

Я уже это представил, думал, что готов и тоже пошёл смотреть. Но я не ожидал увидеть такое…

На ступеньках лежали две человеческие туши. Мужчины. Голые, распоротые от горла до паха, бескровные и пустые. Вычищенные до рёбер и позвоночника. Лица, как латексные маски: в прорезях глаз пусто, губы вывернуты, рты раскрыты, языков нет.

Увиденное потрясло меня сильнее, чем я ожидал. Постовой и Лёва глядели мне в лицо. Я хотел с ними заговорить, проявить эмоцию, но не смог. Лицевые мышцы не слушались.

Сразу двое выпотрошенных… Ни один зверь не сделал бы такого. А человек бы сумел? Маньяк вечной мерзлоты… Я больше не мог его представить. Воображение являло чудовищ из рассказов моего друга.

Лёва не упрекал и не припомнил моих насмешек. Тем вечером, мы убедились, что в наши дома пришло худо.

***

И не бродить бы по улицам, и не показываться бы в собственном подъезде. Но куда я денусь?

Мне повезло, что я заметил их раньше, чем они успели затаиться в моём доме. Мне повезло, что я не оказался во дворе минутой позже.

Они двигались, как метель, как приземный ветер. Шли петляя и раскачиваясь, постоянно меняясь местами, как стаканы в игре кручу-верчу.

Трудно было их сосчитать. Четверо или пятеро. Тонкие одинаковые фигуры с непокрытыми блестящими головами, одетые в тёмные мантии. У нас и летом не ходят так легко!

Они стройным рядом скользнули в дверь. Я поймал дверь до того, как она закрылась… Нет их! Передо мной был пустой подъезд.

Куда подевались эти шароголовые в тёмных тряпках?

«Исчезли как призраки!», – думал я, пока не посмотрел вверх.

Они висели на потолке вниз головами. Их ноги – когтистые лапы, крепко вцепились в трещины штукатурки.

Моё счастье, что я не переступил порог. Они ждали! На меня смотрели несколько пар чёрных глаз. Лица как у людей, но глаза целиком чёрные, бездонные.

Домой не зайти и на улице лютый мороз… Я позвонил Лёве, сказал:

– Они здесь! Висят в моём подъезде!

Друг посоветовал, как можно скорее бежать к нему. Я предупредил мать по телефону, чтобы она не выходила из квартиры и постаралась передать соседям то же самое.

– Это удача! Никто не пережил встречу с ними, кроме тебя. Я бы тоже хотел их увидеть, – Лёва то ли всерьёз мне завидовал, то ли просто пытался успокоить.

Я не испытывал ни капли восторга. Знал, что мне никогда не забыть те хищные глаза. Они хотели меня убить и выпотрошить.

В тот вечер им попался другой человек. Он и не жил в нашем доме, а приехал к своей девушке. Парень оставил машину на парковке, но к подруге так и не поднялся. Его нашли на первом этаже. Вернее, то, что от него осталось. Пустая оболочка: без крови, без внутренностей. Одежда изорвана в лоскуты.

Эта участь была уготована мне, но я вовремя заметил опасность и уступил ему очередь на смерть. Ужасно!

Я и Лёва решили, что должны предупредить как можно больше людей. Мы создали анонимный канал, где публиковали всю известную нам информацию.

Но и когда у нас появились несколько сотен подписчиков, а молва разошлась по всему городу, появлялись всё новые и новые жертвы. То в одном, то в другом районе в подъездах находили пустые тела. Никто не знал, где на этот раз ждать беды.

Нам писали жители разных улиц. Кто-то рассказывал о странных людях, что скользят в сумерках, как тени. Кто-то видел в подъезде на потолке «огромные коконы» из рванья.

Их нельзя было поймать, нельзя убить. Узнав о новом опустошённом теле, я надеялся, что это последний случай. Я хотел верить, что они наедятся и уйдут обратно в мерзлоту, чтобы уснуть на десятилетия, как говорил мой друг.

Недели не проходило без новой жертвы. Об этом знали все. После захода солнца, многие люди перестали ходить поодиночке.

Я тоже боялся оставаться один и нечаянно злоупотребил гостеприимством Лёвы. Похоже, ему надоело моё постоянное присутствие, он долго молчал, но однажды не выдержал и спросил: «А тебя дома не ждут?».

Мне осталось только признать, что он прав – я засиделся. Бежать ночью через вьюгу, долго топтаться у подъезда, опасаясь войти, подниматься на свой этаж, с чувством, что вот-вот из груди выпрыгнет сердце.

Теперь, когда друг звал меня к себе, я не наглел и уходил рано. Дни становились только короче. Назрела необходимость привыкнуть к прогулкам по темноте.

Я надеялся, что мне лишь раз «выпала удача» повстречать мистических душегубов. По нашим наблюдениям, они редко появлялись на одной улице дважды.

Прощаясь, с Лёвой, я готовился к очередной гонке до своего дома. Друг закрыл за мной.

Кто-то внизу хлопнул дверью, бодро ухнул и простучал обувь от снега. Это внушало спокойствие. Я зашагал вниз, ожидая встретить кого-то на лестнице, готовился поздороваться, но потом раздался звук, будто на человека обрушились комья снега, и он вскрикнул: «Ай!».

Ноги не смели идти дальше. Чуть ниже на ком-то рвали одежду, жадно чавкали… Не знаю зачем я туда посмотрел, наверное, хотел, чтобы это оказалось не тем, что мне представилось.

К обнажённому телу, пиявками присосались несколько лысых голов. Один острым когтем, как скальпелем, вспарывал ему грудь, другие слизывали и глотали кровь.

Им хватило минуты, чтобы убить мужчину, разорвать одежду и вскрыть тело, не уронив на пол ни капли крови.

Что они такое?

Я стоял ближе, чем следовало, выглядывал из-за перил.

Тот, кто резал, вдруг поднял голову. Пока его мерзкие собратья хлебали кровь, он сидел на коленях в ногах убитого и распутывал свою накидку.

Он был похож на человека, но кожа твёрдая, как зеркальная поверхность золотистого оттенка. В ней отражался свет лампы. Грудь напоминала панцирь или сложенные крылья жука-скарабея. От горла, через всё туловище, тянулась прорезь.

Скинув одежду, человек с полированной кожей, взялся за края своей прорези и щелчком расстегнул твёрдые пластины на груди.

У него внутри трепыхалась беспорядочная масса всевозможных органов: надувалось множество лёгких, там же в груди пульсировали кишечник и желудок.

Это существо запустило руку в тело мертвеца и вынуло сердце, а затем подсадило себе в грудь. Чужой орган тут же принялся и начал сокращаться.

Я стоял и смотрел. Мне нужно было заставить себя двинуться назад, пока меня не заметили. Превозмогая скованность мышц, я отвёл ногу.

Меня услышали! Один только шорох и существо с тёмными глазами сказало что-то остальным на своём трескучем языке. Все подняли на меня головы.

Мы смотрели друг на друга всего несколько секунд, но каждое мгновение тянулось бесконечно. Я побежал наверх, ударился в дверь и заорал:

– Лёва! Открой! Пусти меня!

Я слышал спиной, что они идут. Чуял их приближение! Я стучался в квартиру. Мне представилось, что мой друг сидит за компьютером в наушниках и увлечённо играет по сети. Он не услышит! Меня схватят и выпотрошат.

Смерть дышала мне в спину. Лёва открыл, глянул мне за плечо и обомлел от ужаса. Меня как сквозняком внесло в квартиру. Я успел развернуться и закрыть дверь.

– Это они! – сказал мой друг. – Я прав? Это они?!

К чему было отвечать? Он сам всё видел.

Я молился, чтобы потрошителям не удалось проскочить в закрытую квартиру, просил бога, чтобы они просто ушли. Но злобные создания всё ещё были за дверью. Их болтовня напоминала птичий щебет, но вовсе не приятный для слуха.

Лёва жалел, что впустил меня. Он был так напуган, что не смог этого скрыть.

– Зачем ты вернулся? – спросил парень. – Ты привёл их ко мне!

Он имел в виду, что лучше бы меня там убили?

За окнами висела тьма. До восхода было ещё очень долго…

Первый удар был как грохот лавины. На дверном полотне появился горб. Это не вампиры! Им не нужно приглашение, чтобы войти! Они пытались выбить дверь.

– Прячемся! Прячемся! – прокричал я.

На антресоли в прихожей была незапертая дверца. Я не думал: просто подпрыгнул, подтянулся и влез туда.

Потрошители вломились в квартиру, как буран. Рассеялись по комнатам и в мгновение ока умчались обратно в подъезд. Последний крик ударился эхом о стены и растаял.

Я лежал на полке, среди помятых коробок. Трясся и плакал.

Лёва… Мой друг так и не успел никуда спрятаться! Они прихватили его с собой. Я подставил его под смерть. И правда лучше бы меня забрали и выпотрошили! Как теперь жить, понимая, что натворил?