В 1924 году, за год до того как Пудовкин начал снимать «Механику головного мозга», Советский Союз был потрясен смертью Ленина, событием, которого с опаской ожидали уже на протяжении достаточно долгого времени. В прессе разгорелись дискуссии о том, как правильнее хранить память о великом герое революции. Редкий художник избежал этого соревнования за наиболее точный образ отца-основателя социалистического государства: в конечном счете тут шла речь ни больше ни меньше о сохранении достигнутых условий творчества художников. Авангардистов более всего занимал вопрос, насколько «новые» медиа – фотография и кино – в состоянии поддержать авторитет вождя в долгой перспективе. Эти сомнения поставили их в оппозицию Комиссии по увековечиванию памяти Ленина. Она была оплотом такого культа вождя, который был призван постоянно и повсеместно демонстрировать его неослабевающую политическую власть посредством монументальных скульптур, идеализирующих образ Ленина художественных полотен, а также постоянно тиражировавшихся фотографий, причем не всяких, а лишь определенных, отобранных комиссией: на них Ленин был запечатлен во время своих выступлений перед народом и в других образцово-показательных ситуациях. Фигура Ленина была стилизована под вечного героя, чья вездесущесть служила легитимации правящей партии[455]. Авангардисты же развивали концепцию ре-презентации, в смысле «нефильтрованной» презентации фигуры Ленина[456]. Для них единственными приемлемыми средствами коммуникации между реальным вождем и его изображением были инструменты художника: карандаш, пишущая машинка, фотоаппарат и кинокамера. Они выступали за как можно более нейтральное отношение к изображаемому. Однако вставал вопрос о возможности осмысления «реальности», постулируемой художниками-реалистами. Эта тайна скрывалась в медийной репрезентации противоборствующих художественных приемов: в отличие от иллюзионистских стратегий художников-реалистов, авангардисты предлагали открытое обращение с используемыми ими медиа и их приемами: «имеется папка фотографий, и эта папка моментальных снимков не дает никому идеализировать и врать на Ленина. Это – представление на основании фотодокументов, книг, записок. ‹…› Папка фотографий, снятых во время работы и отдыха, архив его книг, блокноты, записные книжки, стенограммы, киносъемки, граммофонная запись…»[457] Авангардисты выводили свою стратегию репрезентации реальности из литературы формалистов и называли ее фактографией.