Он сообщил клиентам, которые с нетерпением ждали его возвращения домой, что он, возможно, пропал.

Живешь жизнью, всегда есть что-то, что не вписывается в эту жизнь, этим он хотел сказать, что не понимает, что произошло, но ничего не сказал, а просто вошел в свой дом, открыл окно и начал измерять дециметром итальянский рислинг из банки, в чем ни он, ни покупатели не были уверены, и не были уверены ни он, ни покупатели, ни в том, что это действительно оно, ни в том, что оно вообще сделано из винограда, но ни

Ни он, ни они не задавали никаких вопросов по этому поводу, цена устраивала жителей деревни, вернее, их устраивала только эта цена, остальное шло само собой, и каждый день они прибывали на главной площади на фургоне или грузовиках около половины третьего дня и сразу же отправлялись к пустым элеваторам.

с сумками награбленного добра в Енё, а потом в половине пятого, в половине шестого, кто знает, они плелись домой пьяные, некоторые даже пели, Певец Лайош всегда был там, не было ни минуты, когда бы ему не хотелось петь, и, кроме того, у него был такой сверхъестественно сильный голос, что вся долина просто разносилась эхом, когда он сворачивал на улицу Альсо и начинал петь: « Вынько, вынько червене».

ОН

Я выпью это.

кто это?

Я буду жить в мире

, что всегда заканчивалось тем, что он падал на ступеньках веранды, когда возвращался домой, и прежде чем окончательно стемнело, он кричал, но таким голосом, что даже коровы ревели внизу, на его любимицу, дикую утку

чтобы он мог сказать

Любопытная утка,

Она летала высоко.

Хороший стрелок, Шухай.

Выстрели ей в бок.

Отстрели ей крыло,

Даже павлинье перо

Водительское сиденье

Она горько плакала.

Что я мой малыш

Она вырастила детей.

Мои маленькие дети

Я сижу на камне

Они пьют холодную воду.

Они питаются мелкими песчинками.

И спасибо вам за это.

Что у них нет матери

Они не знают своего отца.

«Ну вот, Лайош вернулся домой», — заметили местные жители за пределами деревни.

в разных частях, потому что утёнок всегда следовал за Лайошем, когда тот уже пел свою любимую песню на своих ступенях, и все действительно слышали это, это было как звон колокола из церкви, от него нельзя было спрятаться, поэтому он

Конечно, здесь, на дегустации вина, все слышали, каково это было, когда Лайош Певец уезжал домой, а затем вернулся домой, но его, Енё, это сейчас не беспокоило, его не беспокоило, потому что он просто пытался выкинуть из головы то, что случилось с ним в Пеште, его жена хотела спросить его, но не могла вытянуть из него ни слова о том, где старый Када и как он, он держал при себе то, что знал, и то, что он иначе вообще не хотел бы знать, и не хотел вспоминать, особенно не то, как старик посмотрел на него этими светло-голубыми глазами, когда они прощались, нет, он не хотел

Он хотел забыть об этой беспомощности в ее глазах, но, к сожалению, она снова и снова являлась ему в последующие дни, даже в постели, когда он ложился рядом с женщиной, чтобы наконец заснуть после утомительного дня, сны долго не приходили ему в глаза, ему даже пришлось встать, чтобы осушить еще один большой кувшин лучшего вина, которое он приберег для себя из-за цены, что ж, это помогло, он крепко заснул в течение нескольких минут, и когда утренний почтальон снова пришел во двор примерно через две недели, чтобы

дать ему официальное письмо, он думал, что плохо видит, это было невозможно, он открыл его, но это было правдой, старик снова вызвал его, и ему непременно нужно было пойти из-за совести, он просил об этом, он просил о том, и для него снова автобус, поезд и метро и пешком, снова это ужасное здание на улице Козьмы, снова эти охранники у ворот и в коридорах, и снова старик Када, когда он взглянул на больничной койке, потом быстро сел, увидев его, и все, что он сказал, было: ну наконец, какого черта ты так долго?!, тогда объясни теперь?, подумал гость, скажи ему, какая для него пытка, что люди в деревне все время спрашивают, что ты сделал?, потому что они думают, что почтальон приносит ему повестку к Козьме, потому что у него что-то на уме, скажи ему об этом?, сколько ему нужно времени

туда и обратно?, нет, он не расскажет, у старика и так достаточно проблем, и, право же, этого было достаточно, потому что он все еще не знал, чего от него хотят, когда он спросил Манекена, как он назвал черного человека в начале, когда тот в следующий раз взглянул на него своими жемчужными зубами, он подошел ближе к его кровати, и тихо, чтобы никто больше в палате не умер, он прошептал ему, что

Мягкий бой

«Грязные предатели», — разочарованно покачал он головой, потому что был уверен, что тут замешана измена, измена, но он понятия не имел, кто кого предал, и как он ввязался в этот печальный фирлефранк, но ведь его не могут посадить, потому что он король?!, верно?!, — спросил он, ожидая согласия от Манекена, чьи белоснежные, блестящие зубы были прикрыты бездонными, огненно-черными глазами.

Как всегда, любопытство и сочувствие проявились, и он ничего не мог с собой поделать, как он позже объяснил.

сами понимаете, что эти извращенцы, которые притворялись мирными санитарами, на самом деле строили армию

Они сделали это тайно в Кёбанье, но какое он имеет к этому отношение?!, ничего, он сразу же разорвал с ними связь, так что он даже не отклонился от законного пути, потому что зачем ему отклоняться, он заранее убедил в этом своих следователей, конечно, умолчав о том, что в последние несколько недель его

его точка зрения также изменилась, и это, очевидно, было причиной этого рама-дзури, что он послал сообщение Кёбанье, что он все еще заинтересован в этом деле, но зачем закрывать его?!, король?!, и кроме того, они могли даже не знать о его сообщении, все произошло довольно быстро, но если они знают?!, то в чем дело?! он вдруг крикнул на Йенё, но Йенё посмотрел на него со страхом, спрашивая себя, что случилось?, старик все-таки сошел с ума?, его глаза вспыхнули, и затем он

Он осторожно спросил: «Вы что-нибудь здесь чувствуете, господин Када?» Он спросил это и указал на свою голову, «уйди», он раздражённо отмахнулся, «что ты думаешь? Что я сошёл с ума?» Ну, Енё поднял свои знаменитые брови и немного понизил голос, «нет», — твёрдо ответил он с кровати, «он не ушёл, ни в коем случае не ушёл, они ушли, или, что ещё хуже, есть заговор, Енё, заговор, потому что, я думаю, ответственные преступники хотят что-то на меня подставить, и поэтому они заперли меня здесь, а не из-за моего инсульта, который был уже вторым, и его руки, — прервал его Енё, — «ты можешь ею пошевелить?», по

Я знаю, что со мной всё в порядке, успокойся, я наполовину монголка, тебе лучше распаковать вещи, что ты принесла? И он заранее открыл ей дверцу стола, чтобы она могла быстро войти и поставить на полку мыло для бритья, которое она ловко протащила, потому что она переносила это ещё хуже, чем еду, потому что она и так выглядела как пещерный человек, как она сказала на днях, затем из её большого кармана выскочили две маленькие бутылки вина, потому что ей снова удалось пройти у ворот, и всё, и она посмотрела на него с изумлением, и тут она уже была

обвиняя тебя, ты, Йенё, ты забыл ключ, о, он покачал головой в раскаянии, он признал это, но в любом случае, что тебе за это, он защищался, весь его дом заклеен, и ворота, и дверь изнутри опечатаны, никто не может туда войти, но как насчет Жёмле?, о, не беспокойся об этом, я отнес его госпоже Хирнякне, она сказала, что позаботится об этом, пока ты не вернешься, все в порядке, все в порядке, ты хороший друг, я поблагодарю тебя позже, ты же меня знаешь, тебе не нужно благодарить, человек делает это сам, ответил Йенё, потому что если однажды, не дай Бог, я окажусь здесь, то ты придешь и заберешь его сам, верно?, но, это верно, только ты никогда здесь не попадешь, потому что тебя отвезут в тюрьму для уклонистов от уплаты налогов, мой друг, сказал он с шутливым намерением в голосе, но шутка была не он/она

он добился своего, потому что Дженё сразу же огрызнулся, так что не шутите с этим, господин Када, не шутите с этим, потому что это всё равно случится, как вы думаете, почему я просыпаюсь каждую ночь, когда слышу шум?, ну, что?, что за вами идут Апехи, я знаю, вы сказали достаточно, но послушайте сюда, пациент повернулся налево и жестом подозвал посетителя ближе, вы чувствуете вкус?, я не чувствую, но женщина действительно чувствует, это сводит меня с ума, потому что она постоянно заказывает самую плохую одежду и косметику, это сводит меня с ума, она просто тратит мои деньги, ну, слушайте тогда, MAGVET

ты иди домой и скажи женщине, чтобы она написала этим людям электронное письмо, я записал здесь адреса электронной почты и текст, один и тот же текст для каждого адреса, понимаешь, и он вытащил сложенную салфетку из кармана своей полосатой пижамы, он развернул ее сейчас и, проводя пальцем по написанному там, он повторил его и прочитал вслух, так что женщина должна отправить это, но как только ты вернешься домой, хорошо?, хорошо, это показало, что он понял, все ясно, но теперь слушай меня очень внимательно, Йенё, он продолжил шепотом,

это жизненно важно, иначе я здесь погибну, ладно, ладно, господин Када, — снова успокаивал меня Дженё, поэтому мне пришлось прервать его и сказать, чтобы он внимательно слушал то, что я говорю, потому что это сложно, женщина пишет текст буквально-

«Отведи меня в свой компьютерный класс, хорошо?» «Хорошо», — кивнул Йенё, а затем задумчиво добавил: «Но у него есть ноутбук, у него нет компьютера, это неважно», — хотел он сказать на это.

безнадежно, но Джено начал смотреть еще более нетерпеливо

Он начал стучать в дверь и двинулся к выходу, поскольку ему нужно было уходить, дорога домой займет три часа, как он объяснил, и прежде чем охранник открыл ему дверь, когда он постучал, он крикнул, что все так, как мы и договаривались, но ответа, если он и был, он не услышал, потому что дверь с грохотом захлопнулась в зале.

ОН

через некоторое время он снова откинулся на подушку, уставившись в потолок, как он делал это на протяжении многих дней, часов и минут с тех пор, как его привезли сюда, где единственным утешением была африканская принцесса.

je, потому что он называл ее так с самого утра, но, к сожалению, он редко приходил к ней, видимо, ее больше сюда не приписали, может быть, потому что они заметили, что для нее эта Неожиданная Красота была единственным благом в этом ужасном месте, потому что другие, врачи в военной форме, которые приходили каждое утро, но после них никого не было, годились только на то, чтобы пугать ее, потому что именно такое у нее было чувство, вот как это будет - MAGVET

до конца времён, иногда он думал, что о нём здесь забыли, что никому до него нет дела, только худая, с сальными волосами фигура приходила три раза в день с так называемой едой, человек, который её приносил, был ужасен, кто он такой?, убийца?!, грабитель?, насильник?!, на что он мог надеяться?, ему ничего не сделали, ему дали три лекарства, которые он должен был принимать, и всё, с ним ничего не происходило, ничего на свете, он жаловался принцессе, ему редко измеряли давление, а он приходил два раза в неделю

какая-то гимнастка, она большая бродяга, и у нее такие сильные руки, что если бы она захотела, она могла бы сбить его с ног одним ударом, но все, больше ничего здесь не происходит, - продолжал он дрожащим голосом принцессе, которой он уже два дня назад признался в любви и предложил жениться на ней, и они сбегут отсюда вместе, они могли бы отправиться от нее прямиком в Танзанию

или куда ему вздумается, но он снова сверкнул своими белоснежными зубами и озорно рассмеялся, как будто понял, что услышал, но он не понял, это было совершенно точно, он знал только несколько коротких предложений по-венгерски, но это не имело значения, одно его слово приносило ему удовольствие, на самом деле, не имело значения, говорил он что-то или нет, суть была в том, что иногда он стоял у ее кровати, и она могла наблюдать, потому что он стал Солнцем в этом темном месте, Его

Сам свет, день и свет Красоты, пока однажды утром не пришел новый доктор с группой солдат или заключенных...

с охранником, он не мог толком различить их, он задавал ему вопросы, ему приходилось поднимать руки и ноги и поворачивать голову, затем ему приходилось читать вывеску-

о, и тому подобное, они ушли с этим, и на следующий день ему пришлось одеться в свою собственную одежду, и они отвезли его в инвалидной коляске в другую часть больницы, или, скорее, как он вскоре понял, это была уже не больница, а просто тюрьма, они отправили его в большую камеру, и в камере стало тихо, СЕМЯ

Когда они увидели инвалидную коляску и этого маленького человека в ней, все заключенные уставились на него, как будто увидели привидение, но затем медленно пришли в себя, и один из них даже спросил его, сколько у него конной охраны, ты, упырь, и Джено спросил о том же самом, и с той же угрозой, когда он наконец добрался домой на автобусе и снова обнаружил женщину перед ноутбуком, спрашивающую: «У нас еще остались деньги , или вы все потеряли?» И это был не просто обычный обиженный тон,

В этом голосе не было гнева, поэтому женщина не стала, как обычно, защищаться и извиняться, а скорее смутилась, покраснела, затем обеспокоенно посмотрела на мужа, гадая, что могло произойти в Пеште, быстро закрыла ноутбук, поспешила на кухню и виновато развела огонь к ужину, которым в этот день был фасолевый суп с копченой рулькой, она любила этот фасолевый суп, особенно то, как его готовила женщина, но сейчас она не могла обращать внимания на то, что ест, потому что все, о чем она могла думать, это как она повлияет на старика, что сегодня она видит его здесь в последний раз, потому что она уже знала, что он больше никогда и ни при каких обстоятельствах не войдет туда, что он никогда не послушается, что он никогда не позволит собой помыкать, потому что одно дело, он говорил жене, что он старый и нуждается в помощи, но другое дело, что в конце концов он все равно вмешается...