— Фельдмаршал, ситуация скверная — отказ шведов пропустить наши резервы по железной дороге однозначно свидетельствует о том нажиме, который оказывают на короля державы «тройственного альянса» из Рузвельта, Черчилля и Сталина. Этот триумвираткуда страшнее Антанты прошлой войны — они высокопарно именуют себя «объединенными нациями». Несмотря на то, что воюющих на нашей стороне стран не меньше, а то и больше, если внимательно подсчитать.

То, что Адольф Гитлер раздражен до чрезвычайности, можно было понять — удар по Финляндии оказался не только неожиданным, но и невероятной силы, ведь большевики двинули против нее полсотни дивизий из тех четырехсот, что они имели под ружьем. А может и больше, но четыре сотни точно имелись, вполне достоверно установлены. И это не считая примерно полутора сотен танковых бригад, большая часть которых была сведена в четыре десятка механизированных корпусов, по три бригады на каждый. Численностью примерно в полностью укомплектованную дивизию панцерваффе, с немного большим количеством танков, штурмовых орудий и САУ — их имелось до двухсот пятидесяти единиц Т-34, и самоходок на его шасси. И примерно столько всевозможных бронетранспортеров и броневиков на колесном и гусеничном году — последние германские танкисты именовали «саранчой», настолько было много этих маленьких шести тонных машин, изготавливаемых на базе снятого с производства малого танка Т-60.

— Мой фюрер, шведы не могут пропустить наши войска до своей северо-восточной границы — на Кеми стоят русские егеря и парашютисты, — негромко сказал Гудериан, просто констатируя факт. — А они стараются формально соблюдать нейтралитет. Но два наших батальона под видом «туристов» переброшены на Аландские острова по льду Ботнического залива. Еще два будут переправлены в самое ближайшее время. А больше никак нельзя — Стокгольм забит агентурой «триумвирата», а королевскому правительству не нужна шумиха в газетах по поводу «нарушения нейтралитета». Усилить авиационную группировку мы можем, но зачем, ведь все зависит от наступления группы армий «Север» — 16-армия Линдемана левым флангом начала бои за Эстонию, а на правом в сражении будут введены в наступление прибывающие «подвижные» дивизии из 2-й танковой армии.

Особой уверенности Гудериан не испытывал — он недавно смотрел результаты авиаразведки, и по снимкам можно было понять, что за девять месяцев большевики устроили настоящий укрепрайон вдоль всей линии фронт. Весь так называемый «Лужский рубеж», который они выстроили в июле 1941 года, превратился в самую натуральную крепость, с тремя линиями долговременной обороны, с мощными полевыми фортификационными сооружениями. Все танкодоступные направления многократно перекрыты минными полями, за которыми стояли опорные пункты с целым артиллерийско противотанковым полком «гадюк». К нему в любой момент можно было подтянуть самоходки, с убойными для любых германских танков, включая новейшие «тигры», 107 мм длинноствольными пушками.

— Мой фюрер, русские научились воевать, и у них много, очень много артиллерии, — Гудериан все же решился высказать свое мнение Гитлеру, благо момент был удобный. — Особенно противотанковых пушек, и любое наше наступление будет отражено. Мы уже не имеем того тотального превосходства в воздухе, что было раньше, а без этого надеяться на глубокие прорывы невозможно, особенно зимой. Теперь победить можно не в ходе одной кампании, а путем проведения нескольких операций последовательно, с целью сокрушения определенных группировок советских войск, и достижения успеха на определенном участке фронта.

Фельдмаршал старался говорить очень осторожно, сил для большого наступления на восточном фронте уже не было, хотя два десятка дивизий удалось «накопить» в резервах. Но каким образом — их заменяли на позициях румынские и венгерские войска, союзники отправили три армии, по 7–8 дивизий в каждой. Кроме того, в каждой германской пехотной дивизии осталось по десять-двенадцать тысяч собственно немцев, третьи батальоны в полках комплектовались из европейцев, пожелавших послужить в вермахте — голландцев, датчан, французов, латышей, и даже поляков, что оказались на территориях снова вернувшихся в состав рейха. В тыловые службы таких дивизий насчитывалось до двух тысяч «хиви» — добровольцев, находящихся на военной службе из жителей Советского Союза. Их собирали из бывших военнопленных, но частично вливали проверенных полицаев и всяких-разных коллаборационистов, которых хватало. В основном славянские народности, особенно много жителей западных областей Украины (их даже ставили в ряды боевых подразделений), но охотно зачисляли в состав карательных батальонов и в СС. Имелись представители кавказских и азиатских народов, и много — главным образом сдавшиеся в плен летом сорок первого года. Прибыли и русские белогвардейцы, но не так много, как рассчитывали в штабе ОКВ — большая часть эмигрантов отказалась воевать против соотечественников, а некоторые бывшие генералы и офицеры пожелали вступить в ряды Красной Армии, что совершенно не укладывалось в голове. Но это русские, что с них взять, даже с дворян, «загадочная душа», как писал Достоевский, и европейцам непонятно, что она может выкинуть и сотворить в любой момент, у них совершенно непредсказуемое поведение, как у диких животных, не поддающихся никакой дрессировке.

— Именно локальные операции нам приведут к успеху, мы просто измотаем большевиков, нанеся им тяжелые, неприемлемые потери. Рано или поздно живая сила противника полностью иссякнет, не будет этих толп азиатов, и мы сможем тогда привлечь в ряды вермахта все больше европейцев, и уже общими усилиями сокрушить большевизм.

Гудериан тщательно обходил слово «оборона», к которой давно перешли на всем восточном фронте. Это означало полную утрату стратегической инициативы, но фельдмаршал прекрасно понимал, что любое сосредоточение германских войск теперь выявляется заблаговременно, и русские готовят ответные меры. А долбиться в лоб в их подготовленные позиции означает ничем неоправданные потери. И он решился сказать главное:

— Нам надо ждать момента, мой фюрер. А он будет — русские достаточно сильны и скоро перейдут в наступление. Думаю, нет, уверен — их удар придется по союзным румынским войскам, они ненадежны, хотя мы им дали наше вооружение. И тогда мы сможем нанести контратаки, и отсечь зарвавшиеся неприятельские войска, нанеся им поражение. Мы превосходим противника в искусстве маневра, у нас благодаря хорошим средствам связи и опыту намного лучше взаимодействие на полях сражений. И этим необходимо воспользоваться для успеха в ходе этой зимней кампании.

Гудериан замолчал, поглядывая на фюрера — Гитлер стал задумчивым, настороженно посмотрел на «отца панцерваффе», прекрасно поняв его посыл. Прошелся по кабинету и остановился напротив, впился взглядом в лицо стоящего перед ним фельдмаршала. Отрывисто спросил:

— Я вас понял, Гудериан. А что вы конкретно предлагаете?

Тут, как говорится, собралось всякой твари по паре". Да еще сняты фотографами на фоне православной церкви, и лозунги несут соответствующие, со времен вторжения «Великой армии» Наполеона они не менялись вплоть до нынешнего времени, только корректировались имена и названия…