Дело было 5 октября 1925 года в доме доктора Моцарта Моналессера, директора по медицинским вопросам компании «Американ тобакко», в городке Рослин, в четырех милях к северу от Минеолы. Отправленная с каким-то поручением наверх, горничная оцепенела, застав в одной из спален постороннего. Тот стоял, склонившись над туалетным столиком, но, услышав ее дыхание, повернул голову. Стильный молодой человек был одет в аккуратный черный костюм и чисто выбрит, если не считать усиков. Он взял со стола свою серую фетровую шляпу. «Наверное, новый гость доктора и хозяйки», – решила горничная и, пробормотав извинения, попятилась было к двери, но тут опустила взгляд. Он держал шкатулку с украшениями Изабель Моналессер.
Незнакомец улыбнулся, поставил шкатулку, водрузил на голову шляпу и бросился в ванную, захлопнув за собой дверь. Горничная закричала, и снизу прибежала подмога. Подойдя с пистолетом в руках к ванной, Моналессер распахнул дверь. Внутри никого не было. Человек ушел через окно, спрыгнув на лужайку с крыши террасы. Похоже, он продумал этот маршрут заранее.
Сорванная кража у Моналессеров была одной из череды подобных преступлений, совершенных той осенью в округе Нассо. Из усадьбы Боксвуд Мэнор неподалеку от Грейт-Нека, принадлежавшей риэлтору Харви Шафферу и его жене Эве, похититель вынес бриллиантов и изумрудов на двенадцать тысяч долларов. Две недели спустя следующей жертвой стал бывший чемпион по поло Томас Хичкок, чей сын Томас-младший был одним из главных игроков с американской стороны во время прошлогодней поездки принца Уэльского на Лонг-Айленд («Нью-Йоркер» прозвал отца с сыном «Скачущими Хичкоками»). Среди заслуг Томаса-старшего – приобщение состоятельных, не чуждых верховой езде американцев к поло и скачкам с препятствиями. В своем доме в Уэстбери он, прежде чем спуститься к ужину, оставил на туалетном столике булавки с камнями, пару запонок и часы, а вернувшись, их не обнаружил.
Кинг и его детективы были убеждены, что все преступления – дело рук одного человека. Они оказались правы. Подозреваемым в этих кражах станет Артур Бэрри, и позднее он сознается в проникновении к Хичкокам. Кроме того, просматривалась связь между кражами на Лонг-Айленде и похищением жемчугов Джесси Вулворт Донахью из апартаментов в отеле «Плаза» 30 сентября. Сопоставив следственные материалы, детективы из округа Нассо и Манхэттена поняли, что Донахью знакомы с Шафферами. «Они посещали одни и те же клубы, играли в гольф на одном и том же поле, – сообщила «Дейли Ньюс». – Любой знакомый с укладом жизни Донахью знает многое и о передвижениях Шафферов». Выяснилось, что 2 октября обе пары вместе были в театре. Шафферы посочувствовали утрате Джесси Донахью, а следующим вечером обокрали их самих.
Благодаря оттепели и оттаявшей к вечеру 7 ноября 1925 года земле было хорошо видно, как именно Бэрри забрался в дом бруклинского юриста Огаста Фламмана в Кенсингтоне, к югу от Грейт-Нека. Грязные следы его ботинок обнаружились на одном из подоконников нижнего этажа. Потом он, вероятно, оперся руками о ставни и подтянулся до уровня второго этажа. Грязь обнаружили и на верхней части ставней, которые, похоже, служили неустойчивой опорой для ног, когда он открывал окно спальни.
Пока бывший помощник районного прокурора Фламман, который метил на пост судьи федерального суда, вместе с женой Маргарет принимали гостей внизу, Бэрри в их спальнях набрал драгоценностей на тринадцать тысяч долларов. До людей в гостиной донесся какой-то звук, кто-то за столом пошутил – мол, то ли крыса завелась, то ли горничная стелет постель, но никто не удосужился проверить. После девяти вечера хозяева обнаружили кражу и вызвали полицию.
О преступлении писали даже в Майами. Внимание газетчиков привлекло не украденное и не личность жертвы, фигуры весьма известной в нью-йоркских юридических кругах, – их заинтересовало, как именно похититель залез в дом. «Неуловимый и дерзкий» вор продемонстрировал «ловкость человека-мухи», – сообщала «Атланта Конститьюшн». «Морнинг Пост» из Нью-Джерси впечатлилась атлетизмом человека, способного проникать в дома, «карабкаясь по карнизам, подоконникам и ставням». Тому, кто способен с такой легкостью забраться по фасаду здания, писала «Бруклин Дейли Эдж», «позавидует иной каскадер».
Бэрри в итоге сознается в той краже. А пока же Кинг и его подчиненные дали пунктуальному и проворному похитителю драгоценностей прозвище – «Обеденный вор». «Он всякий раз проникал в дома жертв, пока хозяева сидят за ужином, – указывала “Буффало Ивнинг Ньюс”, – попадая внутрь через крышу крыльца». После визита к Фламману общая стоимость улова, добытого за несколько вечеров, составила пятьдесят тысяч долларов – девятьсот тысяч в сегодняшних ценах. Эти кражи вместе с методами их совершения широко обсуждались и анализировались в гостиных позолоченных вилл Золотого берега, и там ему присвоили другое имя – «Призрак».
Полиция немного помусолила идею поставить патрульных в максимально возможном количестве усадеб северного побережья Лонг-Айленда, но для этого не хватило бы и сотни человек. Поэтому было решено, что полицейские на машинах и мотоциклах будут патрулировать все дороги от заката до восхода, останавливая автомобили и опрашивая водителей.
Репортеру из «Буффало Ивнинг Ньюс» удалось расспросить офицера, руководившего следствием, – начальника сыскного отдела округа Нассо Гарольда Кинга.
«Кинг полагает, что вор сначала несколько дней внимательно изучает дом, который хочет обокрасть, – написала газета, – а потом, когда наступает подходящий момент, направляется прямиком в комнату, где – как он уже успел разведать – хранятся драгоценности семьи».
Правота Кинга вскоре будет доказана, когда выяснится, что некто забирался в соседний с усадьбой Фламманов дом, пока его хозяин был в отъезде. Из дома ничего не пропало, но полиция считала, что вор шпионил оттуда за Фламманами и планировал там свою кражу.
Кинг начинал понимать, как именно объект его расследования проворачивает свои удивительные преступления. Оставалось лишь его поймать.
Вор нанес следующий удар в конце ноября, забравшись в похожий на дворец дом в одном из роскошнейших поместий самой богатой в Нассо семьи. Адвокат и бизнесмен Джон Фиппс, наследник состояния своего отца, партнера магната-металлурга Эндрю Карнеги, заявил о краже украшений и других ценных вещей на сумму не менее двенадцати с половиной тысяч долларов. Кинг с группой следователей помчались в Уэстбери-хаус, величественный георгианский особняк из шестидесяти шести комнат, стоявший на шестидесяти пяти гектарах вылизанных лужаек и английских регулярных садов. Злоумышленник дождался, пока Фиппс вместе с женой Маргаритой уедут в Нью-Йорк, залез на крышу террасы и проник в дом через окно второго этажа. В спальне нашлись жемчужные запонки и прочие мелкие вещицы, включая обрамленный золотом миниатюрный портрет Маргариты. Проволочная сетка и плотная живая изгородь вокруг усадьбы преступнику не помешали. Трио полицейских собак, охранявших территорию, не издало ни звука.
Следующим пунктом стала Гринтри, усадьба, занимавшая свыше квадратной мили в Манхэссете, где отдельное здание было отведено под теннисный корт и бассейн. Там жил Пэйн Уитни, один из богатейших американцев, аристократ, которого «Нью-Йорк Таймс» считала «могущественной фигурой в финансовых кругах» благодаря инвестициям в банки, железные дороги и рудники. Незваного гостя тоже спугнула горничная, и он выскользнул через окно нижнего этажа. Двое слуг неслись за ним через всю территорию, но так и не смогли догнать. Когда сидевшей за ужином жене Уитни, Хелен Хэй Уитни, дочери бывшего госсекретаря США, доложили о проникновении, она сразу подумала о дорогом ее сердцу жемчужном ожерелье за сто тысяч долларов – вор мог прийти именно за ним. Она тут же послала наверх проверить, на месте ли оно, и узнала, что ожерелье в целости и сохранности. «Ну, слава Богу», – выдохнула она.
Список преступлений с Бэрри в качестве подозреваемого пополнился кражами у Фиппса и Уитни, но это были его последние дела на Лонг-Айленде перед многомесячным перерывом. Учитывая состояние полной боевой готовности, в котором пребывали Кинг и его детективы, Нассо сделался рискованным местом для бизнеса. Однако Бэрри знал, что в Америке есть еще один округ с массой богатых особняков и потенциальных жертв, работать с которыми будет безопаснее.