Из-за мощного «хадсона», мотавшегося из стороны в сторону на дороге через лонг-айлендский городок Хемпстед, другую машину занесло, и она врезалась в дерево. «Хадсон» продолжал мчаться навстречу автозаку, ехавшему в сопровождении мотоцикла. Когда он с грохотом пронесся мимо, мотоцикл развернулся и рванул в погоню. Мили три они летели на скорости под сорок пять миль в час. Одной рукой патрульный продолжал вести мотоцикл, а другой достал револьвер и несколько раз выстрелил по шинам автомобиля. Потом дал по газам и, поравнявшись с «хадсоном», направил оружие на водителя.
– Останавливайся, или стреляю! – крикнул он.
Водитель нажал на тормоза.
К тому времени, когда к ним подъехала тюремная машина с шефом полиции в кабине, патрульный уже записывал имя водителя, который, что неудивительно, оказался пьян. Бруклинские газеты отметили «эффектный арест» на своей лонг-айлендской окраине и выяснили, что копа на мотоцикле зовут Гарольд Кинг.
На тот момент он уже три года работал в полиции Хемпстеда, небольшого городка почти в самом центре Нассо, округа в двадцати милях от крупнейшего города Штатов. Он родился в 1894 году в семье бруклинского врача и был младшим из троих сыновей. В последние месяцы войны служил в Европе мотокурьером разведывательной части. Полицейская служба в местечке, где и десяти тысяч человек не наберется, – это вереница мелких преступников и правонарушений: угоны, кражи, подростковое лихачество на дорогах в тех же угнанных машинах. Когда бездомный бедолага-ветеран разбил окно в соседнем с полицией доме лишь для того, чтобы встретить Рождество в теплой камере, Кинг просто вышел на крыльцо участка и произвел арест. Монотонная рутина порой ненадолго прерывалась погоней за пьяным водителем, помощью жертве уличного ограбления или задержанием подозреваемого в убийстве.
Но благодаря приезжим и их деньгам Нассо начал быстро преображаться. Модернизированные дороги и дешевые автомобили Генри Форда вдохновляли нью-йоркцев проводить отпуск в тихой сельской местности и даже перебираться туда жить – благо поезда железной дороги Лонг-Айленда мигом домчат тебя до Пенн-стейшн в самом центре Манхэттена, а к ужину вернут домой. В период между 1900-м и серединой 1920-х население Нассо выросло вчетверо – до двухсот тысяч человек. А поскольку среди новоприбывших было немало весьма и весьма состоятельных персон, Нассо сделался одним из самых богатых округов в стране. «Пригород Уолл-стрит» – такое название дал округу объехавший весь свет журналист Джон Гантер. Бастион «привилегированности и роскоши».
В апреле 1924 года налет с перестрелкой и жертвами поколебал безмятежность этого места. Вооруженная банда из Нью-Йорка ограбила банк в деревушке Беллмор, погиб один из клиентов – известный здешний бизнесмен. Полицейские, включая Кинга, вместе с помощниками шерифа, разделившись, отправились ловить преступников. Но их поиски начались с задержкой и беспорядочно. Тот случай показал, что Нассо нужен свой полицейский отдел окружной юрисдикции, а также система связи с патрульными на выезде. Разрозненные деревенские участки перестали справляться с задачей патрулирования и защиты территории в двенадцать раз больше Манхэттена, которая начала притягивать городских бандитов. «Требуется полицейская система в рабочем состоянии», – советовала окружным чиновникам «Бруклин Дейли Игл» после событий в Белморе.
Кинг тоже чувствовал, что способен на большее. Он ушел из полиции Хемпстеда и поступил на службу к окружному шерифу, где поначалу специализировался на поимке автоугонщиков и возврате угнанных автомобилей. Вскоре ему стали поручать расследования по самому широкому кругу дел – от незаконной добычи моллюсков до ограбления поезда. Однажды для установления личности убитого мужчины ему пришлось терпеливо и скрупулезно выяснять, в каких именно нью-йоркских магазинах тот купил шарф, перчатки и ботинки.
Это время оказалось для Кинга идеальным. Он стал одним из пятидесяти пяти помощников шерифов, которых перевели в только что учрежденный окружной полицейский департамент Нассо в центре округа Минеоле. Его повысили до сержанта. Сотрудникам нового отдела пришлось сдавать экзамен по государственной службе. Восемь коллег Кинга экзамен провалили, а сам он показал второй лучший результат, набрав 92,69 балла из 100. И уже через несколько дней его назначили руководить сыскным отделом.
Авторы короткой заметки в «Таймс Юнион» объяснили стремительный взлет Кинга до руководящего поста «огромными способностями и трудолюбием» и назвали его одним из самых популярных копов в департаменте. Незадолго до назначения он женился на Марион Смит, вдове с десятилетним сыном, дочери бывшего окружного шерифа. Она была жертвой одного из самых громких преступлений в Америке тех лет: ее первый муж, продавец облигаций, оказался среди тридцати восьми человек, погибших в 1920 году при теракте на Уолл-стрит. Кинг с женой не собирались покидать Лонг-Айленд и обосновались в Хемпстеде. В газетных заголовках его к тому времени уже называли «сыщиком из Нассо».
Тем летом Кингу выпало первое крупное профессиональное испытание – под обломками снесенного дома обнаружили тело таксиста Луиса Панеллы с простреленной головой. Это напоминавшее казнь убийство задело Кинга за живое: отец двоих детей, Панелла тоже жил в Хемпстеде, в паре кварталов от него. Седан «бьюик» таксиста исчез вместе с сотней долларов, которые должны были лежать в кармане убитого. Кинг обнаружил машину в одном манхэттенском салоне подержанных автомобилей, где ее выставил на продажу человек, представившийся Панеллой. Отпечатков пальцев или пятен крови найти не удалось, поскольку машину перед продажей тщательно вычистили и вымыли, но эта находка все равно станет ключом к раскрытию дела. Описание продавца соответствовало некоему Филипу Наппу, служившему на авиабазе Митчел, который несколько дней назад ушел в самоволку и не вернулся. Кинг отправился на родину Наппа, в Сиракьюс, и в результате поездки у него сложился удручающий портрет подающего надежды юноши – с университетским образованием, из состоятельной семьи, – который после черепно-мозговой травмы слетел с катушек и, похоже, вполне мог совершить убийство.
Дело попало на первые полосы, и Кинг в глазах публики стал лицом всего новорожденного департамента. Он выглядел старше своих лет – тридцать один, – а черные редеющие волосы, квадратный подбородок, хмурое сосредоточенное выражение лица добавляли ему внушительности. Он обладал хорошо подвешенным языком и был уверен в себе – весьма ценные качества для общения с состоятельными и могущественными обитателями округа. Как сформулировал один из журналистов, «он чувствовал себя комфортно в любой гостиной». Кинг был одновременно общительным и сдержанным. «Он мог проговорить с тобой весь день, – вспоминал один из коллег, – но при этом практически ничего не сказать». Он предоставлял работе говорить за него. Мастерство в поиске улик и тщательном сборе доказательств снискало ему прозвище «коп-академик».
Полиция объявила Наппа в розыск, но того так и не удалось схватить – вероятнее всего, ему удалось перейти канадскую границу. Кинг не сдался, и позднее он посвятит годы наведению справок и нащупыванию новых зацепок. Но осенью 1925-го, когда следы Наппа оборвались, он переключился на нового противника – умного и наглого похитителя драгоценностей, который орудовал на его территории.