Национальный парк,

Португалия, осень 2020 года

Сунув карту под сиденье, я иду к двери, хотя уже явно опоздала.

Створка открывается, и входит Зеф. Сначала я улавливаю его запах, знакомую смесь сигаретного дыма и специй, но к ним примешивается что-то еще. Спиртное. Пот.

Я заставляю себя дышать глубоко, но легкие как будто крепко сжимает чья-то рука. Частично из-за потрясения, что он здесь, передо мной, хотя я и думала об этом, как же иначе.

Голосок в голове постоянно нашептывал: «Он тебя найдет. Однажды он найдет тебя». Но я убедила себя, что такая жизнь будет длиться вечно. Что пузырь, которым мы себя окружили, никогда не лопнет.

– Такого не должно было случиться, – медленно и непринужденно произносит Зеф, закрывая за собой дверь трейлера. – Тебе просто следовало быть честной. Сказать: «Зеф, я не понимаю, что со мной творится», – и мы все обсудили бы. Я мог бы объяснить…

У него странное, застывшее выражение лица, а спокойствие в голосе не предвещает ничего хорошего.

Я моргаю, осознав, как должна себя вести. Тянуть время. Не провоцировать его.

– Ты о чем? – Я слегка повышаю голос, надеясь, что это звучит как замешательство. – Я не понимаю.

Зеф качает головой.

– Ты не понимаешь. Разве ты забыла, что обещала попробовать еще раз, а вместо этого взяла и уехала?

Я не отвечаю. Его взгляд вызывает опасения.

– Так ты поступаешь с людьми, которых любишь? Игнорируешь их, да, Кир?

– Вовсе нет.

Я вонзаю ногти в ладонь. Мне ненавистен звук собственного голоса. Таким тоном я всегда разговаривала с ним. Умиротворяющим. Неотъемлемые роли в наших разговорах – он родитель, я ребенок.

– Но получается, что так, Кир. Ты бросила меня на произвол судьбы, и мы оба знаем почему, правда? Потому что ты приехала сюда в попытке найти ее.

– Объясни, о чем ты. Я не понимаю. – Я стараюсь говорить медленно и спокойно.

– Нет, ты прекрасно понимаешь. – От его размеренного и хладнокровного тона у меня все внутри переворачивается. – Ты нашла ее. Нашла Роми.

– Ничего подобного.

– Опять ложь, Кир? Я следил за тобой. Из трейлера.

С играющей на губах улыбкой он поднимает глаза к полке.

Я смотрю в том же направлении. Там, между книгами, что-то есть.

У меня сжимается сердце.

Камера.

Чутье меня не обмануло: Зеф следил за мной. Влез в мое личное пространство.

Зеф качает головой.

– Должен признаться, Кир, я страшно разочарован, потому что, насколько я помню, мы хотели попробовать еще раз. Стать семьей. Вот о чем шла речь. О нас с тобой. Потому что мы созданы друг для друга.

Мучительно медленно Зеф протягивает руки и берет мое лицо в ладони. Они такие же, как и всегда. Шершавые и теплые. Я вижу на них неровности и зазубрины, крошечные белые шрамы, которые так хорошо знаю, и на мгновение, несмотря ни на что, тело реагирует на него так же, как всегда.

Я хочу прижаться к нему, но тут же отшатываюсь.

– Мы ведь все спланировали, Кир. Мы поедем в путешествие, будем по-настоящему вдвоем, но ты вдруг меня бросила. Я лишь хочу знать причину. Почему ты бросила меня и приехала сюда. К ней.

Видя его кривящиеся губы и странный затуманенный взгляд, я понимаю, что не скажу правду. И пусть каждая клеточка моего тела жаждет поверить в скорую нормализацию наших отношений, семя сомнений никуда не делось. Заноза застряла глубоко. Только вот я не могу признаться в этом.

– Мне надо немного побыть в одиночестве. Мы же обсуждали этот вопрос.

– Немного? Это я понял. – Зеф пожимает плечами. – Если в одиночестве, ладно. Но не с моей дочерью, Кир. Не с моей дочерью, черт бы тебя побрал. Ты не имела права отнимать ее у меня.

Сердце сжимается с такой силой, что мне приходится положить руку на столешницу, чтобы не упасть.

Нет. Он не может этого знать!

– Я же сказала тебе, Зеф. Я потеряла ребенка.

Голос звучит странно даже для меня самой.

– Нет, не потеряла. Ты родила ее, и она здесь, верно? Она с Роми, в ее трейлере. Вы теперь не разлей вода. Воспитываете ее вместе.

Мои ладони становятся скользкими от пота. Возможно, он блефует. Стоит попробовать…

– Это дочь Роми, Зеф. Клянусь, она дочь Роми.

Я мысленно умоляю его поверить мне.

От лица Зефа отливает краска.

– Дочь Роми?

Я чувствую, как он на меня смотрит, и заставляю себя улыбнуться.

– Да. Я просто помогаю Роми с ней справляться.

Слова будто гудят в воздухе между нами.

Кадык Зефа дергается. На мгновение он встречается со мной взглядом, а потом делает шаг вперед.

Я облизываю губы. Грудь стянуло, каждый вдох дается с трудом, но я протягиваю ладонь, касаюсь его руки и улыбаюсь.

– Ты правда думаешь, что я не сказала бы тебе? Наверное, за такие слова я буду обречена на вечные муки, но, может, и к лучшему, что я потеряла ребенка. Так лучше для нас обоих. Я не была готова, ты не был готов, но когда-нибудь мы будем готовы.

Зеф тоже начинает улыбаться. Похоже, у меня получилось. Он мне поверил, и, если зациклился именно на этом, есть шанс, совсем крохотный шанс, что на этом все закончится.

Только вот улыбка выглядит приклеенной, держится слишком долго для естественной.

– А я‐то на мгновение поверил, что ты будешь честна, но нет. – Он щурится. – Я дам тебе последнюю попытку. Ты собираешься сказать правду, Кир? – Приблизившись еще на шаг, Зеф проводит кончиком пальца по моему подбородку. – Скажи это, Кир. Признайся, что Этта – моя дочь, и мы сможем начать все заново.

Краем глаза я замечаю какое-то движение снаружи, и в ушах начинает стучать пульс. Неужели они вернулись пораньше?

– Нет смысла туда смотреть, – качает головой Зеф. – Никто не придет на помощь. Остальные твои друзья в городе, а Роми с Эттой… она не станет тебя беспокоить, когда ты с головой погружена в работу. Я же знаю твои привычки. В это время ты работаешь, а Роми приглядывает за Эттой. – Он смотрит мне прямо в глаза. – Здесь только мы с тобой. Ты, я и правда. Тебе только нужно озвучить ее. Признайся, что Этта – моя дочь.

Мысли разбегаются.

Я должна выбраться отсюда. Если я закричу, Роми не услышит. Но, выбравшись наружу, я смогу поднять тревогу. Для таких случаев у нас есть кодовые слова. Роми выскочит из трейлера через заднюю дверь и убежит в лес.

Я улыбаюсь, открываю рот, как будто собираюсь заговорить, и бросаюсь мимо него к двери.

Почти у цели… Я делаю два шага, но, уже положив ладонь на дверную ручку, понимаю, что он меня опередит.

– Не так быстро.

Зеф хватает меня за руку и, развернув лицом к себе, крепко сжимает запястье, а потом притягивает ближе.

– Пожалуйста, Зеф, не надо, мне больно.

Сердце судорожно колотится.

С печальным выражением лица он качает головой.

– Господи, Кир, зачем ты так все усложняешь? Мы могли бы быть счастливы, все втроем. Если бы ты поступила правильно, когда я спросил, мы еще могли бы быть счастливы. Уехали бы отсюда все вместе и были счастливы. Но теперь уже не получится. Ты солгала, и я знаю, что ты солгала, потому что она очень похожа на меня. – Его голос становится хриплым от эмоций, и я наконец вижу первую подлинную улыбку. – Этта так похожа на папочку!

Мне плохо. Каждый вдох причиняет боль.

– Или ты не хочешь признаться, что она моя, поскольку решила создать семью с кем-то другим? В этом дело?

Его слова застают меня врасплох. Это что-то новенькое.

– Не понимаю, о чем ты.

– О тебе и Неде. – Зеф кривит губы. – Я следил за тобой несколько недель. Он приходит сюда, вы болтаете допоздна. Он тебе нравится, Кир? В этом все дело? В таком случае ты должна мне сказать. Будь честной.

Вот почему он явился сюда и затеял этот разговор. Ревность – вот что его подтолкнуло.

– Нет, мы с Недом просто друзья. Сейчас я хочу быть одна, я же тебе говорила.

– Но так не получится, ты же сама это понимаешь. – Зеф тяжело дышит, как будто запыхался после пробежки. – Ты не сможешь быть одна. Потому что без меня не будет тебя. – Он повторяет это несколько раз, из-за чего начало фразы и конец сливаются.

Он никогда раньше не смотрел на меня так.

Раньше в его глазах всегда светилась любовь, некий баланс осуждения и сомнений, как будто он точно не знает, как поступить. Однако сейчас ничего подобного нет. Только полная отрешенность и спокойствие, полная уверенность в своих действиях.

Зеф сглатывает, хватает меня за горло и душит. Но так, словно проверяет, получится ли задуманное и к чему приведет. Он толкает меня кулаком к стене, в щель между кухонной столешницей и дверью, а затем снова хватает за горло. Однако теперь уже без колебаний сжимает со всей силы, отчего я не могу дышать. Опершись о стену, я силюсь оторвать его руки, но мои влажные от пота ладони скользят. Он давит все сильнее.

Я протягиваю руку в попытке нащупать что-нибудь пальцами и ударить в ответ. На столешнице стоит мамина стеклянная миска, но слишком далеко, не дотянуться.

На его лице что-то мелькает. На мгновение мне кажется, что у него возникли сомнения, но потом я чувствую обжигающую боль в боку, словно кто-то сунул между ребер раскаленную кочергу.

Он снова повторяет эту фразу, но шепотом, и снова приходит боль, теперь чуть выше. По боку течет что-то теплое. Он произносит слова все быстрее и быстрее, так быстро, что я перестаю их различать. Перед глазами темнеет. Меня затягивает глубокая чернильная темнота, как будто сила гравитации.

И снова приходит боль, но на этот раз меня уже здесь нет. Я уже далеко – в тех местах, куда могу мысленно перенестись.

Мы делаем это упражнение вместе с Мэгги, когда дебри внутри нас берут верх. Мы путешествуем.

И сейчас я переношусь в одно место с моей первой карты.

Я дома, сияет солнце. Ко мне бежит Пенн с пауком в ладонях и просит смотреть на него. Мама сидит в кресле, перед ней на столе чашка чая. Она улыбается.

От новой боли образ дрожит, словно кто-то дернул камеру, но я крепко держусь за него, даже когда картинка становится кроваво‐красной по краям.

Я держусь за этот образ, поскольку иначе никак. Ведь зачем все это? Ради власти. Он хочет получить власть надо мной, ведь, несмотря на свою физическую силу, чувствует себя слабым. И может почувствовать себя сильным только в одном случае – не когда причиняет мне боль, а когда видит мой страх.

Но я не боюсь. Я не слаба. Я не жертва. Я сильная. Я победитель.

Я вспоминаю то, о чем мы говорили, когда в первый раз построили «дебри».

Я – не эти дебри, и эти дебри – не я.

Я снова и снова мысленно повторяю эту фразу, игнорируя слова Зефа, хотя он продолжает их твердить, как будто чем больше раз повторит, тем правдивее они станут.

– Без меня не будет тебя без меня не будет тебя.

Я смотрю ему в глаза, и лицо Зефа дергается, потому что в моих глазах он больше не видит звезды, как раньше. Он видит лишь свое отражение. Отражение монстра.

А это самое важное из того, что я узнала, пока жила здесь.

Это внутри него живет монстр, не во мне.

– Кир, – зовет он, но я уже ничего не вижу. Чернота по краю поля зрения превращается в белизну, трейлер растворяется в светлой дымке.

Зеф отпускает меня, но у меня нет сил стоять прямо. Я пытаюсь, но заваливаюсь набок и падаю.

Опустившись рядом со мной на колени, Зеф начинает шептать, и я чувствую на щеке горячее дыхание. Но внезапно замечаю, что он заколебался.

Слышу какой-то новый звук.

Я вижу, как открывается дверь.

Роми.