Национальный парк,

Португалия, октябрь 2021 года

Элин ныряет под сень деревьев, ветерок подхватывает ее волосы и смахивает с лица. С каждым шагом в голове рождаются новые мысли.

Что именно планировал Стид? Как близко он находился к тому, чтобы совершить нечто более серьезное, чем твиты и фотографии?

Что бы он ни говорил об отсутствии плана, невозможно представить, что он подружился с Айзеком и стал напарником Элин, не замышляя ничего плохого.

Элин мысленно переносится к их первой встрече в участке. Стид добродушно улыбался, беззаботно болтал и предложил пообедать вместе. Вскоре совместные обеды стали почти ежедневными, а потом они начали ходить и в паб после работы. Медленно и аккуратно, просто слушая, он преодолевал все барьеры, которыми она отгородилась от внешнего мира. Советовал. Притворялся заботливым.

Она, в свою очередь, не только позволила ему преодолеть эти барьеры, но и буквально пригласила перейти за них. Ждала и всячески поощряла. Ухватилась за человека, с которым ее что-то связывало, обрадовалась, что может кому-то довериться.

Когда она получила первые сообщения от хейтера, ее поддерживал именно Стид. Поддерживал, зная, что сам их послал.

Что за человек способен так поступить?

Она доверяла ему. Считала, что они близки. Даже думала… При воспоминании о последнем телефонном разговоре у нее вспыхивают щеки. Она ведь приписала нехарактерное, неуверенное поведение Стида тому, что он…

Неужели она и в самом деле решила, что между ними может быть нечто большее, чем дружба? Какая насмешка над ее собственной глупостью и наивностью!

И снова перед мысленным взором предстает, как они вместе бегали или смотрели дурацкие фильмы у нее дома.

Лишь сейчас из обрывочных воспоминаний Элин понимает, как много это для нее значило, как много значил для нее Стид. И как она привыкла полагаться на него, пусть и убеждает себя в обратном.

Неужели за все это время она так ничему и не научилась?

То, что сейчас происходит, не должно было случиться. Никто не должен обладать такой властью над ней, чтобы настолько вывести из равновесия. Ей не мешало бы научиться справляться с этим.

Элин снова прокручивает в памяти разговор со Стидом, когда она только заселилась в «Эйрстрим», и как после хвалила себя за то, что позвонила ему, а не Уиллу.

Ложная победа.

Стид выполнял ту же задачу, что и Уилл, просто до сих пор она этого не осознавала. Все это время ей казалось, будто она продвинулась вперед, справляется самостоятельно, а на самом деле лишь заменила один костыль на другой. Полагалась на того, кто поддерживает ее, делает счастливой, – на другого человека.

Элин идет дальше, продолжая вспоминать, и у нее возникает еще больше вопросов. Ее охватывает жутковатое ощущение шаткости бытия. Она остро осознает, что теперь под сомнением не только пережитое рядом с ним, но и многое другое.

В те мгновения, когда чувствовала, как по спине бежит зловещий холодок, она не обманывалась. Элин ощущала, что за ней наблюдают, когда она выходила с работы или бегала по вечерам. Она вспоминает, как кто-то прикоснулся к ее спине в спа-салоне в Швейцарии. Может, Стид был там, в отеле, на вечеринке по случаю помолвки Айзека? Не подружился ли он с Айзеком после этого?

Мысли все кружатся и кружатся, пока наконец не выплескиваются.

И тогда она останавливается, сбившись с дыхания, и осматривается вокруг.

При виде туманных очертаний тропы ей становится не по себе. Она совсем узкая и заросла, раскидистые ясени по обеим сторонам создают почти живую преграду, тонкие ветви сплетаются друг с другом.

Что-то здесь не так. Может, она не туда свернула? Или вообще направилась в совершенно другую сторону? Здесь же должна быть нормальная тропа.

Сколько уже времени она идет? Десять минут? Пятнадцать?

Она должна быть уже на полпути к кемпингу и теперь уже достаточно хорошо изучила тропу, но не видит ничего знакомого.

Но потом, глядя на меняющийся пейзаж, Элин уже сомневается, что узнала бы его, даже если шла правильно. Она и не заметила, как сгустился туман, тонкие струйки превратились в нечто более плотное и непроницаемое.

Туман часто описывают как одеяло. Однако, наблюдая, как он клубится между деревьями, Элин решает, что сравнение в корне неверно. Одеяло – это нечто мягкое, успокаивающее. Статичное. И уютное.

Туман же нечто совершенно противоположное. Он живой, он движется, образуя разные формы, которые быстро растворяются, превращаясь во что-то совсем другое.

«Без паники», – говорит она себе и шагает дальше, прочесывая взглядом лес в поисках привычных ориентиров, но обычно такой многогранный пейзаж быстро превращается в сплошную пелену.

Обширную пустыню серой пустоты.

Она ничего не видит уже в нескольких метрах впереди, ясени превращаются в неясные контуры.

Там может скрываться кто угодно, и от этой мысли у Элин учащается пульс.

Там может скрываться он. Стид.

Следить за ней, как следил все последние месяцы.

И внезапно она чувствует тяжесть в груди. Как будто надвигается катастрофа.

Кончики пальцев покалывает.

У нее начинается паническая атака.

Элин уже давно не испытывала ее приступов. Был лишь легкий намек, когда в лагере взорвался трейлер и у нее перехватило дыхание, но сейчас все совсем по-другому. Она не успела опомниться, как все зашло слишком далеко, и вернуться к нормальному состоянию теперь не так-то просто.

Элин пробует глубоко вдохнуть, но не получается. Ее грудь словно придавило грузом. Сердце гулко колотится о ребра.

Элин сует руку в карман за ингалятором.

«Прекрати, – говорит она себе. – Ничего страшного не происходит. Все это временно. Тело просто реагирует на страх. Психологическая реакция, ничего более. И ты знаешь, что делать. Вдох на счет четыре и выдох на счет семь. Повторить».

Сосредоточившись, Элин заставляет себя медленно вдыхать и выдыхать.

Потихоньку она берет дыхание под контроль.

Когда пульс начинает успокаиваться, Элин решает, что теперь остается лишь одно – идти дальше. Может, она ближе к лагерю, чем думает, просто подошла немного с другой стороны. Впереди туман может и слегка рассеяться, и она сориентируется…

Ее мысли прерывает громкий шорох за спиной.

Элин резко разворачивается и слышит голос:

– Лучше остановись.