стены и детские рисунки, получившие призы, он перечитал последние объявления: время пятничного баскетбольного матча было перенесено, и кто-то попытался, с некоторой грустью, прижать нижний левый угол оторвавшейся бумаги, но она больше не держалась, поэтому уборщик просто продолжал идти по коридору, он поднялся на первый этаж, затем он поднялся на второй этаж, и все казалось таким призрачным, пустым и погрузилось в полную немоту, и было странно, что, хотя никто больше не входил в здание, он все еще слышал в этой немоте какой-то непринужденный шум, как будто это была постоянная перемена, он слышал, как ученики выбегали из дверей классов, и школьные звонки тоже были оглушительны, особенно сейчас, когда они больше не звонили; но потом появились новости об убийствах, и с этого момента его жена не выпускала его из дома, они спорили, стоит ли ему входить или нет, но в доме Торстена решения принимала его жена, и его жена не позволила ему, она сказала: нет, и всё, ты останешься дома, это всё, что мне нужно, чтобы ты...! и Торстен остался дома, но дома он ничего не делал, делать было нечего, потому что если он что-то начинал, например, если он начинал разбирать капающий кран, жена тут же выхватывала у него из рук гаечный ключ и говорила: ты его ещё больше сломаешь, или если он хотел привести в порядок подвал, жена тут же появлялась, строго на него глядя, так что он и это прекращал, он просто сидел без дела на кухне, не зная, что делать, не зная, кому звонить, это конец Торстену, сказал он себе, но на самом деле он думал, что это конец не только Торстену, но и всем им, и в этом, конечно, была хорошая доля преувеличения, потому что после убийств полиция появилась с ещё большей силой, чем прежде, и на этот раз осталась, непрерывно патрулируя дороги, Кана была полна полиции, больше полиции, чем после взрыва на Арале, и они явно были полны решимости найти преступника, устраивая массовые допросы, и они, казалось, согласились с жителями Каны была связь между взрывом на станции Арал и убийствами

— Сначала полиция так не считала, в основном из-за Юргена, который, немного оправившись, теперь мог вернуться из Йены, а именно, он мог вернуться из Йены и ожидать суда под домашним арестом, но потом он сказал, что не хочет возвращаться в Кану, так куда же ты хочешь пойти? — спросили его полицейские, надев электронный браслет ему на лодыжку, на мой взгляд.

матери, сказал он, и так как у него не было достаточно денег на такси, они отвезли его на машине скорой помощи к его матери в Мюцку, где проверили браслет на лодыжке и сказали, что он не может выходить из дома, пока не получит повестку в суд, но когда повестка пришла, Юргена уже не было у его матери, я понятия не имею, где он, его мать, в инвалидной коляске, отгоняла сигаретный дым в сторону, когда она подъезжала к стоящим в дверях полицейским, в руке у нее был отрезанный браслет на лодыжке; Её сын, добавила она, глядя на них ледяными глазами, никогда не рассказывал ей, куда он делся и чем занимается с четырнадцати лет, и не собирается меняться, не слушает мать, но полицейские не дали ей продолжать говорить, они просто забрали у неё электронный браслет и выдали ордер на арест Юргена, хотя Юрген исчез, они не могли его найти и не могли найти; какое-то время жители Каны обсуждали, сколько ему дадут и тому подобное, но когда произошли убийства, все забыли о Юргене, потому что убийства сами по себе перечеркнули все другие, более ранние, более мелкие события, и жители Каны не понимали, почему именно они?! было бы логично — герр Вагнер, отправившийся за четырьмя свечами зажигания Bosch, уточнил на парковке Баумаркта

— если бы эти звери убили кого-то, потому что они звери, но чтобы их убили?! ну, я не могу этого понять, и что оставалось делать герру Генриху, кроме как кивнуть в знак согласия, он пришел сюда только для того, чтобы посмотреть, не найдется ли кто-нибудь из его знакомых, кому нужна какая-нибудь разовая работа, а герр Генрих продолжал анализировать ситуацию в этом свете с завсегдатаями Грильхойзеля, в то время как Илона, хотя и сама была в ужасе от произошедшего, не обращала на них внимания, уже некоторое время она отключалась от разговоров своих клиентов, ей это было скучно, честно говоря, это было действительно скучно, потому что они всегда говорили об одном и том же, как ужасно то или это, как то или это никогда раньше не случалось, они просто жуют жвачку целый день, жаловалась она мужу, когда я открываюсь и когда закрываюсь, все одно и то же от начала до конца: то и это, этот был преступником, тот был преступником, нацисты то и нацисты то, менты то и менты сё, у меня голова гудит, Даже не разговаривай со мной, мне нужен час тишины. Это происходило каждый вечер, когда она уходила домой, но что она могла сделать, ей нужно было поддерживать работу Грильхауселя, каждое утро ей приходилось открывать его, каждый вечер ей приходилось закрывать его.

вниз, хотя иногда им с мужем приходила в голову мысль, что, учитывая положение вещей здесь, может быть, лучше всего уехать, что бы вы на это сказали, муж время от времени задавал ей вопрос, если бы мы просто взяли все это, закрылись и свалили отсюда к черту — куда?! Илона накричала на него, что было довольно необычно для нее, она чуть не взорвалась, выдавая, что у нее тоже иногда возникала эта мысль, все это доставало ее, но куда?! и она сердито посмотрела на него, как будто он каркал смерть, не имея четкого представления, куда идти, потому что они что, должны были просто бросить все, что здесь построили?! когда они полностью обустроятся?! когда дела пойдут довольно хорошо, скоро они смогут начать работать над размещением туристов, чтобы остаться! Муж Илоны не издал ни звука, днями они не разговаривали друг с другом, и всё шло по старому руслу, только напряжение витало в воздухе, муж Илоны размышлял, куда бы им пойти, а Илона – как бы им остаться, и только Флориан не разделял нервозности этого туманного состояния, он не боялся того, что может случиться, не беспокоился о том, какой оборот примут события, короче говоря, если он и мучился, то не из-за этого туманного состояния, а исключительно из-за Босса, он просто не знал, что делать с этими пятью звонками, о которых, конечно же, умолчал, когда его допрашивала полиция. Они снова стояли перед Хоххаусом, разговаривая с депутатом. «За тобой пришли», – крикнул депутат Флориану. – «Снова за тобой», – добавил он с лёгкой резкостью в голосе. – «Но что мог Флориан сказать полиции?» Он сидел в гостиной у депутата…

Депутат убедил полицию воспользоваться его квартирой, отчасти потому, что она находилась на первом этаже, а значит, им не нужно было подниматься по лестнице на седьмой этаж, отчасти потому, что этим жестом депутат хотел продемонстрировать свою готовность оказать помощь; Флориан, однако, не был подходящим объектом для допроса, депутат быстро понял это, как и полиция, поскольку Флориан сидел в одном из продавленных кресел в гостиной депутата и смотрел на полицейских с изрядной долей непонимания, когда они спросили его, что ему известно о Юргене, если он его узнал, конечно, он его узнал, пробормотал Флориан, но он ничего не знал, выглядя как человек, который не может скрыть своего волнения, почему они спрашивают его о Юргене?! его мысли были совершенно другими, полностью заняты другими делами, так что после

через полчаса полиция перестала его допрашивать, как бесполезного человека, мы вернемся позже, сказали они, уходя, а депутат даже не знал, как извиниться перед Флорианом или как спасти ситуацию, он крикнул им вслед: приходите, в другой раз, конечно, моя квартира всегда открыта для властей, потому что депутат был очень зол на Флориана за то, что он не был более сговорчивым, и он даже сказал ему, довольно обиженно: почему вы не были хоть немного сговорчивы? можете ли вы сказать мне, почему? сговорчивы? спросил Флориан, но как? а депутат просто отмахнулся от него, проводил его и сердито закрыл за ним дверь, потому что Флориан искренне не понимал, какого черта они от него хотят, он ничего не знал о Юргене, кроме того, кто он такой, он никогда с ним не разговаривал, как обычно и с другими, но особенно с Юргеном или Фрицем, которых он боялся больше всего, за исключением, конечно, Карин, так что что он мог сказать? Что он боялся его так же, как и стрелял? в следующий раз он им расскажет, решил он, если будет следующий раз, а следующий раз был, потому что двое тех же полицейских позвонили в его домофон, и на этот раз они поднялись на седьмой этаж, и после того, как они перевели дух, им пришлось иметь дело с еще более сдержанным Флорианом, а именно он вообще не ответил на вопросы: (1) может ли он описать характеры Юргена и Фрица и других, которые проживали в доме на Бургштрассе 19, (2) знает ли он о характере деятельности, которую осуществляли в последние несколько месяцев жильцы этого здания, и (3) как бы он охарактеризовал главаря этой группы людей, своего собственного работодателя, — Флориан не ответил, он просто посмотрел на них, в глаза одного полицейского или другого, и ему было очень грустно ничего не видеть в этих глазах, полицейские ждали ответа, но ответа не последовало, поэтому они сменили тактику, и теперь, более угрожающим тоном, они засыпал Флориана вопросами о Боссе, от чего Флориан стал еще более сдержанным, и даже если бы он хотел, он больше не был способен ответить, так как был совершенно сбит с толку, он даже не встал, когда двое полицейских вышли из его квартиры, он просто сидел там лицом к скамейке, на которой они сидели, затем он пошел на кухню, вынул Nokia из дальнего угла тумбы под раковиной и еще раз посмотрел на список входящих и исходящих звонков — пять входящих звонков все еще были там —

Флориан быстро вышел из этого меню и нажал на значок камеры, затем, чтобы немного успокоиться, он начал просматривать все

фотографии, которые он сделал, и когда он дошёл до конца, или, точнее, до начала, он понял, что были и фотографии до того дня, когда он начал фотографировать из окна, точнее, он понял это тогда, но он даже не взглянул на эти ранние фотографии, он не смотрел на них, потому что это были фотографии Босса, и у него не было желания совать свой нос в то, что ему не принадлежало, но теперь всё изменилось, и он увидел, что там были не просто фотографии, а фотографии с треугольником посередине, сначала он не понял, что это такое, только когда он прикоснулся к одной, и картинка начала двигаться, и он увидел их — Андреас бежал впереди, Фриц прямо за ним, а чуть дальше Карин и Герхард, каждый из которых держал металлическую канистру, в этот момент рука того, кто держал Nokia, задрожала, фотография запрыгала туда-сюда, затем одна из фигур снова оказалась в фокусе, и это был Андреас, проливающий какую-то жидкость из канистры на стену; Флориан напрягся, поняв, что это за стена, это была станция Арал, без сомнения, затем Nokia снова подпрыгнула, и на ней был виден Фриц, как он, согнувшись, бежал от здания к Nokia, и он ухмылялся, явно ухмылялся, и он что-то сказал руке, которая держала Nokia, но Флориан не мог понять, что он говорит из-за жужжащего звука на записи, затем камера снова подпрыгнула, и стало видно лицо Карин, видное вблизи, как ее рука потянулась к Nokia и отвернула ее, и она сказала, медленно, подчеркивая каждый слог: никакой документ здесь не нужен, затем Флориан услышал голос, который был ему очень хорошо знаком: но он нужен, черт возьми, это будет полезно для Юргена, подбодрит его немного, и тогда Флориан остановил все это, но, к сожалению, он не был достаточно быстрым, так как Флориан также видел, как на видео было показано горящее пламя издалека, да, на видео было показано АЗС АРАЛ ГОРИТ, Флориан уронил Nokia на колени, и почувствовал, что его мышцы болят так сильно, что всё внутри него вот-вот разорвётся на части, потому что его мышцы не могли выдержать того, что он только что увидел, его мозг не работал, но его мышцы всё понимали, его мозг не был подключен, он отключился, но с его мышцами произошло ровно наоборот, они конвульсивно бились в спазмах, затем они сокращались так сильно, что было ясно, что они разорвут его тело на части, в то время как его мозг оставался в безмолвном режиме работы, а именно вверху был полный паралич, внизу - полный хаос в самой болезненной интенсивности

вообразить, Флориан хотел встать, но не мог, он чувствовал, что разлетится на куски, если попытается, неосознанно он взял Nokia, открыл приложение «Фотографии» и нашел галерею, которую только что просматривал, и нашел следующее видео, на котором была только серия взрывов, огромное пламя, из-под земли, затем звуки более слабых взрывов, его мышцы все поняли, и эти мышцы заставили его встать, Nokia выпала из его руки, и каждое движение причиняло боль, но он начал ходить вокруг кухонного стола, он хотел пить воды, но чувствовал, что если он дотронется до крана, то разобьет его, вместо этого он продолжал ходить вокруг него по кругу, затем он сел на пол, откинувшись спиной на тумбу над раковиной, а Флориан просто сидел, и так быстро стемнело, как будто кто-то внезапно выключил свет, его мозг все еще не работал, работали только мышцы, что, спустя несколько часов, заставило его встать, потому что для них все было ясно: что произошло, кто был кто, что есть что, почему и когда, и Флориан уже бросал свой ноутбук в рюкзак и все, что попадалось ему под руку, и вот он уже вышел из Хоххауса, и на этот раз он не позвонил в звонок, а просто толкнул ворота, собака даже не скулила, но Флориану было всё равно, потому что он сломал ей шею всего двумя движениями и отшвырнул её куда-то в темноту, затем он выбил дверь и сбил Босса, у которого не было даже шанса, всё произошло в считанные мгновения, Босс лежал на тренировочной скамье, потому что именно так он и делал, если у него не было времени или настроения идти в фитнес-центр Balance на другой стороне железнодорожного переезда, удар настиг его так, лежащего на скамье, и было такое ощущение, будто ему на голову упало несколько сотен килограммов, и он так и остался, действительно как будто ему на голову упало несколько сотен килограммов, но это была уже даже не голова, а просто окровавленные кости и плоть, а Флориан даже не оглянулся, потому что уже выбежал на улицу, мозги его гудели, он всё ещё шёл на поводу у своих мышц, и ударить ему было особо нечего, когда он вбежал в Бург, поэтому он схватил первый попавшийся стул и тут же сбил с ног всех, кто попадался ему на пути, ему было всё равно, кто они, лишь бы это были они, а Флориан уже был на втором этаже и обыскивал всё здание наверху, потом снова оказался внизу, но Флориан больше никого не нашёл, поэтому Флориан вышел из ворот и побежал к берегу Заале, где и разместил свой