Заходите с мёдом, всё в порядке, сказал хозяин дома, входите, сегодня пол-литра будет достаточно, он указал на одну из банок, но фермер предложил ему банку побольше: вы уверены, что этого будет достаточно? Он посмотрел на него с надеждой, но герр Кёлер указал на банку поменьше и сказал: да, этого будет достаточно, он заплатил и попросил фермера закрыть за ним ворота, что тот и сделал как мог, сел в машину и поехал дальше с мёдом, точнее, с большим мешком, полным банок мёда, желая воспользоваться возросшим спросом, который, как он надеялся, будет поддерживаться; годами он почти не продавал мёда, иногда у него оставался урожай на целый год, но теперь из-за волков спрос вырос, хотя и этот спрос внезапно упал в последние дни, так что теперь, как он слышал от пенсионера-пожарного, жившего у L1062

подъездной путь о том, что произошло на заправочной станции Арал, он быстро наполнил свой самый большой кожаный мешок, чтобы выгрузить весь мед, который он мог, пока это еще было возможно, он даже не смел думать об оставшемся желе или сиропах, но по крайней мере мед, потому что мед все еще был медом, он все еще давал больше всего прибыли, хотя у Фёрстера было предчувствие, что теперь это будет трудно; Когда началась вся эта волчья лихорадка, он подумал, что ему придётся начать разбавлять мёд, ну и ладно, пробормотал он себе под нос, выходя из метеостанции Кёлера, он тоже только что купил маленькую баночку, что же мне, чёрт возьми, делать со всем этим мёдом, опять он мне влипнет, он включил шоры и поехал, потому что решил съездить на Хохштрассе, может, найдётся желающий в тех больших виллах, и через минуту он уже звонил в дверь первого дома, но безуспешно, потому что никто не открывал дверь, так же как никто не открывал дверь в следующем доме или в том, что после него, хотя он видел, как тут и там колышется занавеска, всё было тихо, как в могиле, только у Фельдманов

кто-то ответил по домофону, что да, они хотели немного меда, фрау Фельдман очень любила мед, особенно когда погода становилась прохладнее, как сейчас, и она даже купила три большие банки, ты всегда перебарщиваешь, мое сердце, герр Фельдман упрекнул ее, и он положил две банки обратно в кожаный мешок; они пригласили следопыта войти, чтобы спросить, нет ли у него какой-нибудь информации, затем они посмотрели на него с вытянутыми лицами, когда оказалось, что он сам только что спустился с горы и только что услышал новости, так что ничего, через несколько минут они выпроводили его за дверь, но в его мешке все еще оставалось семь банок меда, что ему делать

Что с ними делать, думал он, куда их везти? Фёрстер звонил во все двери, отъезжал на пять-шесть домов, парковал машину и возвращался пешком, звонил во все двери, отъезжал на пять-шесть домов, парковал машину и снова пробовал, но, ради Бога, ничего не получалось, по дороге домой он жаловался отставному пожарному, потому что заезжал к нему, очень расстроенный, потому что мёд больше не продаётся, дома у меня как минимум две полки полные, пожарный дал ему пива, увы, эти две полки, Фёрстер вздохнул, наконец попрощался и поехал домой, и решил, что некоторое время его ноги не будет в Кане, зачем, с горечью сказал он жене, зачем мне унижаться? Я не странствующий лудильщик, не жалкий торговец, это самый лучший мед, который они когда-либо могли купить, и он был прав, потому что герр Кёлер не мог остановиться есть его, как только Флориан ушел, он открутил крышку, и сначала, закрыв глаза, он просто понюхал его, затем он проглотил чайную ложку, потом он подумал на мгновение и вынул столовую ложку, как Флориан, возможно, хотел бы, но он не мог себе позволить, потому что маленькая баночка меда стоила шесть евро, о, господин Фёрстер, сказал он ему однажды, это было бы дорогим баловством для меня, потому что именно столько он запросил за маленькую баночку меда, подумал про себя Фёрстер, потому что если этот Ринке мог продать свой сомнительный мед за одиннадцать евро за килограмм, то его мед, безусловно, стоил двенадцать, не так ли? Конечно, его жена согласилась с ним, и вот так маленькие баночки мёда стали стоить шесть евро, и поначалу люди покупали его вместе с желе и сиропами, но теперь они почти ничего не покупали, перестань так много повторяться, проворчала его жена, поэтому лесничий замолчал, и затем то же самое произошло, только в другом смысле, и с герром Кёлером, это странное молчание, потому что Флориан должен был наблюдать, как день ото дня ситуация становилась всё хуже и хуже, потому что помимо двух дней, которые он провёл с Nokia, когда — в противовес печали, так ужасно давившей на его душу — он перепробовал всё на устройстве и всё о нём узнал, теперь он приходил к герру Кёлеру не только по четвергам, но и каждый день, и ему приходилось наблюдать, что герр Кёлер приветствовал его только при прибытии и при уходе, но при этом он почти не разговаривал, и когда позже он рассказал обоим Босс и фрау Рингер, как обстоят дела, он должен был признать, что герр Кёлер теперь только кивал, когда он подходил, чтобы открыть ему ворота, и он только кивал, когда Флориан уходил, и между тем он сказал

вообще ничего, и дело было не в том, что он больше не мог говорить, а в том, что он не хотел, и невозможно было понять, почему, и теперь он не казался таким спокойным и уравновешенным, как когда все это началось, хотя Флориан тоже не сказал бы, что он выглядел подавленным, вместо этого он казался...

апатичный, как человек, которому все безразлично, так что отведите его к врачу, на хрен, Босс отмахнулся от темы, потому что у него не было времени на эту чушь, как он это называл, потому что случилось то, что лесничий сказал, что снова видел волков, на этот раз в Олькнице, и вызвали Босса, а не полицию, а Босса и этих проклятых придурков из Союза защиты природы, и вдобавок ко всему прогремел еще один взрыв поменьше в Айзенахе, неподалёку от Баххауса, так что у меня проблем хоть отбавляй, прорычал Босс, затягиваясь сигаретой, потом долго выдыхая дым, потом сменил тему: сам он никаких волков не видел, когда, получив звонок, поехал с лесничим в предполагаемое место, ему придется вернуться ночью, но есть кое-что ещё, сказал он Флориану, и я рассчитываю на тебя, потому что, похоже, — с заправкой «Эрал» или нет — нам придётся снова собрать этих бесхребетных мудаков на репетицию в спортзале в эту субботу, но, как объяснил Хозяин, у него самого не было времени быть там, поэтому Флориану предстояло руководить репетицией, и Флориану потребовалось некоторое время, чтобы понять, что говорил Хозяин, а именно, что репетиции Симфонического оркестра Кана снова начались, и кто-то должен был следить за порядком, ты теперь хорошо играешь Баха, у тебя есть для этого ум и опыт, не говоря уже о твоей выносливости, потому что если ты видишь что-то лишнее, то просто иди и встань перед ними там, где должен был быть дирижёрский пульт, если бы он был, и этого будет достаточно — но этого было недостаточно, потому что в следующую субботу, когда репетиция началась в одиннадцать утра, из двадцати одного музыканта оркестра только одиннадцать пришли встал, и Флориан подумал, что нет смысла стоять перед ними, он все равно ничего не сможет сделать, поэтому он просто попросил их репетировать, что они могут, всех вместе, и оставаться там до часу дня, потому что именно об этом просил его Хозяин, хотя из этого ничего не вышло, потому что появившиеся струнники что-то пропищали, а одинокий трубач выдул несколько нот на своей трубе, но два контрабасиста заявили, что не хотят репетировать таким образом: они упаковали свои

инструменты, после чего за ними последовали два оставшихся виолончелиста, а фаготист и два гобоиста посмотрели на Флориана так умоляюще, что Флориан просто встал, подошел к шведской стенке и сел, прислонившись к ней спиной, и наблюдал, как один за другим участники Симфонического оркестра Кана выскользнули из спортзала, он встал, чтобы пойти за ними, но затем в дверях передумал, снова сел, и чтобы ему не пришлось думать о Росарио, Надире или герре Кёлере, он немного порепетировал национальный гимн про себя, затем он постучал туда-сюда по телефону и подождал час дня, и он знал, что произойдет, и это действительно произошло, Босс был в ярости и устроил ему настоящую взбучку, хотя он не ударил Флориана, это случалось редко в эти дни, конечно, ничто не было таким, как было раньше, он не пошел на работу с Он больше не был боссом, не было регулярных репетиций, все изменилось, за исключением того, что страх был точно таким же сильным, как и в тот раз, когда впервые появились волки.

Они снова здесь, и вот как это будет: изнасилованные женщины, взрывы, волки, посланные в нашу среду, вот где мы сейчас, ситуацию резюмировал герр Генрих в буфете Илоны, волки на почте, депутат в пабе IKS или фрау Хопф, и они просто ждали, когда кто-то на уровне земли или даже федеральном уровне накажет того, кто был ответственен за все это, голова у Флориана гудела, отовсюду он слышал одно и то же, все боялись, все, кроме него, а именно, помимо его великой скорби по Росарио и Надиру, он был занят герром Кёлером, посвящая ему все свои силы и время, потому что, конечно же, подозревал болезнь, и в какой-то момент он взял себя в руки, и, поскольку он считал невежливым обсуждать такой вопрос по телефону, он лично отправился в Айзенберг, чтобы пригласить доктора Тица на прием посмотрите на герра Кёлера, потому что ситуация была довольно тревожной, доктор Тиц отправился в Кану, и он действительно осмотрел своего друга, Флориан ждал снаружи на кухне, они были вместе там по крайней мере час, к сожалению, Флориан ничего не слышал, хотя он продолжал украдкой подходить к закрытой двери кухни и прикладывать к ней ухо все чаще, но он слышал только, как говорил доктор Тиц, он не мог разобрать, что говорилось, и когда доктор Тиц наконец вышел, и Флориан посмотрел на него вопросительно, доктор Тиц, нахмурившись, только покачал головой, как будто герр Кёлер был неизлечимо болен, но это не так! - раздался голос в

Флориан, это было совершенно абсурдно, и он увещевал герра Кёлера — до сих пор тот не осмеливался, но теперь пришло время — и спросил его: герр Кёлер, ради Бога, пожалуйста, скажите что-нибудь, почему вы не хотите поговорить со мной?! и герр Кёлер посмотрел на него с удивлением, как будто совершенно не понимая, что так взволновало Флориана, затем он улыбнулся, отвернулся, сел за стол и открыл ноутбук, и прежде чем продолжить свою работу, он небрежно заметил: Я всего лишь что-то считаю, Флориан, я всего лишь считаю, нет никаких проблем, Флориан постоял там некоторое время и посмотрел на то, что делает герр Кёлер, но он не мог понять, потому что он никогда раньше не видел ничего подобного тому, что он видел на экране ноутбука герра Кёлера, цифры и буквы быстро бежали вниз, герр Кёлер мгновенно погрузился в них, как будто его там и не было, Флориан просто смотрел, как эти цифры и буквы продолжали бежать вниз, и пока герр Кёлер сидел там, стало ясно, что ему больше нет дела до его веб-сайта, ему больше нет дела до того, знают ли жители Каны, что завтра есть шанс туман, или если бы они знали, что пойдет дождь, Флориан ничего больше не видел на экране своего ноутбука — стоя за спиной герра Кёлера день за днем — только черный фон с белыми, зелеными, а иногда и красными буквами, цифрами и знаками, быстро погружающимися вниз, герр Кёлер никогда не выходил на улицу, или, по крайней мере, не тогда, когда Флориан был там, его больше не интересовал двор или отправка Флориана в сарай с приборами снимать показания, и Флориан не знал, как делать все это сам, потому что не был уверен, что, кроме термометра, он не сможет справиться ни с одним из этих приборов без руководства, напрасно он просил герра Кёлера уделить ему всего несколько минут своего времени, герр Кёлер не хотел выходить из дома, и через некоторое время Флориан также заметил, что герр Кёлер не переодевается, хотя раньше он всегда ругал Флориана и спрашивал его, когда же тот наконец переоденется и избавится от этой кепки Фиделя Кастро, уже сейчас, Однако герр Кёлер каждый день носил один и тот же коричневый кардиган с серыми фланелевыми брюками и тапочками с кисточками, рубашка под кардиганом выглядела всё грязнее, Флориан был уверен, что больше не сменит её на чистую, как и то, что было под ней, и, ну, от герра Кёлера начал исходить запах, хотя Флориан чувствовал, что было бы нескромно намекать на это, но всё же ему нужно было что-то сделать. Однажды утром он сел напротив фрау Рингер за стойку библиотеки,

Пожалуйста, скажите, что мне делать, но фрау Рингер была так же озадачена, как и Флориан, ну, судя по тому, как вы это рассказываете, – начала она неуверенно, – кажется, будто он приходит в… упадок, но лучше бы она вообще ничего не сказала, потому что, как только Флориан услышал это слово, он разрыдался, наклонился вперед, закрыл лицо руками, и внутри него выплеснулось все напряжение, которое он подавлял с тех пор, как Росарио и Надир умолкли навсегда, и теперь герр Кёлер становился все молчаливее, Флориан больше не мог все это сдерживать, он должен был плакать, и фрау Рингер очень сожалела о том, что сказала, и именно это, но так оно и было, это было единственное объяснение, сказала она мужу с обеспокоенным выражением лица, муж же не обращал на это внимания, угнетенный гораздо более серьезными проблемами, а именно тем, что нет никакого объяснения, это слишком мистически для меня, он покачал головой, сидя со своими друзьями из Йены в кафе «Вагнер», и жители Каны думали и говорили то же самое, так как им всё это казалось очень подозрительным, как никто не контролировал ситуацию, они не привыкли к такому и никогда бы не подумали, что это возможно: нет рук, держащих поводья, но, конечно, кто-то их держит, успокаивали они себя, абсурдно думать иначе, в конце концов, это была Федеральная Республика Германия , теперь на уровне земли или непосредственно на федеральном уровне что-то должно было произойти, и они ждали, что что-то произойдет на уровне земли или федеральном уровне, потому что теперь вся страна говорила об этом; Флориан, когда не сидел в гостиной герра Кёлера, сидел в кафе Herbstcafé, набирая текст на мобильном телефоне или ноутбуке, и искал объяснение текущему положению дел, писал черновики писем госпоже Меркель в Word, поскольку письма он писать не перестал, более того, писал ей всё чаще, излагал свои мысли в Word, а потом всё распечатывал в типографии, одна страница стоила всего пару центов, и это не обременяло Флориана, потому что он гораздо реже заходил к Илоне, покупал еду в Netto, где цены были самыми низкими, потому что экономил, и в конце концов накопил 280 евро, а потом ему даже типография больше не нужна была, и он уже так хорошо во всём этом освоился, что на этот раз не просил Босса о помощи, потому что... Босс... казался очень занятым... поэтому он искал дешёвый ноутбук в полном распоряжении, а вместе с ним — и это была главная новость — домашний принтер в качестве