медленно, постепенно становясь все слабее и слабее, и все было покрыто ужасающей тишиной, которая была еще более ужасающей, и она не двигалась, пока не начала слышать вой сирен, и она даже не знала, сколько она слышала, поэтому она прокралась к окну на цыпочках, но улица внизу была совершенно пустынна, как всегда, она немного отошла в сторону, ровно настолько, чтобы никто не мог ее видеть, но чтобы она могла видеть все, что происходит там внизу, если там было что смотреть, она стояла там долго, и ничего, ничего, и она собиралась вернуться в свою постель, когда она заметила — это была лишь короткая вспышка — машину, мчащуюся на большой скорости по Бургштрассе в сторону Росштрассе, но на самом деле мчащуюся, так что она не могла даже различить цвет, только то, что машина мчалась по Бургштрассе, она услышала, как машина затормозила, остановилась, хлопанье дверей, и затем полная тишина, это Ох уж эти нацисты, подумала фрау Хопф, кто же ещё, кроме них, разъезжает среди ночи, да ещё с такой бешеной скоростью, в такой спешке, в такой спешке, пробормотала она про себя и быстро легла обратно, натянула одеяло до подбородка и не шевелилась, потому что не хотела знать, что произошло, не хотела ни о чём знать, только лежала долгие минуты и ждала, что же будет, но ничего не происходило, а потом тело её не выдержало, она погрузилась в глубокий сон, просыпаясь лишь тогда, когда муж приносил ей кофе, потому что таков был их распорядок: день начинался с появления герра Хопфа с дымящейся чашкой кофе, и фрау Хопф это так нравилось, что она не могла от этого отказаться, хотя уже несколько раз решала, что сама возьмёт на себя эту задачу, чтобы дорогой герр Хопф мог и дальше покоиться в тишине и покое, но было так хорошо, так хорошо, пока она ещё спала, ощущать ароматный аромат, так что ничего не изменилось, герр Хопф продолжал варить кофе и приносить его в спальню, как он это сделал сегодня, и, как обычно, они сидели на кровати, прислонившись спиной к изголовью, натянув одеяло до колен, фрау Хопф ничего не говорила о том, что произошло накануне вечером, не желая портить настроение герру Хопфу, он всегда казался очень счастливым в начале их дня, они покупали кофе в Йене, обычно на месяц, и только самый лучший и вкусный кофе, так как это было для них важно, они никогда не могли обойтись кофе, который продавался в Lidl, Netto или PENNY, и они не слишком ладили с пекарней Hunger через дорогу — с этим заносчивым герром Hunger, который, по некоторым

непонятной причине, видела в них соперников, совсем не желая сотрудничать с ними, например, совместно закупая кофе, когда ресторан Garni был еще в полном объеме - и поэтому они продолжали получать свой кофе из Йены, для чего в противном случае они нашли еще одну семью на Хохштрассе, чтобы присоединиться к ним в закупке, но поскольку Хопфам нужны были и другие продукты, обычно именно они занимались заказом, и в противном случае фрау Хопф не была бы рада доверить закупку кому-то другому, потому что она доверяла только себе, потому что она не делала ошибок, она гордилась этим, и она даже сказала это Флориану, когда он появился с выкрикнутыми глазами в их доме, и они рассказали о том, что им было известно о взрыве; до сих пор, сказала она, я держала все под контролем, но теперь, когда дела обстоят так, я не знаю, я действительно не знаю, что произойдет; и Флориан, после долгого молчания, взял себя в руки и попытался успокоить фрау Хопф, хотя и не слишком убедительно, так как было более чем ясно, что он сам переживает в результате этой трагедии, кроме того, ему нужно было кое-что утаить, причем кое-что такое, о чем он непременно хотел бы упомянуть, но, поскольку фрау Хопф была в таком состоянии духа, он счел за лучшее этого не делать, а именно, что, помимо этих немыслимых взрывов, с герром Кёлером что-то не так; уже два-три дня он стал неожиданно и заметно молчалив, он казался таким же уравновешенным и спокойным, как и прежде, но почти не разговаривал, если кто-то его о чем-то спрашивал, он не всегда отвечал и, казалось, был неспособен на длительный разговор, хотя Флориан и рассказал об этом Хозяину, когда, расставшись с фрау Хопф, тот позвонил в колокольчик у его дома, чтобы узнать, не слышал ли он каких-нибудь новостей о прошлой ночи, Флориан представлял себе, что они, как обычно, будут говорить через забор во дворе, но снова Босс позвал от входной двери, снова он был только в нижней рубашке, с полотенцем на шее, что означало, что он занимался спортом, заходите, сказал он и помахал Флориану, чтобы тот действительно вошел, снова был страх перед ротвейлером, снова краска отлила от лица Флориана, но на этот раз Босс не шутил по этому поводу, как будто он не считал все это даже достойным комментария, потому что он хотел начать говорить о чем-то, но Флориан заговорил первым, сказав, что, по его мнению, возникла довольно большая проблема, потому что это было для него странно, что-то было не так, а именно, герр Кёлер усадил его в кресло, где он обычно сидел, но он не сел в свой собственный стул напротив Флориана, поэтому

они могли подробно обсудить те вещи, которых касались лишь вскользь, когда выходили во двор, снимая показания или занимаясь другими делами, нет, герр Кёлер оставался стоять, и что было самым странным, так это то, что он просто стоял там, прислонившись к спинке кресла, но даже не смотрел на него, и все же у Флориана было такое чувство, что он тоже никуда не смотрит, просто стоял и ничего не говорил, конечно, Флориан пытался заговорить о чем-то, но ничего, с герром Кёлером было как будто разговариваешь со стеной, никакой реакции, только в конце, когда сам Флориан встал, чтобы уйти, ну, тогда он что-то сказал, но это было так уклончиво и банально, как будто он вообще ничего не слышал, и это, Флориан объяснил Боссу — который считал про себя, поднимая две гантели, пытаясь понять, сколько еще до ста, — такого между ними никогда не было, позавчера, и главное! Флориан протер глаза, он не мог этого выносить, и когда он ушел, объяснил он, он подождал, пока герр Кёлер закроет все еще не отремонтированные ворота и вернется в свой дом, и Флориан сделал вид, что идет на Банхофштрассе, но нет, через несколько секунд он повернулся и проскользнул обратно к дому герра Кёлера, чтобы заглянуть в окно, и так как ставни не были закрыты, он увидел, как герр Кёлер вошел в комнату и подошел к своему ноутбуку, сел и что-то написал, но с ужасающей скоростью, и всегда, с тех пор как он знал его, Флориан был поражен тем, как быстро герр Кёлер мог печатать, более того, он мог печатать всеми десятью пальцами, и, ну, он увидел это и сейчас, герр Кёлер печатал всеми десятью пальцами со скоростью ветра, конечно, он печатал то же самое, что и всегда, сказал себе Флориан, глубоко вздохнув, Очевидно, он вводил данные с приборов во дворе, но всё же, всё это было довольно странно, всё вместе взятое. Например, герр Кёлер проигнорировал предложение Флориана наконец-то починить замок на воротах и входной двери, он просто отмахнулся, сказав: «Будет время, будет время, неудивительно, что он так волновался», — добавил Флориан. «Я не волнуюсь», — Босс опустил два гантели на скамейку, и с него капал пот, пот капает с меня, чёрт с ним, — сказал он, тяжело дыша, — «Я приму душ и сейчас вернусь, садись сюда», — и он указал на стул, а сам скрылся в ванной, потому что всё ещё хотел поговорить с Флорианом, и он действительно говорил с ним после душа, он сел напротив него в халате, и Босс сказал, что накануне вечером он был в

дома, я был здесь, дома, он пристально посмотрел на Флориана, и Флориан ответил: да, почему бы вам не быть здесь, дома, Босс? ты всегда дома по ночам, ну конечно, — продолжал Босс, раздраженный тем, что его перебили, — только если кто-нибудь тебя спросит — кто-нибудь, понятно? — если кто-нибудь тебя спросит, я был здесь дома прошлой ночью, так ты и говоришь, точно так же, как я дома каждую ночь, и ты просто случайно знаешь это, потому что я звонил тебе прошлой ночью, я звонил тебе около одиннадцати, потом около двенадцати, потом около часа, потом около двух, и около трех ночи тоже, я звонил тебе пять раз прошлой ночью, потому что когда я подсчитываю счета, когда я делаю месячный пробег и всю прочую ерунду — Босс наклонился ближе к Флориану — это всегда так, мы всегда делаем это ночью, и я звоню тебе, если я не могу вспомнить ту или иную информацию, ты говоришь мне, что это, потому что у тебя всегда есть список, но особенно сейчас, у тебя всегда есть список, и прошлой ночью я звонил тебе каждый час, точно так же, как я всегда звоню тебе каждый час ночью, когда мы делаем ежемесячные выписки, понятно? Флориан, это важно, и я скажу тебе почему, потому что… он прочистил горло, доставая из кармана халата мобильный телефон, но это был не один из телефонов Босса, Флориан сразу это заметил, только он не осмелился как следует взглянуть, потому что он что-то подозревал, но он все еще не смел поверить в это…! и Босс придвинул свой стул ближе к Флориану – потому что я не могу исключить этот факт, и глаза его вдруг помутнели… нет, вовсе нет… что из-за этого огромного беспорядка, – он кивнул куда-то далеко, – что кто-то попытается все это свалить на меня, ты же знаешь, сколько людей меня ненавидят, и без всякой причины, да, нервно согласился Флориан, теперь осмеливаясь взглянуть на мобильный, потому что Босс начал им энергично жестикулировать, чтобы придать каждому своему слову больший вес, понимаешь?! возможно, кто-то попытается свалить на меня всю эту историю с заправкой Aral и всё такое из-за Юргена, да ладно тебе, Флориан нервно рассмеялся, продолжая следить за движениями мобильного телефона, который то приближался, то удалялся в руке Босса, и всё это время он думал: ЭТО NOKIA, и он пробормотал: Босс, вы говорите о взрыве прошлой ночью? Это был несчастный случай, не так ли? Все говорят, что это был несчастный случай, это расследуется, ну, так что мы понимаем друг друга, Босс понизил голос и NOKIA, затем снова поднял их и вложил мобильный телефон в руку Флориана с торжественным видом

жест, и он сказал: этот телефон у тебя уже по крайней мере полгода, и ты получил его от меня, понял? шесть месяцев? да, черт возьми, по крайней мере полгода, и с тех пор мы созваниваемся каждый день, каждый день? да, каждый день в течение по крайней мере последних шести месяцев, и ты разговариваешь по этому телефону только со мной, вот почему никто никогда тебя с ним не видел, ты разговариваешь только со мной и ни с кем другим, и да, ночью тоже, когда я звоню тебе пять раз, Босс повторил, и он повторил это красиво и медленно, чтобы убедиться, что это дошло до тебя: пять раз! понял? затем из другого кармана он вытащил зарядное устройство и вложил его в другую руку Флориана, который с этого момента просто не мог смотреть ни на одну из своих рук, только на Босса, и, забыв обо всем на свете, его лицо засияло от счастья, это NOKIA, пробормотал он, да, NOKIA, раздраженно ответил Босс, и у тебя уже пять звонков на этом телефоне, понял, да?! но Флориан все еще не решался посмотреть на свои руки, хотя всем своим телом показывал, как много он понимает, и как сильно ему хочется выгравировать в этой своей глупой голове все, что должно было быть выгравировано, и он это выгравировал, теперь он всесторонне выгравировал в своем мозгу, и ты можешь быть мне полностью доверяй, сказал он, и ему даже было приятно держать в руках и телефон, и зарядное устройство, и значит, они теперь мои? спросил он, уже полгода, бля, нетерпеливо ответил Босс, а затем встал со своего места, вытер тело халатом, затем снял его, бросил в дальний конец комнаты, и когда Флориан увидел, что он совершенно голый, он вскочил и начал ускользать, но Босс остановил его, погрозил ему указательным пальцем, и в последний раз задал вопрос Флориану: ты действительно все записал?! Конечно, все ясно, Флориан кивнул, покраснев, потому что Хозяин даже не прикрыл свой член, и Флориан ушел, а тропинка перед собакой была такой же пугающей, как и на пути внутрь, хотя если бы кто-нибудь проходил мимо в этот момент, то увидел бы, что ротвейлер не только не лает, но даже не душит себя, беспрестанно дергая за цепь, даже не встает, а только рычит, но и этого было достаточно, чтобы Флориан почувствовал то же самое, что он чувствовал, входя в дом Хозяина, и Флориан даже не успел закрыть за собой калитку, потому что со стороны дома соседа Вагнера появилась тетя Ингрид и энергично крикнула и замахала Флориану, чтобы тот не закрывал калитку, мой дорогой мальчик, не закрывай калитку, потому что я думаю, добавила она, задыхаясь, когда она

добралась до Флориана, я думаю, что звонок здесь тоже не работает, только представь, мой дорогой мальчик, она рассказала Флориану, я уже несколько часов хожу по городу с этой больной ногой, но так много дверных звонков вообще не работают, я никогда бы не подумала, что будет столько домов со сломанными дверными звонками, я не понимаю, как людям может не понадобиться работающий дверной звонок, знаешь почему, Флориан? и Флориан не знал почему, и даже не понимал, о чём она говорит, он позволил тёте Ингрид взяться за ручку ворот и отправился домой с мобильным телефоном в одной руке и зарядным устройством в другой, он держал их на небольшом расстоянии от себя, как будто они могли его ошпарить, и он даже не хотел смотреть на них, пока не придёт домой, пока я не приду домой, слова пульсировали внутри него, затем, войдя в свою квартиру, он очень осторожно положил мобильник на кухонный стол, включил его, и сразу же на маленьком дисплее загорелось фоновое изображение светло-голубых кристаллов, но Флориан не сел перед мобильником, более того, он даже сделал шаг назад и закрыл глаза, затем снова открыл их и сказал себе вслух: светло-голубой, он шагнул вперёд и положил зарядное устройство рядом с мобильником, он снова отступил и продолжал смотреть на телефон и зарядное устройство — Босс, подумал он, и сердце его наполнилось теплом, Боже мой, и его глаза наполнились слезами, потому что, когда человек чувствовал, что вот-вот свалится под тяжестью трагедии, появлялся Босс, потому что он понимал, что происходило во Флориане с тех пор, как погибли Росарио и Надир, и Босс дал ему настоящую Нокиа, чтобы ему было легче переносить то, что он не мог вынести, и Флориан стоял там, не прикасаясь к мобильному телефону или зарядному устройству, он просто стоял и смотрел на них, а потом снова оказался на улице, собираясь куда-то пойти, только он не знал, куда идти, его инстинкты вели его в сторону Босса, но затем он внезапно развернулся и пошел по Банхофштрассе, и он продолжал идти всю дорогу до Остштрассе и уже был у дома герра Кёлера, где случайно столкнулся с лесником, который понял, что он может просто войти, так как замок на воротах все еще был сломан, но из вежливости нажал на дверной звонок, вы Думаешь, он дома? — спросил он Флориана и снова нажал кнопку, потому что он не выходит. Я звоню и звоню, и никто не выходит. Но тут появился герр Кёлер, он распахнул ворота перед Флорианом, но затем пригласил и Фёрстера войти. — Я принёс тебе мёда, — объяснил Фёрстер, — я не хочу тебя беспокоить, я