его мобильный, он не мог ему позвонить, а это было важно, потому что он раздобыл какую-то важную информацию, на что Босс лишь кивнул головой, что им лучше поговорить на улице, они оба вышли на улицу, и Флориан заказал кисло-сладкий суп и блюдо из длинной лапши под названием «Сто сияющих лотосов». Флориан умел есть и очень любил острую пищу, только, конечно, цены в «Панде» не были рассчитаны на его кошелек — не то чтобы он не мог заходить сюда время от времени, он мог, но не регулярно, нет, этого он не мог делать, потому что пособие Hartz IV и девяносто евро, так называемые карманные деньги, которые Босс выплачивал ему наличными каждую неделю, не позволяли этого, и более того, Флориан копил, он всегда копил деньги на что-то, теперь, с тех пор как Босс не разрешил ему машину, он мечтал о новом ноутбуке, потому что его HP часто ломался, и он никогда не знал, в чем проблема, что ему нужно было сделать. делать, иногда он даже не мог перезагрузить его, тогда он ждал пару часов, он пробовал все, он вытаскивал кабель зарядки и снова подключал его, он нажимал клавиши на клавиатуре, он пытался сделать все по-другому, и как раз когда он был готов сдаться, машина внезапно оживала и начинала работать снова, ну, но жизнь с таким ноутбуком была неопределенной, поэтому ему нужен был новый, ну, не совсем новый, но ноутбук в хорошем состоянии, на который он был в довольно хорошем положении, потому что он уже накопил 210 евро, ему еще нужно было добраться до 260 или 280 евро, и тогда он говорил с Боссом, так что для Флориана жизнь начинала показывать свою более солнечную сторону, он считал исчезновение герра Кёлера практически решенным, фрау Рингер полностью выздоровела, только ее прежний голос не вернулся — он бы не сказал, что он стал ниже, у него всегда был какой-то глубокий тон, вместо этого его тембр изменился, каким-то образом он был резче, хрипловатее — депутат навещал его все чаще, если лифт работал, а если не работал, он звал Флориана вниз, фрау Хопф, казалось, все более явно любила его, его любили и у Росарио, и у Илоны тоже, если он случайно заходил в буфет, его сердце теплело от приветствий тех, кто там сидел, и теперь он чувствовал новый ноутбук в пределах воображаемого расстояния, так что он чувствовал повод для беспокойства, только если ему приходилось проходить мимо Остштрассе, он старался избегать этого района, если мог, хотя иногда ему все же приходилось проходить мимо него, и тогда он чувствовал, как боль пронзает его, хотя он даже никогда не

посмотрел вниз по улице, он просто быстро промчался мимо и пошел дальше в Альтштадт или к фрау Рингер или к Росарио на заправке Арал, чтобы посмотреть, нет ли там какой-нибудь работы, или теперь он все чаще заходил к фрау Хопф, в последнее время он тоже стал заглядывать туда, если ему больше нечего было делать, было приятно там находиться, и фрау Хопф не удивилась, она включила свет в комнате для завтрака, усадила его и поставила перед ним кофе, или чай, или прохладительный напиток, все, что попросил Флориан, и они болтали — в основном о волках — потому что фрау Хопф, как и другие местные жители, теперь говорила о них во множественном числе, и это было странно, потому что это была также новость от Фрица, когда он прошептал на ухо Боссу: они снова здесь, кто?! Босс отстранился, как только его коснулось гнилое, вонючее дыхание Фрица, но Фриц снова приблизился к его уху и сказал: ну, что еще?! как ты думаешь?! а тот кивнул и развел руки в стороны, показывая, что, ну, Босс, должно быть, уже знает, нет, черт возьми, понятия не имею, говори яснее, и о чем вы вообще тут шепчетесь?! на что Фриц слегка обиделся и выпрямился: ну, волки, холодно сказал он и мизинцем ткнул место выпавшего глазного зуба, ну, а они что?!

они снова здесь, целая стая, где?! заорал Босс, люди видели их в Шпиценберге, их даже, предположительно, фотографировали, когда они появились прошлой ночью, но Босс не стал дожидаться, чтобы услышать о том, что произошло прошлой ночью, потому что вот, как он понял, и было объяснение: план состоял в том, чтобы стереть с лица земли все немецкое пандемией, но сначала на них спустили волков, чтобы вселить в них страх, потопить в хаосе все, что было Тюрингией, Германией, цивилизацией, огородить их, а затем выгнать, захватить их жизненное пространство, чтобы они ждали вечера, дрожа, и слышали из-под одеял, как где-то рядом, и все ближе, вой волков — части бесконечного списка гудели в голове Босса к тому времени, как он добрался домой, когда он распахнул ворота настежь и вскочил в «Опель», и даже забыв бросить что-то собаке, он так быстро выехал из ворот на Кристиан-Эккардт-штрассе, что Он проехал уже треть пути до Йены, прежде чем понял, что едет не в том направлении. Он развернулся, как только смог, нажал на газ и даже не взглянул на спидометр — «Опель» мог это выдержать, — и теперь мчался через Кану в противоположном направлении, к Орламюнде. Когда он замедлил ход,

тормоза машины взвизгнули, его чуть не ударили сзади, он опустил стекло и заорал на человека, который чуть не врезался в него сзади: ты идиот, я тебе глаза выколю!! ты что, слепой?!! и он свернул на обочину, его тело покачивалось взад-вперед за рулем, и он выдыхал воздух и дышал с трудом, потому что знал, что решение было здесь, он знал это, теперь он понял, единственное, чего он не знал, так это куда, черт возьми, он идет, подумал он: единственное, что я не знаю, куда, черт возьми, я еду на этой проклятой дороге, его сердце колотилось так яростно, что он едва слышал сирены, ни когда полицейская машина с мигалками остановилась рядом с ним, и ему было все равно, что копы будут его ругать, он подул в алкотестер, он не знал этих лично, поэтому заплатил штраф, а затем он снова оказался на дороге в сторону Орламюнде, где ему снова пришлось остановиться, затем он свернул на первую попавшуюся маленькую парковку, закурил сигарету дрожащими руками и громко сказал себе: ах, нет, они не приедут с беспилотниками, и они не отравляют уэллс, ах, конечно, нет! Они посылают волков, на какое-то время, потому что на какое-то время они посылают только эти гримасничающие орды, но возникла проблема с полученной им информацией, потому что Фриц поверил сплетням о волках, обычно люди могли рассказать ему вещи, и он всегда был сообразительным, он никогда этому не верил, но сегодня кто-то принёс именно эту новость, и Фриц совершил ошибку, поверив им, хотя ему не следовало, и он узнал об этом только после того, как столкнулся с Боссом, а затем сам пошёл по L1062, чтобы поговорить с привратником в Штрёсвице — информация якобы пришла от него, только оказалось, что информация, к сожалению, пришла не от него, он ничего об этом не знал, привратник покачал головой, он вообще ничего об этом не знал, потому что сам даже не смог бы ничего сказать, поскольку, кроме того одного волка, который напал на супружескую пару, были Никакой волчьей стаи здесь с тех пор не было... но он сам даже ни с кем не встречался, кому бы мог это рассказать, послушайте, сэр, объяснил он Фрицу, который заметно нервничал, я не был в городе по крайней мере неделю, мне не очень нравится дышать одним воздухом с вами всеми с тех пор, как город продали туристам, раньше всегда стояла вонь Фарфорового завода, теперь вонь туристов, ну, лесник пристально посмотрел в глаза Фрица, и тот заставил их странно сверкнуть:

будьте откровенны, я даже не знаю, что я ненавижу больше, застарелую вонь Фарфорового завода или вонь от сегодняшних туристов, но одно несомненно, я ненавижу всех вас, кто сделал это таким отвратительным, так что, нет, сказал он, он был в городе совсем недавно, в прошлую субботу, чтобы купить кое-какие необходимые вещи, в любом случае он бы описал себя - он все время бросал взгляд на Фрица - как человека, чьи потребности были невелики: немного хлеба, немного пива, он прекрасно обходился без какой-либо цивилизации, бояться следует не волков, а орд туристов, вот чего я бы боялся, если бы меня вообще волновало, что там происходит, но мне все равно, как вы сами можете догадаться, и с этими словами он отвернулся от Фрица и, оставив его там, пошел обратно в свой дом; Разговор состоялся перед воротами, потому что он пустил этого типа только до ворот, он его хорошо знал, как и всю шайку головорезов, все они были тяжелобольными типами, полиция время от времени на них нападала, лесник ворчал, возвращаясь в свой дом, но они все равно вырастали снова, как грибы, и что же такого удивительного в грибах, они ведь на то и грибы, они всегда снова вырастают, он даже не понимал, заметил он, оказавшись внутри, своей жене: почему все так удивляются, что эти нацисты снова вернулись, история повторяется, разве не так говорил Маркс? им следовало бы уделять Марксу больше внимания, он сел за стол и допил кофе, потому что они как раз допивали кофе, когда позвонили в дверь, можете выбросить Маркса в окно, он откинулся на спинку стула, за исключением нескольких вещей, которые он сказал, потому что мы ожесточились, и с тех пор, как мы вышвырнули Маркса, мы и дальше будем ожесточаться, я вам говорю, сказал он ей, затем замолчал, его жена не ответила, как и в другие времена, в доме Ревирфёрстеров обычно было мало разговоров, они говорили только в случае крайней необходимости, кроме того, женщина не соглашалась с мужем относительно Маркса, потому что, по ее мнению — которое она высказала только один раз за время их брака, но все же высказала один раз, — что, по ее мнению, лучшим применением Маркса было бы взять оба тома «Капитала» — роскошное издание в хорошем твердом переплете —

и поразить каждого из них, но на самом деле, каждого члена руководства Социалистической Единой партии Германии, погибшего вместе с ней во время великого воссоединения, потому что они уничтожили нас, потому что они продали нас за одну немецкую марку, потому что они оставили нас в

крениться, пока они спасали свои шкуры, таково было ее мнение о Марксе, и вот вам великое объединение, по сути ничего не изменилось, потому что по сути ничего никогда не меняется: они уничтожали леса, убивали животных направо и налево, они делали это тогда и они делают то же самое сейчас, а пчелы?! пчелы?! им придется заплатить ад, сказала она; Это было ее мнение, и она никогда больше об этом не упоминала — Фриц бросился обратно в Кану и в панике стал искать Босса, никто в Бурге не знал, где он, даже Флориан, с которым Фриц столкнулся у Илоны, а Босса даже не было дома, Фриц задумался, хотя он не был склонен к мрачным размышлениям, но сейчас он определенно был напуган до смерти, и именно так он это выразил, когда вернулся в Бург и рассказал им, что происходит: «Я определенно напуган до смерти, Босс собирается оторвать мне голову», но Босс не оторвал ему голову, когда появился, он просто молча смотрел на Фрица несколько секунд, его лицо было полно ярости, затем он ударил его коленом по яйцам и выбежал — затем Босс пошел домой, спустил собаку с цепи, он включил свой ноутбук и сел перед телевизором, но по своей привычке он не включил телевизор, он посмотрел на ковёр на полу, на узоры на ковре, и как часть ковра, по которой он регулярно ходил, была очевидна, потому что она изрядно потёрлась, хотя он и так не любил ковры, ему не нравилось ничего, что якобы делало место уютнее, в тот раз он приобрёл ковёр, купив дом, предварительно сдав его в аренду вместе с мебелью, и выбросил всё из других комнат и кухни, сорвал все безделушки со стен, как он сказал своим тогдашним товарищам, большинство из которых были в тюрьме или до сих пор там сидели, или же исчезли после беспорядков, Боссу не нужны были безделушки в его доме, должен быть только порядок, и этого было достаточно, потому что больше ничего ему не было нужно от жилища, которое случайно оказалось его собственным — никаких занавесок, никаких подушечек, никаких ковров, это был его девиз, но всё же в какой-то момент он позволил себе два ковра, он нашёл их рядом с дорогой в Им-Камише, они были ещё в довольно хорошем состоянии, они будут хорошо для комнаты, подумал он, потому что пол был холодным, особенно в том месте, где он всегда сидел, у стола на скамейке перед телевизором, потому что он был строг и в этом отношении, ему не нужны были никакие диваны, кушетки или мягкие кровати, сказал он, но каждый предмет должен быть сделан из дерева, поэтому он сам столярил скамейку, которая стала его диваном, затем он купил несколько использованных деревянных стульев на блошином рынке в

Гуммельсхайн, он просто не любил ничего мягкого, я просто не люблю это, понимаете, сказал он своим товарищам в Бурге, потому что когда они

— имея в виду новый отряд, новое подразделение, Фриц и Карин и другие, — завладели Бургом, сказал он: если я упаду в одно из этих гнилых кресел, я просто не выдержу, у меня закружится голова, и я потеряю равновесие, и остальные поняли, хотя они — хотя тоже нетребовательны — обставили свои квартиры несколько иначе, я не буду смотреть телевизор или DVD

Сидя на скамейке, Юрген сказал, намекая на чрезмерно строгие принципы Босса, но Босс строго их придерживался, только вот эти два ковра, один из которых был с кисточками, и поначалу они его раздражали, эти кисточки действовали ему на нервы, если они каким-то образом проникали в его сознание, он решал их отрезать, но потом всегда появлялось что-то более важное, так что он довольно долго не мог избавиться от этих кисточек, теперь, однако, время пришло: он встал со скамейки, потому что понял, что настал момент, он больше не мог этого выносить, только бы убрать отсюда эти проклятые кисточки, поэтому он принес большие ножницы, отрезал их за одну минуту, затем сгреб их и закинул все это в гребаную пизду, Я закинул все это в гребаную пизду, сказал он Флориану в Опеле на следующий день, когда они отправились в на работе, он был очень расстроен вчерашним событием, но ему совершенно не хотелось говорить об этом с Флорианом, в то же время это грызло его изнутри, потому что он был решительно обеспокоен тем, что новость о волках оказалась неправдой, потому что эта новость должна была быть правдой, так что он также испытал решительное облегчение, когда несколько дней спустя — ещё не было и семи утра — кто-то позвонил в его дверь, и это был лесничий, стоящий у его двери, и он сказал, что очень сожалеет о том, что сказал позавчера, потому что новость была правдой, только это произошло не позавчера, а сегодня на рассвете, Фриц посоветовал ему рассказать Боссу, одним словом, как только он их увидел, он снял их на видео, которое также отправил Адриану Кёлеру, который тут же выложил на свой сайт, Босс напряг все нервы и не пустил Лесника добрых полминуты, тот просто стоял и смотрел на него, как будто сказать: так теперь это правда? это какая-то шутка?! затем он быстро открыл дверь и пропустил своего гостя, и с этого момента он обращался с Förster так же, как обращался с каждым гостем, он усадил его на его обычное место, принес две бутылки пива, открыл их, он нажал