на что бездомный только испуганно моргнул и попытался кивнуть, показывая, что ответит честно, Босс зашипел на него: ты что-нибудь знаешь о распылителе?! что, я, кто?! бездомный захныкал, поэтому Боссу пришлось объяснить: распылитель, который изуродовал вход в Баххаус, блядь — его; его? Я ничего не знаю, бездомный покачал головой, я только слышал, что ... что?! что ты слышал?! Босс тут же сжал горло, ну, ну, ну, что Франци, австриец, видел его, сказал несчастный и попытался перевести дух, но без особого успеха, потому что ему уже задали следующий вопрос: кто, блядь, кто его видел? на что он смог только ответить: ну, это, это, тот преступник, так где же этот австриец Франци? Следующий вопрос налетел сверху — вон там, у церкви, — выдавил из себя бездомный, указывая взглядом направление, и Босс понял, о какой церкви он думает, он отпустил его и оттолкнул, как тряпку, и через несколько минут уже сжимал горло другому: ты что, Франци?! я, я, что за черт...?! это правда, что ты видел того краскопульта, который изуродовал вход в Баххаус два года назад?! да, отпусти меня уже, и Босс ослабил давление, но не отпустил окончательно, он наклонился к его лицу: это был ты?! конечно, нет, ответил испуганный мужчина, тогда кто это был?! это был мужчина, мужчина?! что за мужчина, чёрт возьми?!

ну, типа... мужчина в куртке, последовал ответ, на что Босс отпустил его, похлопал по лицу и сказал спокойным голосом: если вы опишете мне, как именно он выглядел, вы получите один евро, и это вызвало лавину, потому что к тому времени, как бездомный закончил говорить, распылитель был в зеленой ветровке, берете и новеньких кроссовках, и они вернулись в машину и поехали на следующий угол, кто знает, как быстро распространилась новость, потому что уже появился следующий бездомный, и он сказал им: ах, этот Франци вечно пьян, не верьте ни единому его слову, потому что распылитель выглядел лет на двадцать или двадцать два, с обесцвеченным белым ирокезом, в очках, обвивавших уши, и он посмотрел на них через открытую дверцу машины и протянул ладонь, затем они еще некоторое время его допрашивали, затем снова покружили, они вернулись на церковную площадь, но тут выскочила четвертая фигура перед ними на большой скорости ехала пожилая женщина, и когда она увидела, что машина тормозит и кто-то наклоняется

из опущенного окна машины, она отступила на несколько шагов назад, чтобы подтянуть к себе ближайшую продуктовую тележку, и крепко сжала тележку, говоря: пусть меня ударит молния, если это не мужчина лет тридцати пяти, в маске, маске, ну, продолжай, Босс еще немного опустил стекло машины, да, маска, продолжила она, какая-то черная или темная маска, какую носят грабители банков, знаешь, и он шел так медленно, что я едва слышала его, когда он проскользнул мимо меня, как раз в этот момент я проснулась, потому что я спала там внизу, я точно помню, сказала она, я спала на маленькой площади над музеем, знаешь, на одной из скамеек, и вдруг кто-то проскользнул мимо меня, не издав ни звука, но, конечно, я проснулась, я сказала себе: черт возьми, Розалинда, что это было, черт возьми, так что я наблюдала за всем этим, чтобы увидеть, что он делает, потому что он написал слово БОГ очень крупно, потом он нарисовал морду этой собаки, я сказала себе: Розалинда, будет большой бардак, и так было — ну, хватит пока, бабуля, убирайся, — перебил ее Босс, — беги теперь и получи себе какое-нибудь гребаное лечение, — и сунул ей в руку десять центов, на что женщина вытянула лицо, подняла монету, словно плохо ее видела, потом с яростью посмотрела на Босса, но он уже закрыл стекло «Опеля» и свернул с площади, — мы их тоже в лагеря посадим, — процедил Босс сквозь зубы и ускорился, одной рукой выбил из пачки сигарету, сунул ее в рот и прикурил в углу рта, наклонив голову набок, чтобы дым не попал в глаза, но он уже попал, поэтому он начал моргать одним глазом и продолжал ругаться, но только про себя, как будто Флориана тут и не было: «Я этим ничего не добьюсь, черт возьми, они вообще ничего не видели, и он ударил по рулю, затем, в ответ на вопрос Флориана, откуда они вообще узнали? Босс рявкнул: они ни хрена не знали, потому что эти ублюдки знали только того, кого мы ищем, очевидно, копы уже рыскали здесь и задавали вопросы, и местные тоже; это объясняет, как они знали, кого мы ищем, сказал Флориан, но я все еще не понимаю, как новость так быстро распространилась среди них, ах, Босс отмахнулся от него, и снова опустил стекло на ширину ладони, чтобы стряхнуть пепел с кончика сигареты, они не узнают такие вещи друг от друга, но они чувствуют , когда тебе что-то от них нужно, они всегда чувствуют, когда есть шанс подоить неудачника, объяснил Босс,

потому что у них все еще есть инстинкт жизни, и он действует только в одном направлении, в направлении запаха денег, ну, все идет в этом направлении, если вы понимаете, о чем я говорю, но я просто не знаю — лицо Хозяина потемнело, как будто он думал о чем-то другом, но все равно хотел закончить свою мысль — я не понимаю, почему их не убирают, мусоровоз каждый день приезжает, не так ли?! ах, ладно, оставим это, заключил он, и они выехали на А4, хотя на развязке Эрфурта они не поехали прямо, а свернули на А71, Флориан не решился спросить, зачем они едут в Эрфурт, и направляются ли они вообще в Эрфурт, но они поехали в Эрфурт, было еще очень рано, Босс посмотрел на часы, он остановил машину на заправке Aral, и они сели выпить кофе, ну, это точно не кофе Надира, черт с ним, заметил Босс после первого глотка, и с отвращением отодвинул кружку, но дальнейшего разговора не последовало, Флориан не хотел его беспокоить, так как видел, что Босс действительно о чем-то задумался, они сидели довольно долго, Флориан съел сэндвич, Босс не хотел, он все время поглядывал на часы, и ему все время хотелось вытащить сигарету из пачки, а затем он снова и снова клал пачку обратно в карман, наконец он встал и сказал Флориану подождать здесь, ему нужно было кое о чем позаботиться, он не хотел говорить, о чем именно, хотя на этот раз это было как-то связано с Флорианом; Босс был раздражен, вынужденный ждать так чертовски долго, сидя рядом со своим холодным кофе на заправке Aral, и это было из-за Флориана, потому что Босс был не слишком доволен тем, что случилось с этим синоптиком Кёлером, не потому, — объяснил он позже товарищам в те выходные, — не потому, что то, что, черт возьми, с ним случилось, было таким уж важным, а потому, что ему не нравилось, когда в городе происходили такие вещи, о которых они не знали, и именно поэтому, как только Босс добрался до бокового входа большого здания, он набрал определенный номер телефона и сказал в трубку, это я, — сказал он, — и через две или три минуты вышел молодой человек в кроссовках, джинсах, светло-голубой ветровке с белыми полосками, обе руки в карманах, его куртка слегка распахнулась на груди, так что была видна надпись на футболке ниже, которая гласила: Альбукерке, а под ним, более крупными буквами, РИО-ГРАНДЕ; Этот человек и Босс пошли к той стороне здания, где были припаркованы только полицейские машины, и тогда Босс спросил его: что ты знаешь? и человек посмотрел на него испытующе некоторое время, затем он

ответил очень высоким и приглушенным голосом: правда в том, что они ничего не знали, ничего?! Брови Босса подскочили вверх, по сути, ничего, мужчина развел руки в стороны, а Босс был полон ярости и кричал: Мне пришлось ждать этого несколько недель?! Вот почему я должен был приехать сюда на рассвете?! Почему, черт возьми, ты не мог сказать мне этого по телефону?! и он повернулся на каблуках, но все равно крикнул в ответ мужчине: ты бы мог пристрелить этого чертового заправщика Aral, его кофе такой отстой, что он заслуживает виселицы, но он не стал дожидаться ответа, хотя мужчина что-то сказал, хотя, возможно, просто в воздух, Босс покинул парковку, он вернулся к Aral на углу Кранихфельдерштрассе, он жестом пригласил Флориана выйти, и они уже мчались обратно по A71, дороги были в определенно хорошем состоянии, и не только здесь, вокруг Эрфурта, но и почти во всей Тюрингии, люди уже не помнили катастрофических условий, которые когда-то царили на этих асфальтовых покрытиях, они уже не помнили опасно широких решеток на дороге, выбоин и канав, образовавшихся после заморозков, обрушившихся обочин, канавы и рытвины, вырытые в асфальте в летнюю жару колесами грузовиков, точно так же, как никто не помнил, как им приходилось ездить тогда, потому что Главное было не наехать на одну из этих выбоин или не быть смытым на рваный, рассыпающийся край дороги, водители постоянно хватались за руль, резко тормозили или ускорялись, делали неожиданные повороты, и, конечно же, было бесчисленное количество аварий, потому что невозможно было обращать внимание на сто вещей одновременно, хотя все изменилось довольно радикально в новую эпоху, это нужно было признать, отмечали жители Каны, более того, даже Хозяин произносил хвалебные слова, и он знал, о чем говорил: я знаю, о чем говорю, говорил он, потому что это была смертельная гонка, черт возьми, смертельная гонка каждый раз, когда ты садишься в машину, но мы приняли это так, как будто это было предписано Верховным Советом Товарищей, теперь все стало лучше, даже Хозяин это признал, и люди привыкли к тому, что асфальт хороший, и поэтому теперь люди принимали это как должное, и они были рады проклинать одностороннее движение, пока ремонт тянулся, потому что ремонт все еще тянулся без объявления даты начала и окончания, так же как и на А88, ремонтные работы никогда не объявлялись, это была дорога, которую Босс и его команда использовали чаще всего, хотя бы из-за ее назначения, как иногда замечал Босс, и подмигнул Флориану, который

не понимал, к чему он клонит, он вспомнил, что раньше у Опеля был другой номер, тоже с цифрой 88, потом пару лет назад его пришлось поменять, но он тогда не понял, и сейчас не понял, он попытался спросить об этом Босса, но Босс наклонился к нему в лицо, молча ухмыляясь, и только сказал: готов поспорить, блядь, что ты даже азбуки не знаешь, но Флориану это не помогло, Босс, похоже, определенно наслаждался тем, что он такой идиот, этот ребенок такой идиот, товарищи, говорил им Босс, размахивая сигаретой, пусть и изредка, но когда настроение было получше: он никак не может понять, что такое 88, бляди, хотя во многих других вещах его ум острый как бритва, физика, вселенная и тому подобное, а теперь вот он сидит рядом со мной и пытается понять наружу, и нет-нет, он не может в этом разобраться, потому что это гигантский младенец, который не может понять ничего, кроме физики или вселенной, и Босс выпустил дым и заключил разговор с выражением лица, которое выдавало, что медленное понимание Флориана его не только не беспокоило, но как будто все это забавляло, и да, в общем-то, его забавляло, какой этот Флориан был странный персонаж, и была какая-то гордость от того, как он, Босс, несмотря ни на что и по-своему, любил этого неуклюжего недоумка, потому что он такой и есть, неуклюжий недоумок, я знаю, но это я вытащил его из этого гребаного Института, я его воспитываю, и в любом случае он все еще развивается, и вы увидите — Босс оглянулся на своих товарищей — когда-нибудь он нам пригодится, потому что я воспитываю из него патриота, черт возьми, ну, и они выпили за это, а Флориан все время задавался вопросом, когда об этом зашла речь, что, черт возьми, подразумевается под этой цифрой 88, сначала, конечно, он подумал, что это двойной знак бесконечности, хотя понятия не имел, что это может быть за двойная бесконечность: конечно, размышлял он, если мы перевернем цифру восемь на одну сторону, то она станет знаком бесконечности, но тогда почему одна цифра восемь расположена над другой?

Две бесконечности, хм-м, интересно, подумал он, хотя и знал, что это не то направление, которое, скорее всего, приведёт его к Боссу; он предположил, что Босс не станет так интерпретировать две восьмёрки, но всё же, что бы это могло быть, и почему Босс упомянул алфавит? Всё это казалось таким непонятным, лучше обо всём забыть, подумал Флориан, в этом нет никакого большого смысла, он выяснит позже, в конце концов Босс откроет его, но Босс не открыл, более того

он серьезно разозлился на него, когда они вернулись из Эрфурта, как и до того, как Флориан вышел из машины, чтобы открыть ворота для Опеля, он сказал: Босс, если вы хотите что-то сделать из-за меня в Эрфурте, не делайте этого, потому что есть решение, и он описал его, и пока он говорил, его взгляд сиял от энтузиазма, лицо Босса совершенно потемнело, пока он не взорвался: ты и вправду такой идиотский мудак, к черту все, это невозможно, спустись уже на землю, потому что все это всего лишь выдумка твоего собственного беспокойного ума, а Совет Безопасности ООН, какой Совет Безопасности?! ты вообще нормальный, блядь?! и он начал трясти Флориана одной рукой, а Флориан вцепился в ремень безопасности и опустил голову, и он ярко-красный, хотя он был бы более чем счастлив объяснить дальше, что да, он понял, где находится герр Кёлер; Он больше не смел говорить, он только ждал, когда наконец сможет выйти из машины и пойти к воротам, чтобы не получить еще больше, потому что ты получишь то, что заслуживаешь, черт с ним, Босс высунулся из окна машины, если ты не прекратишь этот безумный бред, ты получишь, и ты знаешь, что произойдет, и, конечно же, Флориан знал, он открыл ворота, Босс въехал во двор, он закрыл ворота, а собака на цепи залаяла на него с пеной у рта, затем, не попрощавшись и даже не обернувшись, Флориан улизнул в Хоххаус, хотя семи этажей было достаточно, чтобы немного успокоиться, так как уже на седьмом этаже Флориан понял, что он явно выступил со своим объяснением не в самое подходящее время, и действительно, это было не самое подходящее время, потому что Босс был очень занят чем-то другим — а именно, Босс был очень занят тем, что он обнаружил связь, хотя сделать следующий шаг было не так-то просто, более того, это было чертовски сложно, признал Босс сквозь зубы, но сделать следующий шаг он должен, потому что там, где была связь, было и объяснение, только он не мог его найти, а именно он смог это сделать только когда в среду, после того как они закончили кое-какие дела в Рудольштадте и возвращались в Кану, они свернули с А88 в сторону города, и Босс посоветовал им не ужинать в этот день по отдельности, а вместо этого съесть что-нибудь горячее и пряное в ресторане «Панда», и как раз там они нашли Фрица, который жестом пригласил их сесть рядом с собой, затем он наклонился к Боссу и прошептал ему на ухо, что искал его по крайней мере час, но так как он не смог зарядить