чтобы бездомный не упал со скамейки: если бы он каким-то образом перевернулся на другой бок, было бы очевидно, что он упадет, поэтому Флориан все это время напряженно ждал, когда же мужчина попытается перевернуться, и решил, что перепрыгнет на другую скамейку и попытается поймать его, но бездомный не шевелился, он лежал на скамейке, как человек, который никогда больше оттуда не встанет, даже в машине. Флориан не мог выбросить эту мысль из головы, потому что был уверен, что рано или поздно бездомный перевернется на другой бок, и некому будет его поймать, эта мысль крутилась у него в голове, и он ничего не спросил, хотя, возможно, лучше было бы спросить, потому что было очевидно, что идет разговор об очень важном и секретном деле — это не имеет ко мне никакого отношения, подумал Флориан, но в этом он ошибался, потому что вскоре после этого, когда они свернули на автобан 4, ведущий из Веймара, Хозяин сломал свой тишина, и он сказал: Надеюсь, ты понял, что ты только что был моим прикрытием?! и что теперь ты часть очень важной операции, операции? Флориан удивлённо спросил: да, чёрт возьми, операция, Босс прорычал на него, мы больше не можем ждать, считай себя посвящённым, нам нужен каждый немецкий патриот на нашей стороне, а ты ведь патриот, верно?! и что мог сказать Флориан, кроме как «да, он патриот, ну ладно», заключил Босс, затем Флориану пришлось спеть национальный гимн, Босс снова замолчал, явно погруженный в свои мысли, и на B88 они сзади врезались в старую «Шкоду», Флориан толком не увидел, что произошло, все было так быстро, только его и Босса швырнуло вперед, оба сильно стукнулись головами о лобовое стекло, в то время как быстро сработавшие подушки безопасности вдавили их обратно в сиденья, а ремни безопасности натянулись на груди, ну и хрен с ним, этого нам и было достаточно, Босс выскочил из машины, подошел к водителю, который осматривал заднюю часть своей «Шкоды», и одним ударом сбил его с ног, затем хорошенько пнул в лицо лежащему на земле человеку, затем, как будто ничего особенного не произошло, вернулся к «Опелю», сел, включил зажигание, и они уже были в пути, ты думаешь, я жду копов или что?! - прорычал он про себя, и на самом деле он выглядел как человек, которому было на все наплевать. Мне наплевать, - заметил позже Босс, когда Флориан спросил, не пострадал ли этот человек? И конечно же, Флориан снова закрыл рот, так как у него не было

желание самому получить удар — его ударили, но это был всего лишь подзатыльник за то, что он не обратил внимания, потому что, конечно же, инцидент потряс его, и он не осознавал, что Босс уже некоторое время разговаривает с ним, какой смысл мне с тобой разговаривать, если ты продолжаешь отключаться, но, но, но я слушаю, Флориан кивнул, и с этого момента он действительно обращал внимание, и он узнал от Босса, что таких водителей нужно выстраивать в ряд и стрелять в голову, потому что они не смотрят на дорогу, они тормозят и им даже наплевать, что я прямо за ними, эти наглые проклятые ублюдки должны сдохнуть именно там, где они находятся, почему кто-то вроде них вообще садится в машину?! ну?! почему?! и поскольку Флориан не ответил, Босс дал ответ: ну и хрен с ним, это чтобы я мог врезаться сзади этому ублюдку, но этот придурок получил по заслугам, он больше никогда не будет тормозить передо мной на правом повороте, такие люди заслуживают кола, и Шкоду в придачу, ты знаешь, что такое Шкода, Флориан?! Это одна большая куча дерьма, вот что такое «Шкода», блядь, угнали наш немецкий «Фольксваген», а теперь мелькают тут со своими сто пятьдесят км/ч, пусть мелькают, но тогда это будет конец, нокаут, потому что этот мудак это заслужил, все эти мудаки это заслужили, потому что что мне теперь делать с передним бампером, этот кусок дерьма чуть не разбил мне радиатор своей задней дверью, ты знаешь, сколько такой радиатор стоит? — Флориан не знал, и снова его внимание рассеялось, он позволил Боссу продолжать говорить, так как по опыту знал, что если Босс каким-то образом ошибётся — потому что теперь он ошибся — он просто размажет всё на водителя «Шкоды», это было ясно, и Флориан точно знал, что Босс тоже точно это знает, и поэтому он так злился, но ничего, в такие моменты Флориан мог отключиться, потому что Босс просто продолжал говорить, говорить и говорить, пока он, наконец, не успокоится, максимум, он получит пощечину, и все, они свернули на Эрнст-Тельман-Штрассе, остановились перед домом, Флориан вышел, он открыл ворота, Opel подъехал, Флориан закрыл ворота, затем он постоял там немного на случай, если Босс понадобится ему еще для чего-нибудь, но Босс включил карманный фонарик, так как уже начали сгущаться сумерки, и он осматривал переднюю часть машины и оценивал повреждения радиатора, собака лаяла, дергая за цепь, ну, я пойду, Флориан крикнул через ворота, и, не получив ответа, он тихо прокрался домой, потому что, как оказалось, когда он открыл

его почтовый ящик, с которым у него было более чем достаточно дел, так как, во-первых, фрау Рингер оставила ему сообщение о том, что она хочет поговорить с ним немедленно, а во-вторых, там было сообщение от фрау Хопф, в котором говорилось, что ей нужна его помощь, и в-третьих, депутат также бросил в почтовый ящик листок бумаги с указанием Флориану немедленно прийти и найти его, потому что это было ВАЖНО!! независимо от времени!!!, что было написано на листке бумаги, и так, что же Флориану следует сделать в первую очередь? его часы показывали пять вечера одиннадцать минут, я спущусь к старику Фридриху, и он позвонил, ну, наконец-то вы пришли, депутат поприветствовал его, входите и садитесь, ой, не могу, Флориан попытался найти оправдание, поэтому они стояли в дверях, как вдруг, наклонившись совсем близко, депутат сказал: вы лучше поостерегитесь, потому что эти — вы знаете, о ком я говорю — ну, дело довольно серьезное, и я опытный человек, и вы знаете, что я не желаю вам зла, так что вы лучше будьте внимательны к тому, что я собираюсь сказать, потому что я говорю, что вы лучше поостерегитесь, потому что эти люди из Эрфурта не шутят, я знаю их по старым временам, и они такие же, какими были всегда, я опытный человек, одним словом, лучше вам прислушаться к моему совету, и мой совет таков: во что бы вы ни ввязались, выпутывайтесь из этого немедленно, потому что эти люди не шутят, они запустят в тебя книгой, тогда сам увидишь, они уничтожат тебя на всю жизнь, если захотят, я говорю откровенно, ладно, я понимаю, Флориан кивнул, и он медленно начал продвигаться к выходу, подняв обе руки, чтобы показать, что да, он относится к этому серьезно, и он последует совету депутата, если это необходимо, но ему нужно идти сейчас, и по большей части это также то, что он услышал от фрау Рингер, когда встретил ее в библиотеке, о, я ждала тебя, сказала она и вздохнула, и некоторое время просто смотрела на Флориана, пока ей не стало неловко от того, что она так долго смотрела на него, не говоря ни слова, слушай сюда, Флориан, я знаю тебя как человека, который всегда говорил со мной очень честно, скажи мне, неужели ты и вправду ничего не знаешь о герре Кёлере? нет, нет, нет, сказал он, но фрау Рингер подняла обе руки, чтобы он не отвечал сразу, сядь сюда и хорошенько подумай, прежде чем ответить, а Флориан сел на маленькую скамейку перед кассой и подумал, а потом сказал, что не знает, что фрау Рингер могла иметь в виду, иметь в виду, иметь в виду, она ответила раздраженно, вы прекрасно знаете, что я имею в виду, но Флориану все равно было неясно, что

Она могла что-то от него хотеть, хотя, как только он понял, он заявил, что не имеет прямого отношения к тому факту, что герра Кёлера нигде не было, но он чуть не опоздал, потому что фрау Рингер резко его перебила: «Вы слишком долго думали, вы не совсем искренни со мной, не так ли?» и Флориан не знал, что сказать, потому что, ну, конечно, я искренен, сказал он, только я не знаю, что вам от меня нужно, и не знаю, что сказать, так что, пожалуйста, что бы вам ни нужно было знать, вы можете спокойно меня спросить, но фрау Рингер совершенно не была способна спросить спокойно, потому что задала вопрос: разве вы не были у герра Кёлера ещё до того, как заявили, что его нет дома, основываясь на том факте, что он не открыл дверь? Когда я там был?» Я не понимаю, Флориан покачал головой, я спросил вас, — фрау Рингер посмотрела на него строже, чем когда-либо прежде, — были ли вы у герра Кёлера до того, как вы заявили мне, что он не открыл вам дверь? Ну, конечно, я был там, я ходил туда каждый четверг, и в прошлый четверг тоже, и после этого герр Кёлер приходил ко мне, к вам? Когда? Фрау Рингер спросила с удивлением, да, — продолжал Флориан, — герр Кёлер приходил ко мне, он никогда раньше не был у меня в квартире, и я был очень рад, только он сильно запыхался, поднимаясь по лестнице, потому что лифт уже некоторое время не работает, и наш заместитель тоже несколько раз... стоп!

Фрау Рингер остановила его: «Не отклоняйтесь от темы, герр Кёлер приходил к вам в Хоххаус?» Зачем, ради всего святого? Ну, он хотел убедить меня не думать о том, о чём я думал. А о чём вы думаете? Ну, о том, что миру придёт конец.

тишина в Берлине

и вы уверены, что герр Кёлер не сказал вам тогда, что куда-то едет? нет, он ничего подобного не говорил, только чтобы я не вмешивала его в свои дела, но вы его как следует запутали, фрау Рингер печально склонила голову, как будто всё уже кончилось, хотя это был ещё не конец, потому что Хозяин сказал ему: Флориан, теперь наше время пришло, он сказал это несколько дней спустя, после окончания работы, снова гораздо раньше обычного, когда они закончили дела в Ильменау, они не вернулись в Кану, а вместо этого поехали в

Дорнхайм на А71, Босс направился прямо к Траукирхе, позвонил в колокол на Пфаррамте, затем долго говорил с пастором, Флориан ждал в нескольких шагах позади них, но все же он услышал именно то, о чем они говорили, а именно, что для защиты тюрингских ценностей в течение следующих недель, а возможно, и месяцев, определенные лица будут патрулировать церковь по ночам, так что если пастор заметит какую-либо необычную активность вокруг церкви, если он увидит каких-либо неизвестных молодых людей, он должен немедленно связаться с пастором, днем или ночью, вот его номер, затем они попрощались с пастором, который, явно расстроенный, удалился в Пфаррамт, и они обошли церковь, причем Босс использовал ту же процедуру, что и в предыдущие разы, осматриваясь повсюду, фотографируя вход с разных расстояний и с выгодных позиций разных улиц, с Ам Ангертор, Нойе Штрассе и Кирхгассе, но затем они не покинул Дорнхайм, но позвонил в дверь некоего Мёллера по адресу у Вольфсбаха, некоего Мёллера, отметил Босс, прежде чем позвонить, и многозначительно посмотрел на Флориана, но на этот раз Флориан не слышал, о чём они говорили, потому что как только появился этот некий Мёллер, Босс послал его посмотреть, что в меню у Поппица, но Босс ошибся, думая, что в Поппице подают обед, ведь это была всего лишь пекарня, а не ресторан, но к тому времени, как Флориан смог сказать ему, что максимум, что они могут получить, это хлеб или яблочный штрудель у Поппица, они с Боссом уже были на Хауптштрассе на «Опеле», без проблем, пожал он плечами, и они свернули на А71, пообедаем дома позже, и вот что произошло, они пообедали дома, как обычно, по отдельности, Босс вернулся к себе домой и пообедал холодным обедом, который по большей части не был холодной едой, а консервами, разогретыми в банке, в то время как Флориан отправился к Илоне за хорошей колбасой и атмосферой, которая пошла бы ему на пользу, прежде чем он отправится на свою скамейку на берегу Заале, потому что ему действительно нужно было там серьезно подумать о том, что, черт возьми, могли означать эти странные вопросы фрау Рингер, и что могло быть у нее на уме; почему-то он чувствовал, будто над ним висит обвинение, совершенно беспочвенное обвинение, а не то, в чем его действительно могли обвинить, но все равно то, что ему действительно нужно было обдумать прямо сейчас, — это план действий, чтобы найти герра Кёлера, потому что он уже направлялся туда, идя по маленькой узкой улочке

который проходил вдоль Кляйнгартеналаге по пути к Заале и спортивным площадкам, он уже решил, что не будет стоять в стороне и пассивно наблюдать, он сам пойдет на его поиски, и тут же подумал о друге герра Кёлера, если кто-то и знал местонахождение герра Кёлера, то это был, конечно же, он, все, кто был близок герру Кёлеру, знали, что он его лучший друг, и, более того, с детства, доктор Тиц в Айзенберге, я поеду туда, решил Флориан, он посмотрел на часы, но сегодня было уже слишком поздно, ну ладно, тогда завтра, и он так и сделал, тем вечером он посмотрел в кафе Herbstcafé расписание, чтобы узнать, когда отправляются автобусы и поезда в Айзенберг и обратно, затем на следующий день после работы он быстро побрился, потому что снова было необходимо, затем он едва успел на поезд в 3:30

Он доехал на поезде JES до Йена Парадис, там пересел на автобус и ровно через двадцать остановок прибыл на место. Хотя он никогда раньше не был в Айзенберге, найти доктора Тица было очень легко, потому что первый человек, вышедший вместе с ним из автобуса, сразу же указал на здание, где располагалась практика доктора Тица. Проблема была в том, что доктор Тица уже уехал на весь день. Но Флориан не собирался так легко сдаваться, раз уж он проделал долгий путь. Ему повезло, потому что доктор Тица жил там, где находилась его практика. Флориан набрался смелости и позвонил в дверь дома. Некоторое время ничего не происходило, и только после того, как он позвонил в дверь в третий или четвертый раз, появился маленький мальчик лет шести или семи и сказал, что его папы нет дома. Когда же он вернется? – спросил Флориан. – Не знаю. – Мальчик весело ответил, издав жужжащий звук, возможно, имитирующий работу мотора, а затем неуклюже побежал обратно. Внутри Флориан размышлял, что же ему теперь делать, но не было никаких сомнений в том, что он подождет. Если он вернется поздно, это не будет проблемой. Последний пригородный автобус, идущий обратно в Кану, отправлялся из Йены Парадис в 9:16. Он только не знал, где ждать. Рядом с домом доктора на Рихард-Вагнер-штрассе не было ничего. Если он вернется на автовокзал, то не узнает, вернулся ли доктор Тиц домой. Но поскольку у Флориана не было особого выбора, он вернулся на автовокзал, где, кроме торгового автомата, не было почти ничего. К счастью, в кармане у него нашлось достаточно мелочи, чтобы купить кофе и сэндвич в целлофановом пакете. Он сел на одну из металлических перекладин, служивших ему скамейкой, и стал ждать. Он решил, что будет возвращаться каждые полчаса, но не мог ждать так долго и продолжал идти.