«Немецкий» провал заставит Витте в поисках займов обратиться к английским Ротшильдам. Весной 1899 года Витте в качестве жеста доброй воли окончательно пролоббирует допуск английских компаний к прямому участию в торгах по нефтяным участкам на Апшероне и в Грозном. Время Вишау и группы Манташева закончилось. Скупка и легализация реальных собственников компаний, числившихся ранее на посредниках, быстро наберут обороты.

Уже через два года после «жеста» Витте 24 нефтяных предприятия Кавказа окажутся в прямой собственности английских компаний, в числе «новых» собственников была и Shell. По данным Управления акцизных сборов Закавказского края, объем добычи и переработки русской нефти англичанами станет сопоставим с объемами Нобеля и Ротшильдов[284].

При этом никаких серьезных российских займов на Лондонской бирже размещено за это время не будет, «длинных» денег Россия так и не получит.

По свидетельству британской консульской службы, новые приобретения «за небольшим исключением являлись прибыльными предприятиями»[285]. Все английские покупки окупятся в течение первых 2–3 лет (иногда, как в случае с Oleum, двукратно). Базовым продуктом, на который в своем производстве будут ориентироваться английские компании, станет вовсе не керосин, а «нефтяные остатки» (мазут).

Англия настолько почувствует себя хозяйкой в Баку, что предложит России отказаться от торгов нефтеносными участками и перейти к новой, де-факто старой, колониальной (формат Pax Britannica) системе отношений по принципу раздела продукции. Как писал один из авторов проекта, «такая система содействовала бы привлечению английского капитала на исключительно благоприятных для России условиях»[286].

Суть предложения заключалась в безвозмездной передаче казенных нефтеносных участков специальной полуправительственной компании России, созданной с английским участием. Взамен имперская казна должна была получать часть (более 60 %) прибыли и 70 % добытой нефти по безубыточной для акционеров цене. Формат предложения был все тот же: ключевой ресурс в обмен на «обещания денег», но с прямым, в обход национального законодательства, владением нефтью (источник «обещания денег»).

У царской России (в отличие от России 1990-х годов) хватило понимания ситуации, чтобы не уравнивать себя с английскими колониями. Как будет отмечено в журнале особых совещаний правительства России, несмотря на уступку казне 70 % добытой нефти, предприятие станет «монополистом и почти полным хозяином нефтяного рынка, так как сосредоточит в своих руках добычу огромного количества нефти, регулировать которую страна не будет иметь возможности»[287].

Россия отказалась передать свои нефтяные ресурсы под прямой контроль Англии на принципах раздела продукции. Однако ранее заключенное в корпоративном формате в пику предложению Германии соглашение Нобеля (подданный империи Рокфеллера. – Л. К.) с Ротшильдами – Сэмюэлями (подданные Британской империи. – Л. К.) по факту зафиксировало раздел нефтяных ресурсов России на межгосударственном уровне (национальные интересы США и Англии. – Л. К.).

С соглашения Нобеля с Ротшильдами – Сэмюэлями начинается путь к Русско-японской войне 1905 года и созданию Антанты впоследствии. Это был тот самый период, когда нефтедобыча в США упала ниже уровня русской добычи, период «дипломатии доллара» (финансовая экспансия модели), период экспорта внутреннего долга Америки («обещания денег»).

Мы описывали этот этап истории с его героями (Мак-Кинли, Рузвельт, Ханна, Стиллмен) в главе про Транссибирскую магистраль. Коротко вернемся назад, но несколько в ином контексте. Здесь это необходимо, чтобы обозначить логику модели, подчеркнуть преемственность событий – от войны 1905 года к Great War, Второй и Третьей (холодной) мировым войнам включительно. В противном случае тезис о разделе русской нефти между США (Нобель – Рокфеллер) и Англией (Ротшильды – Сэмюели) с последующей борьбой между ними за мировое господство повиснет в воздухе.

По сообщениям генерального консульства России в Нью-Йорке, весной 1898 года (через полгода после распада «Союза бакинских керосинозаводчиков. – Л. К.) на специальном совещании у Рокфеллера было принято решение «взять в свои руки нефтяное дело в России», ассигновав на эти цели 10 млн долл. (326,5 млн в эквиваленте 2021 года)[288]. А осенью 1899 года (английская экспансия в Баку уже началась, соглашение Нобеля с Ротшильдами уже заключено. – Л. К.) Петербургский международный банк и крупнейшая страховая компания США, за которой стоял рокфеллеровский National City Bank, подпишут договор о займе на вышеозначенную сумму.

Две трети займа пойдут на строительство Юго-Восточной и Владикавказской железных дорог. Мы также писали об этом в главе про Транссиб и войну 1905 года, здесь же подчеркнем, что новые дороги обеспечивали выход к Черному морю прежде всего керосина Нобеля, которого правительство России в противовес Ротшильдам считало отечественным предпринимателем и который к тому моменту уже заключил соглашение с Рокфеллером.

Еще в 1895 году (до соглашения со Standard Oil. – Л. К.) Нобель получил от царской администрации право практически бесконтрольной торговли керосином в Германии. Из паевых отношений товарищества «БраНобель» будет исключен весь объем керосина, вывозимого им по Каспийскому морю и Волге до Царицына, далее по железной дороге до балтийских портов и в Германию, а также в Бельгию и Голландию[289].

Основной экспорт Нобеля шел через Каспий. Черноморское направление, зажатое между Босфором, Гибралтаром и Суэцем, практически монополизировали Ротшильды с Сэмюелями (Англия). Новые дороги создавали новые возможности для Нобеля на китайском направлении без учета строящегося Транссиба. Standard Oil даже выступала, как мы писали, на том этапе (соглашение с Нобелем уже заключено. – Л. К.) с идеей создания нового пароходства под русским флагом с китайскими моряками.

Но главное: строящийся Транссиб открывал для керосина Нобеля альтернативный путь в Китай, отгрузка которого должна была происходить в Самаре, оставляя в стороне Суэцкий канал и Ротшильдов с Сэмюелями. В этой логике предложение Standard Oil строить вдоль Транссиба нефтехранилища для русской нефти и обслуживать американские торговые операции в Китае через Русско-Китайский банк обретает новый смысл.

Рокфеллер вновь играл не в двойную (как в случае с «Кливлендской резней») и даже не в тройную (как в случае с Pennsylvania Railroad и монополизацией всей нефтяной отрасли Америки) игру.

Если бы Россия приняла предложение Standard Oil, то господство Британии в Средиземном море теряло практический смысл: английским компаниям пришлось бы отказаться от своих бакинских предприятий или стать частью империи Рокфеллера. Китайское направление (самый большой в мире рынок, 400 млн человек. – Л. К.) для Лондона закрывалось, а на европейском (Германия, Бельгия, Голландия, Швейцария) рынке Рокфеллер при прямой поддержке Нобеля[290] ранее, как мы уже писали, зафиксировал ситуацию картельным соглашением с «Нафтапорт».

Однако комбинация не будет завершена, правительство России не пустит Standard Oil в проект Транссиба и не позволит Рокфеллеру купить напрямую (заявки были сделаны. – Л. К.) ни одного нефтедобывающего предприятия на Кавказе. Вслед за русской идеей «национального нефтяного картеля» рухнет сначала немецкая идея «европейского нефтяного картеля», а потом американская идея «дальневосточного картеля» на базе русской нефти.

В итоге Англия утвердится в Бирме, Индонезии, Персии и России (в 1912 году Royal Dutch Shell окончательно выкупит «русские» нефтяные активы французских Ротшильдов. – Л. К.). По факту Британия создаст антиамериканский (антирокфеллеровский) нефтяной синдикат (сделает то, что не получилось у России и Германии. – Л. К.).

В 1902 году Shell и Royal Dutch подпишут соглашение о создании торгового концерна Shell Transport and Royal Dutch Petroleum. Произойдет объединение дальневосточной добычи голландцев, бакинской добычи Shell, и транспортных возможностей Британской империи. Позже (в 1907 году) будет создана единая Royal Dutch Shell, но тогда, в момент формирования антирокфеллеровского синдиката, английская сторона понимала, что без «русских» активов французских Ротшильдов (позже они будут выкуплены) синдикат несостоятелен.

В 1902 году Генри Детердинг (глава Royal Dutch) писал своему контрагенту по переговорам с Ротшильдами: «Я абсолютно убежден, что мы должны действовать быстро, если мы хотим объединиться с русскими вообще. Теперь или никогда. Если эта возможность в настоящее время будет упущена, мы никогда ее больше не будем иметь. Если мы объединяемся с Ротшильдами, то всякий понимает, что в наших руках будущее. Без их имени мы ничего не сможем сделать»[291].

В том же году стороны достигнут предварительного согласия, а в июне 1903 года будет окончательно подписано трехстороннее (Детердинг – Сэмюель – Ротшильд) соглашение о создании концерна Asiatic Petroleum Company с капиталом в 2 млн фунтов стерлингов. Основной задачей концерна станет координация действий его участников с целью выдавливания Standard Oil с Дальнего Востока (то есть соглашение было картельным. – Л. К.). Попытка подключить к этому соглашению Нобеля потерпит провал, что не только неудивительно, но и закономерно.

Нобель выдвинет неприемлемые для других участников картеля условия. Мало того, буквально накануне создания англо-голландско-французского концерна он подпишет соглашение с Colonial Oil Company of New Jersey (филиал Standard Oil)[292], созданной Рокфеллером специально для проникновения на Дальний Восток. Той самой Colonial Oil, которой английская администрация Бирмы отказала в концессии, о чем мы писали в самом начале главы.

Здесь необходимо вспомнить, что в 1897 году лондонская Star опубликовала большую статью «В когтях у Рокфеллера», перепечатанную потом в России[293]. В статье утверждалось, что за попыткой русских создать экспортный синдикат (имелся в виду «Союз бакинских керосинозаводчиков». – Л. К.) на самом деле стоит Standard Oil которая скрытно использует для этого в своих целях Нобеля.

После войны 1905 года немцы предпримут последнюю (перед Great War) попытку договориться с русскими и создать «нефтяной ЕС» (следующая попытка, крах которой мы наблюдаем сегодня, произойдет только в 1970 году в рамках соглашения «Газ в обмен на трубы». – Л. К.). 12 июня 1906 года будет подписан договор о создании «Европейского нефтяного союза» (ЕНС). От Германии договор подписали Deutsche Bank и Disconto-Gesellschaft, владевшие нефтяными месторождениями в Румынии и Галиции (Австро-Венгрия), а от России – Нобели и Ротшильды.

Ленин (не только Сталин разбирался в нефтяной подоплеке Great War и революции. – Л. К.) охарактеризовал ЕНС как стремление Германии «отстоять себе Румынию и объединить ее с Россией против Рокфеллера»[294]. Однако по составу участников ЕНС было видно, что Союз нежизнеспособен. Disconto-Gesellschaft выступал партнером Standard Oil в Румынии и Галиции, Нобель уже стал подданным империи Рокфеллера, а Ротшильды за три года до этого вошли в состав англо-голландского концерна Asiatic Petroleum Company. Получался союз английского бульдога с американским носорогом.

Соглашение о ЕНС охватывало всю континентальную Европу (Германия, Австро-Венгрия, Франция, Бельгия, Голландия, Италия, Португалия, Швейцария, Дания, Норвегия, Швеция), но Союз был строго коммерческим (корпоративный стандарт). Координации подлежала продажа керосина, под действие соглашения не попадали мазут и бензин[295]. Неудивительно, что ЕНС быстро оказался в полной власти Рокфеллера и подписал в 1907 году со Standard Oil договор о закреплении за последней 75 % продаж керосина во всех странах – участницах ЕНС.

Таким образом, накануне Great War мир нефти был расколот на два противостоящих лагеря, два проекта (образ будущего, градиент): Pax Britannica и Pax Americana. В первый входили французы (русская нефть Ротшильдов) и голландцы (нефть Ост-Индии). Во втором оказались немцы (нефть Румынии и Австро-Венгрии) и условные шведы (русская нефть Нобеля). Дефиниция «русская нефть» объединяла и одновременно разделяла оба лагеря.

Начиная с 1902 года (нефтяные фонтаны Техаса, Оклахомы, Индианы) Америка вернула себе лидерство в добыче, но угроза повторения русского сценария как антидот вошла в генетический код модели. Угроза, требующая своего устранения раз и навсегда. Драйвером (источником жизнедеятельности) модели является не прибыль (способ фиксации эффектов роста), а контроль над дефлятором (цена и объемы добычи нефти) цепочки производства всей мировой стоимости (общий, без кавычек источник эффектов роста).

Модель (система координат, алгоритм принятия решений) не возникает из раздела рынка на квоты и прибыли. Модель формирует (создает) монополия на будущее, безальтернативность целей и способов развития (проект, смета, процент). А субъектность (ответственность за будущее, операционное управление проектом) не вытекает из объема товарооборота, положительного торгового сальдо, размера ВВП и бюджетного профицита.

Главным отличительным признаком (базовой характеристикой) субъекта политики является не следование правилам, а готовность (способность) изменять их – ломать чужие и утверждать свои правила. Способность ломать сложившуюся «нормальность» (в современной терминологии – «здравый смысл». – Л. К.), быть «ненормальным» в логике модели и с точки зрения носителей идеологии модели (нормальные подданные империи).

Обе правоустанавливающие (мировые) войны были вызваны борьбой США и Англии за право утверждать правила (стандарт), быть кредитором 1-го уровня (регулировать процент). За право монопольно определять будущее (устанавливать цену, оценивать и определять стоимость развития). За право осуществлять операционное управление ростом (инвестиции).