Смерть Гарфилда окончательно оформила Deep State («правительство de facto», по Ландбергу). Север окончательно победил Юг, корпорация – традицию. Merit system сменила Spoils system. Дефлятор получил свою долю (контрольный пакет) влияния на эмиссию (объем обобществленного долга, кредитный горизонт, масштабирование модели в пространстве и времени), устранив угрозу повторения «прецедента Гранта». Настало время трестов и синдикатов (централизация системы принятия решений).

Смерть Мак-Кинли закроет этап внутренней консолидации модели (концентрация потенциалов). Модель вышла за пределы США, при Рузвельте вслед за финансовой экспансией («дипломатия доллара») пройдет организационная (институциональная) перестройка мирового пространства. Иначе и быть не могло. Гражданская война показала: «обещания денег» (фиатная валюта, кредит) без Геттисберга (силовые гарантии исполнения обязательств) ничего не стоят.

Шок от падения добычи нефти в Пенсильвании на рубеже XIX–XX веков и опережающий рост добычи в Баку (угроза потери контроля над мировым дефлятором – источник «обещания денег») модель запомнит навсегда. Вопрос управления вновь открывающимися источниками дефляционных эффектов в других странах (подчинение) стал вопросом выживания модели, вопросом реалистичности проектных целей (первичные «обещания денег»).

Опыт борьбы за китайский рынок сбыта и контроль над Апшероном (Панамский канал, Испано-американская и Русско-японская войны) показал, что на международной арене (мировой рынок) модель может выступать только под эгидой National State (формат, читаемый другими акторами). Окончательная победа корпоративного стандарта будет отложена на потом – на время после подавления Старого Света и полного подчинения России.

Войны станут постоянными спутниками внешней экспансии модели (империализм «открытых дверей», демократизация). Внутри модели появится новая линия напряжения (драйвер развития). Вместо противостояния Север – Юг (минеральная и биологическая энергия) возникнет конфликт между дефлятором (нефть) и правом на эмиссию (процент), между размером кредита и его оценкой (стоимость).

Станет понятно, что механизм управления моделью (способность с высокой вероятностью прогнозировать последствия принимаемых решений) основан на перераспределении будущей стоимости в настоящем. Точнее, на соотнесенности дефляционного потенциала (фактическое, ограниченное объемом энергии пространство или тело роста) с предполагаемым результатом. Оценивается эта соотнесенность (реалистичность прогноза) в процентах, определяющих (устанавливающих) цену будущего или стоимость роста (плата за исполнение).

Станет понятно, что управляет моделью тот, кто прогнозирует (рисует будущее и гарантирует его исполнение), кто задает градиент движения, связывает существующее настоящее с предполагаемым (планируемым) будущим. А кто управляет (задает градиент), тот и оценивает. Процент – здесь не спрос и предложение ликвидности (ростовщичество), а наценка за будущее в цене настоящего.

Оператор модели не прибыль и затраты расписывает по отдельным графам в долларах или юанях (подводит итоговый баланс). Оператор уже на начальной стадии разработки проекта перераспределяет между всеми его участниками издержки роста (кто чем должен пожертвовать в пути) и возникающие эффекты роста (кто какие выгоды должен получить в итоге). Оператор решает судьбы людей, городов, штатов, стран…

Примером моторики модели может служить ответ компаньонов «J. P. Morgan & Company на выдвинутые против них обвинения в том, что своими финансовыми махинациями они вовлекли США в Первую мировую войну. Дело в том, что Дом Моргана выступал контрагентом по закупкам союзнических армий, получая за это комиссию в размере 1 %.

Компаньоны J. P. Morgan & Company тогда ответили, что только в одиннадцати из нескольких сотен компаний-контрагентов они владели акциями, и число этих акций не превышало 3 %. А потом пояснят: «У Дома Моргана нет необходимости владеть большой собственностью; вместо имущества Дом владеет техникой ведения дел, которой он торгует, избегая таким образом весьма реальных опасностей, связанных с владением имуществом»[233].

Новый драйвер (дефлятор – процент, объем кредита – его оценка) наполнил новым смыслом политическую систему Америки (противостояние республиканцев и демократов), внутренне уравновесил модель. Принципы работы J. P. Morgan & Company – баланс возможностей (ресурсы), желаний (потребности) и рисков (соответствие, соотнесенность одного с другим) – на долгие годы вперед станут главной статьей экспорта США. Экспортироваться будет технология сочленения природных и человеческих ресурсов (обеспечение связности, модель развития).

Сохранять баланс возможностей, желаний и рисков (войны, кризисы и революции – часть инструментария балансировки) модель сможет до 1971–1973 годов. С запуском рынка «бумажной нефти» (виртуальный дефлятор) предсказуемость будущего станет завышаться по отношению к настоящему (низкий процент) на постоянной основе.

«Бумажная нефть» (в отличие от товарной) не ограничена объемами добычи и запасов, снимает физический контроль за ростом дефляционного потенциала модели (пространство роста). С момента запуска рынка «бумажной нефти» (подчинение дефлятора перетоку капитала) будущее будет регулярно (систематически) подвергаться уценке (недооценка рисков неисполнения обязательств).

(Инфляция, мягкий дефолт обязательств будущего, как отмечалось уже ранее, – обязательное и необходимое условие функционирования модели. – Л. К.)

Плечо финансового инжиниринга (кредитный горизонт) выйдет за пределы реальных возможностей модели (непредсказуемость результата). Проект заберется слишком далеко в будущее, превысит физические возможности (тело) роста. Крах «империи зла» и раздел советского наследства восстановят баланс, но ненадолго. В 2008 году (реально в 2000-м) стартует Великая рецессия.

О финансовом инжиниринге и Великой рецессии подробно будем говорить во второй книге. Для первой книги важно то, что оба фактора (изменение внутреннего драйвера и значимость государственного обрамления на внешнем контуре) потребовали пересборки способа связности модели внутри матрицы (большего обобществления проекта). Дракон, только что расправивший крылья над всем миром, был обречен. Алтарь требовал новой жертвы.

Убийство Мак-Кинли и приход сумасшедшего (по определению Ханны) Рузвельта исправят сложившийся после убийства Гарфилда дисбаланс – внутриполитический перекос модели в сторону дефлятора (слишком много власти у Рокфеллера). Перекос, который фундаментально обеспечил эпоху создания трестов и монополий (оптимизация издержек). При Рузвельте будет решен целый ряд назревших системных вызовов (угрозы модели).

18 ноября 1903 года по договору Хэя – Бюно-Варийи Панамский канал за 40 млн долл. (1,231 млрд в эквиваленте 2021 года) перейдет в собственность Америки. Денег таких в бюджетной строке «Доходы США» не существовало, это было очередное «обещание денег». Посредником в сделке выступал J. P. Morgan & Company, а получатель средств до сих пор неизвестен. Договору предшествовали освобождение народа Панамы от колумбийского гнета и его демократизация. Под прицелом артиллеристских орудий линкоров ВМС США в Панаме пройдет «цветная революция», и она отделится от Колумбии.

Договор Хэя – Бюно-Варийи гласил: «Панамская Республика уступает Соединенным Штатам Америки на вечные времена права пользования, занятия и контроля в пределах десятимильной зоны земли и земли под водой для постройки, поддержания, эксплуатации, приведения в санитарное состояние и защиты названного канала…»[234]

5 сентября 1905 года в Портсмуте будет закрыта проблема с Транссибом и китайским рынком. J. P. Morgan & Company займет ведущее положение в синдикате, финансирующем строительство китайских железных дорог. А через год с небольшим (18 ноября 1906 года) в Федеральный окружной суд Восточного Миссури на основании закона Шермана будет подан антимонопольный иск против Standard Oil.

Это был не первый иск против империи. Летом 1907 года на рассмотрении у федеральной власти находилось семь исков к Standard Oil и ее филиалам, еще пять исков выдвинули власти Техаса, Миннесоты, Теннесси, Огайо и Миссисипи. Существовало даже антитрестовое решение суда штата Огайо 1892 года против Standard Oil, что стало причиной переименования и переезда компании в Нью-Йорк на Бродвей, 26.

Считается, что трест как организационная форма управления конгломератом предприятий через владение их активами группой физических лиц (траст), формально не связанных между собой, была придумана в 1882 году юристом Standard Oil Сэмюэлем Доддом. Но на деле траст был всего лишь документальным, юридически закрепленным оформлением базового принципа построения империи Рокфеллера с опорой на личные обязательства.

Американские корпорации не имели права владеть собственностью за пределами штата, в котором они были зарегистрированы. Поэтому в каждом штате присутствия была учреждена своя маленькая Standard Oil, принадлежала она не головной корпорации, а ее отдельным акционерам. Функции управления местными компаниями передавались группе попечителей, состав которой совпадал с составом акционеров головной компании.

По каждому направлению деятельности конгломерата создавался отдельный комитет, подотчетный группе попечителей. Никакой общей бухгалтерии, никаких совместных договоров, просто «дружественная политика в области производства и продаж нефтепродуктов» (эти принципы позже будут заложены в основу Международного нефтяного картеля «Семь сестер». – Л. К.). Мини-драконы, учрежденные в каждом штате, после создания холдинга будут переведены в прямую собственность Standard Oil of New Jersey, а при разделе империи обретут якобы самостоятельность.

Иск в Миссури был не первым, но стал последним среди длинной череды судебных процессов против Standard Oil (всего в 21 штате). Именно этот иск приведет к роспуску первого в мире треста, преобразованного в 1899 году в холдинг – держательскую компанию по владению и управлению акциями других компаний (тот же принцип Рокфеллера, но только модифицированный. – Л. К.).

Ответчиками по делу в Миссури, помимо холдинговой Standard Oil of New Jersey будут названы еще 79 корпораций и частных лиц США, включая Джона и Уильяма Рокфеллеров, Флаглера, Пэйна, Арчболда, Роджерса и Пратта. Свидетелями выступят более 400 человек. Суд исследует более 1300 документов. Окончательный объем материалов обвинения составит 21 том по 1000 страниц каждый.

Основными пунктами обвинения станут скидки, преференции и возвратные платежи со стороны железных дорог в пользу Standard Oil и ее мини-версия alter ego в разных штатах Америки; монополизация отрасли путем контроля над трубопроводами; контракты с конкурентами по ограничению торговли (картели); недобросовестная конкуренция, манипулирование ценами и шпионаж за бизнесом конкурентов; использование фиктивных компаний под видом независимых[235].

Даже Аллан Невинс, один из самых комплиментарных биографов Рокфеллера, не сможет избежать сарказма, когда будет приводить определения, которыми создатель Standard Oil в ходе судебного процесса описывал становление компании:

• железнодорожные скидки – это добровольная компенсация, выплачиваемая железнодорожными компаниями за большие услуги, которые были оказаны им в крайне невыгодном положении для получателя скидок;

• трест – благотворительное учреждение, созданное благодаря добровольному согласию конкурентов на поглощение, чтобы спастись от банкротства, в сочетании с гуманной консервацией и умелым использованием естественных ресурсов в интересах народа;

• богатство – результат постоянного заимствования денег у друзей и одинакового отношения к конкурентам[236].

Иллюстрация 32. Судья К. М. Лэндис машет пером на Дж. Д. Рокфеллера, сидящего на свидетельской трибуне, во время судебного разбирательства по делу Standard Oil 6 июля 1907 года

20 ноября 1909 года (Рузвельт уже покинул Белый дом) окружной суд Восточного Миссури вынесет решение. Standard Oil of New Jersey будет предписано освободиться от всех филиалов в течение тридцати дней. Компания подаст апелляцию в Верховный суд США, которую начнут рассматривать весной 1910 года. Окончательное решение будет вынесено 15 мая 1911 года, спустя 19 лет после решения суда Огайо о роспуске треста.

Постановление Верховного суда гласило, что холдинговая компания Standard Oil должна освободиться от всех своих филиалов в течение шести месяцев. Сделать это следует посредством передачи дочерним компаниям всего акционерного капитала, который ранее был обменян на акции Standard Oil of New Jersey. Компаниям и их сотрудникам запрещалось предпринимать любые действия по воссозданию объединения.

Акционерный капитал дочерних компаний распределили среди акционеров холдинга. Деление происходило по формуле простой дроби: знаменателем в каждом случае было 983 383 (число акций Standard Oil of New Jersey), а числителем – число акций «дочки», принадлежавшей холдингу. Каждая акция холдинга давала своему держателю пропорциональное право на владение акциями дочерней компании.

Например, Рокфеллер на момент роспуска Standard Oil of New Jersey владел 244 500 из 983 383 акций холдинга, что составляло 24,86 % уставного капитала. Пропорциональную долю он получил во всех дочерних компаниях холдинга. Иными словами, акции официально расчлененной империи остались во владении все той же группы лиц, выступавших ранее попечителями треста, а потом акционерами холдинга (Рокфеллеры, Харкнессы – Флаглеры, Пейны – Уитни, Арчболд, Боствик, Уорден и Пратт).

Точно сказать, в какой степени капитал империи остался централизованным, невозможно. Детальных данных о долях холдинговой компании в акционерном капитале ее «дочек» не существует. Да и не все имперские владения находились на балансе холдинга. С достаточной долей уверенности можно констатировать, что под контролем правления находилось более 83 % акций Standard Oil of New Jersey.

Во всяком случае Невинс пишет, что именно таким было соотношение капитала треста на момент решения суда в Огайо о его роспуске, переезда компании в Нью-Йорк с последующим созданием холдинга. 16,86 % акций треста, отмечает Невинс, находились во владении 1600 частных миноритариев, которые отказались после решения суда менять торгуемые на бирже бумаги треста, на акции неизвестных им и бирже компаний[237].

Точно можно сказать только то, что после роспуска Standard Oil в организации нефтяной отрасли принципиально ничего не изменилось. Заложенные Рокфеллером базовые принципы и вытекающие из них способы организации (вертикальная интеграция и жесткая система квотирования) сохранились. Базовых принципов было (и до сих пор остается) всего два.

Первый: спрос на нефть не определяет ее цену. Цена на нефть в 10 центов за баррель не предполагает десятикратный рост спроса по сравнению с нефтью по цене в 1 долл. за баррель. Объем потребляемой социумом (промышленностью и домохозяйствами) энергии для преодоления энтропии (удовлетворения жизненных потребностей) ниже необходимого уровня опуститься не может, то есть рынком не регулируется.

Второй принцип заключается в том, что каждый нефтедобывающий регион (компания, страна) должен иметь свою, строго определенную, долю рынка. Общая система (модель) работает только при картельном соглашении либо при единоличном контроле над распределением нефти. Если доля реализации нефти одним из игроков меняется бесконтрольно, то под угрозой дисбаланса оказывается вся модель (общественный уклад).

Вертикальная интеграция и квотирование добычи нефти – единственный способ управления моделью (возможность прогноза). Перспективы отрасли (рост потребления нефти, запас хода) определяются не балансом спроса и предложения (продажи), а объемами доказанных запасов и возможностью (цена) их извлечения. Нефть, подверженная девальвациям, зависящая от биржевых котировок, становится частью общей игры.

Иными словами, подчинение нефтяной отрасли рынку ведет к прямой зависимости уровня добычи от процента (спрос на деньги). То есть с учетом теории предпочтения ликвидности Кейнса и реальной монетарной практики цена на нефть (первичная стоимость) начинает зависеть от цены конечного, произведенного с ее помощью продукта (добавочная стоимость). Точка отсчета (нулевая отметка, репер модели) становится плавающей (телега оказывается впереди лошади).

Модель теряет ось координат (эквивалент, шкала оценок, возможность сравнивать), начинается игра с нулевой суммой, которая позволяет выставить любую цену будущего – безграничный, ничем (кроме амбиций) не подтвержденный кредит. Что и приведет в итоге к 2008 году и Великой рецессии, но об этом, как уже говорилось выше, подробнее будем говорить во второй книге.

Никакой конкуренции цен в нефтяной отрасли после роспуска Standard Oil не возникло. На месте большой Standard Oil появилось восемь маленьких: Standard Oil of New York, Standard Oil of Indiana, Standard Oil of Nebraska, Standard Oil of Kansas, Standard Oil of California, Standard Oil of Kentucky, Standard Oil of New Jersey, Standard Oil of Ohio. Восемь вертикально интегрированных «Стандартов» разделят между собой рынки территориально и функционально.

Конкуренция будет идти на уровне красивых картинок (рекламный плакат) и сервиса на АЗС. Цена будет общая, одна для всех. В 1895 году (закрытие Сипом биржевых торгов) цена на нефть составляла 1,09 долл. за баррель; в 1911-м (расчленение Standard Oil) – 0,61 долл.; в 1971-м (отказ от золотого содержания доллара) – 2,24 долл.; в 1973-м (точка перехода от картельного к «бумажному» механизму ценообразования) – 3,29 долл. По эквиваленту 2021 года это соответственно будет 35,16; 17,40; 14,99 и 20,08 долл. за баррель.

К 2001 году (старт Великой рецессии) от восьми региональных «Стандартов» в ходе реорганизаций и слияний останется три транснациональных: ExxonMobil, Chevron и BP. Дракон вернулся. Вернее, он никуда не улетал. У решения Верховного суда США о расчленении Standard Oil было всего два практических результата. Первый – рост влияния федерального правительства США на проектные решения. Второй – рост влияния Уолл-стрит (процент) на дефлятор.

Делить по решению суда пришлось не хорошо отлаженный прозрачный бизнес, а теневую империю – сложно организованный механизм обратных связей и личных взаимоотношений. На месте 983 383 акций Standard Oil of New Jersey вдруг (в течение 6 месяцев) из ниоткуда появился конгломерат, состоящий из огромного числа новых компаний (колоссальная коммерческая собственность).

Как отмечалось, под контролем империи на момент раздела находилось более 400 предприятий по всему миру, 90 тыс. миль трубопроводов, 10 тыс. железнодорожных цистерн, 60 океанских танкеров, более 200 пароходов и катеров. А еще были железные дороги, отели, банки, страховые агентства, угольные шахты, меднорудные и железорудные компании, земельные угодья, агентства недвижимости и транспортные компании. Это были отдельные, напрямую не всегда связанные с холдингом компании, которые координировались на уровне личных обязательств.

Денежная масса, обращавшаяся внутри империи Рокфеллера, была сопоставима с банковским капиталом всей Америки. Объем долговых обязательств Standard Oil равнялся объему государственных долгов США («обещания денег»). Реальных объемов и масштабов компании никто не знал тогда, не знает их никто и сейчас.

Биржа моментально бросилась осваивать ранее скрытую собственность, финансово непрозрачные (невидимые до этого фондовым рынком) активы. Понятно, что не вся собственность членов правления Standard Oil попала в «свет софитов», тем не менее скачок биржевых спекуляций был кратным. Например, личное (легальное) состояние Рокфеллера выросло в три раза.

В ходе процесса против Standard Oil один из ближайших советников Рокфеллера Фредерик Гейтс публично объявит, что состояние Рокфеллера составляет чуть менее 300 млн долл. К 1913 году (через два года после раздела) оно достигнет 900 млн долл. (24,633 млрд в эквиваленте 2021 года). За два года личное состояние Рокфеллера в 2,5 раза превысит сумму чистых активов всей Standard Oil на момент подачи иска (360 млн долл.)[238]. При этом у Рокфеллера, напомним, было менее 25 % акций холдинга.

Это не было расчленением или убийством дракона. Это был симбиоз. Standard Oil (нефть) и фиатная валюта (новая проектность) создали современную Америку. После выхода модели за пределы США либо Standard Oil должна была стать государством со всеми его институтами социального аудита (оценка, прогноз, выработка решения), либо государство должно было вписать Standard Oil в свой контур (социум, макросистема).

Государство не съедало империю Рокфеллера. Так это только кажется, или нам так это показывают. А Теодор Рузвельт не был тем «борцом с трестами», каким его старается представить официальная историография. В 1900 году, накануне прихода Рузвельта в Белый дом, в США было 149 трестов с общим капиталом 4 млрд долл. В 1909 году, когда он уходил, в стране было 10 020 трестов с капиталом 31 млрд долл.[239]

Процесс над Standard Oil был неизбежен, и Рокфеллер прекрасно понимал его причину. В ходе одного из судебных слушаний глава Standard Oil будет говорить о сильной конкуренции со стороны России, сетовать на Ротшильдов и Нобелей, угрожающих насытить нефтью и нефтепродуктами мировой рынок. Процесс был способом диффузии бизнеса и власти, воплотившейся для нас (наблюдателей) в образах Рокфеллера и Гарфилда.

27 мая 1908 года (судебный процесс над Standard Oil еще идет) Палата представителей Конгресса США проголосует, Сенат через два дня утвердит, а Рузвельт в ту же ночь подпишет закон Олдрича – Врилэнда, который ляжет в основу закона о Федеральной резервной системы. Закон Олдрича – Врилэнда разрешал банкам создавать ассоциации и получать у правительства США займы на суммы до 90 % их объединенных активов.

Стартует разгул кредиторов 2-го уровня (разогрев фондового рынка) под гарантии кредитора 1-го уровня (рост обобществленного долга). Акционерный капитал компаний будут раздувать непомерно для поглощения конкурентов, банкротить которых будут с помощью информационных войн и биржевых спекуляций. Информация (знание), как и время, станет рыночным активом. Схему Credit Mobilier of America масштабируют в качестве бизнес-эталона на всю Америку.

В 1892 году в Америке было всего 4047 состояний выше 1 млн долл., в 1915-м – 10 450, а в 1929-м – 38 889. Средний доход с капитала в 1 млн долл. вырос в 1914–1929 годах на 400 %. В 1914 году только 60 состояний в 20 млн долл. и выше давали годовой доход 1 млн долл., а в 1929-м таких хозяйств было уже 513 (прирост 700 %). Для сравнения: валовый национальный продукт США за эти годы вырос на 73 %, а население США (для понимания) – на 24 %[240].

Никаким ростом производительности труда или технологическим рывком эту динамику объяснить невозможно. Шел процесс масштабного перераспределения дефляционных эффектов внутри модельной матрицы.

Рокфеллер вопреки прежним своим установкам тоже примет участие в финансовом разгуле, подключится к фондовым спекуляциям, поучаствует в первом (если не считать гринбэки Гражданской войны) количественном смягчении. Первым QE были четыре выпуска облигаций Свободы (Liberty Bond) на сумму 16,7 млрд долл. Плюс «займ Победы» на 4,5 млрд долл. в 1919 году. Общая сумма «количественного смягчения» в эквиваленте 2021 года составила 370 599 000 000 долл.

На этот раз пузырь вздувался не под Гражданскую, Испано-американскую или Русско-японскую войну (территориальная экспансия модели вслед за финансовой), а под мировую (Первую мировую войну). Однако для детального понимания моторики модели и осознания необходимости контролировать «жизнелюбие» кредиторов 2-го уровня («инфузории Анохина», ООО) потребуется еще одна (вторая) Великая депрессия. А чтобы сдуть (наполнить реальными активами) пузырь – еще одна (Вторая) мировая война.

Потребуются Атлантическая хартия, Американо-английское нефтяное соглашение, Бреттон-Вудская конференция, прямая «оккупация» Старого Света, полное разрушение порожденной им колониальной модели и торжество «империализма открытых дверей» («Джентльменский капитализм»). Обо всем этом говорить будем в следующих главах, а пока про бессмертие Рокфеллера…