Успех первой русской приватизации и последующий нефтяной рывок России объясняют общепринятой (как в случае с Рокфеллером) мифологемой протестантизма: трудолюбие, бережливость, частная инициатива и предприимчивость. Доказательством успеха приватизации служат 3 млн рублей серебром, вырученные госказной за 500 гектаров нефтеносных участков Апшерона. Главный аргумент: сумма равна объему поступлений в казну от нефтяной отрасли за предыдущие 22 года действия откупной системы.

Против бережливости и трудолюбия возражений нет. Приведем другой пример, не укладывающийся в общепринятую формулу успешности. В 1873 году один из нефтеносных участков Баку был продан за 9055 рублей. Спустя 20 лет (русская нефть уже шла по Дунаю в Европу и по Суэцкому каналу в Азию) этот участок купят англичане за 5 млн рублей[120]. Стоимость участка в несколько саженей почти в два раза превысит рекордную выручку от приватизации нефтеносных угодий Апшерона.

Рост цены в 555 раз (9 тыс. и 5 млн) невозможно объяснить частной инициативой, а открывающимися в долгосрочной перспективе возможностями – легко и непринужденно. Чем долгосрочнее проект, тем выше объем обязательств (ответственность), тем масштабнее перспектива (уровень капитализации). Чего стоят рекордные 3 млн рублей серебром за всю нефть Апшерона на фоне кредитного пузыря («обещания денег»), раздутого к 1873 году (год русской приватизации) на нефти Пенсильвании? Приведем всего несколько цифр.

Только военных обязательств через Jay Cooke & Co было эмитировано на сумму 1,33 млрд долл. (27,2 млрд в эквиваленте 2021 года). Только на одном участке строительства Первой трансконтинентальной железной дороги США (Union Pacific) было освоено 94 млн долл. (1,9 млрд в эквиваленте 2021 года). Только за пять лет (1868–1873) в США было построено более 53 тыс. км железных дорог. Для сравнения: длина Транссиба (прорывной проект России, причина революции 1905 года и Русско-японской войны) – всего 8300 км.

Главным пунктом новых «Правил о нефтяном промысле», которые обеспечили рывок России, был не льготный режим налогообложения и не переход казенных промыслов в частные (протестантские, более усердные и трудолюбивые) руки. Главным был допуск к нефтяному промыслу всех желающих, без ограничений по сословию, вероисповеданию и гражданству.

Кстати, еще один (повторяется с завидным упорством) миф гласит, что Ротшильды пришли в Россию вопреки якобы традиционному русскому антисемитизму. Дескать, Александр II не смог отказать самому влиятельному еврею Европы. Приведем короткий список фамилий ведущих нефтяников (занимали ключевые посты) России того времени: Бардский, Гухман, Ландау, Пилькевич, Фин, Кон, Френель, Гинис, Галлай, Парижер, Арон, Эфрусси, Каган, Готлиб, Лейтес…

Отмена сословных и гражданских ограничений обеспечила доступ к русской нефти иностранного капитала (чужая проектность – долг, обязательства, гарантии, кредит). В Баку пришли Нобели (Швеция), Ротшильды (Франция), Сэмюэли (Англия). Фактически новые «Правила» вывели «Большую игру» в Евразии на иной (нефтяной) уровень, поменяли противостоящую России сторону (Англию – на США) и предопределили будущее мира (Новейшая история).

Кто стоял за «Правилами» субъектно (инициировал, продавил, проплатил), какие дворцовые тайны они хранят, неизвестно. Известно, что свой первый керосиновый завод в Баку Нобели купили в год вступления в силу «Правил». Известно, что при дворе императора Нобели занимали особое положение, так как снабжали оружием русскую армию. Известно, что Швеция являлась своеобразным alter ego Британии, а Нобели заседали в имперской комиссии по выработке мер против американского керосина.

Общепринятая версия прихода Нобелей в нефтяной бизнес мифологизирована (неправдоподобна) до предела. Людвиг Нобель послал в Баку своего старшего брата Роберта (дипломированного химика) купить древесину для ружей. Там Роберт заразился «нефтяной лихорадкой» и на выданные братом 25 тыс. рублей вместо древесины купил керосиновый завод. Так Нобели стали нефтяными магнатами. Полупустынный и степной (исключение – горы) ландшафт «лесистого» Азербайджана авторов мифа и его апологетов не смущает.

Как бы там ни было, через четыре года после вступления в силу новых «Правил» и приватизации (открытие внутреннего рынка России для иностранных инвестиций, пространство чужого долга) началась новая турецкая война. Принято считать, что война эта была помощью со стороны России братским православным народам Болгарии, Сербии и Черногории в их борьбе за свободу от турецкого гнета.

«Общественное мнение» Европы (газеты) вновь требовало от своих правительств самых решительных действий против варваров. Только в роли варваров на этот раз выступали не русские звери (московиты), а азиатские (турки). Особо усердно защищала интересы православных та самая английская Daily News, которая накануне Крымской войны сетовала на участь христиан в Российской империи.

В поддержку угнетаемых турками христиан выступили Чарлз Дарвин, Виктор Гюго, Оскар Уайльд, Джузеппе Гарибальди. Создатель современной Германии, первый ее канцлер Отто фон Бисмарк после жестокого подавления Портой «Апрельского восстания» в Болгарии (1876 год) заявил с трибуны Рейхстага, что гнусное кровопролитие в Болгарии лишает Турцию прав на место в сообществе европейских государств (прямо райский сад и джунгли, современный «цивилизованный мир» и Мордор. – Л. К.).

Англия, Австрия и Франция из христианской солидарности на короткий промежуток времени отвернулись от недавнего союзника, прикрыв глаза. Германия вновь имитировала нейтралитет. Русской армии потребовалось 9 месяцев (блицкриг), чтобы устранить все препятствия на пути англо-шведско-французского (он же – русский) керосина в Европу.

На Кавказском направлении русские войска перешли в наступление в мае 1877 года, 6 ноября был взят Карс, а 10 февраля 1878 года – Эрзерум. Кавказский гарнизон Турции был разгромлен начисто. На Балканах в июле 1877-го главные силы русской армии форсировали Дунай, а 8 января 1878 года взяли Адрианополь. Открылся прямой, без преград, путь (235 км) на Константинополь (Стамбул). Тут глаза у союзников Турции открылись, Англия и Франция ввели свои средиземноморские эскадры в Мраморное море.

Заключенный 3 марта 1878 года в Сан-Стефано мирный договор России и Турции цивилизованная Европа (к Англии и Франции присоединилась Австрия и Германия) не признала. По этому договору на Балканах возникала независимая Болгария (от Черного до Эгейского моря), а Россия получала выход в Средиземное море, минуя турецкое (реально – английское, последствие Балта-Лиманского договора) горлышко Босфора.

Оказалось, что с точки зрения Европы в защите нуждались не все православные Турции. 1 июля в ходе Берлинского конгресса, собранного лидерами Европы для ревизии договора Сан-Стефано, будет подписан Берлинский трактат. Автономное княжество Болгария урежут до Балкан. Территориальные приращения Сербии и Черногории аннулируют. Контроль над Эгейским морем вернут Порте (в смысле Англии), вновь продлив ее земли до Адриатики. Босния и Герцеговина станут частью Австрийской империи.

Берлинскому трактату предшествовал секретный договор Англии и Турции об оборонительном союзе (Кипрская конвенция, 4 июня 1878 года). В обмен на обещание сдержать Россию Турция отдавала Англии Кипр и обязалась согласовывать с ней все свои решения, касающиеся Малой Азии. Спустя два дня, за 8 дней до открытия Берлинского конгресса (6 июня), Англия и Австрия подпишут соглашение о единой позиции.

Практическим (изменение конфигурации Pax Britannica) результатом войны за освобождение православных на балканском направлении стал доступ России к устью Дуная (Бессарабия и левобережье), правый берег передали под контроль Румынии. А на кавказском театре боевых действий – присоединение к России Батума (Эрзерум пришлось вернуть).

С устьем Дуная (главная транспортная артерия Европы) все понятно. А вот Батум открывал русской нефти все мировые рынки. Кратчайший (единственно возможный на том уровне технологий) маршрут от Апшерона до Черного моря пролегал по Кура-Араксской низменности мимо Большого и Малого Кавказских хребтов и упирался в Батум. Железная дорога от Тифлиса до Поти уже была построена, но в Поти за ненадобностью (отсутствие экспорта) отсутствовал порт. Не хватало двух участков: Баку – Тифлис и Самтредиа – Батум.

Строительство Закавказской железной дороги (Баку – Тифлис – Батум) начнется в 1878 году сразу после подписания Берлинского трактата, а в 1883 году по ней пройдет первый состав с керосином. Инвестором дороги выступят французские Ротшильды, получившие это право в обмен на доступ к нефтяным промыслам.

Начинали свой бизнес в Баку Ротшильды с 12 десятин нефтеносной земли и одного завода, а к 1889 году они контролировали более 130 нефтяных предприятий Баку и Батума. Действовали Ротшильды по классической схеме (схеме становления Standard Oil): контроль за транспортировкой и кредитом («обещание денег»).

Михаил Лазарев в своем докладе отмечал: «Недостаток денег и огромные, ввиду этого, на них проценты были слишком очевидны… Они (Ротшильды. – Л. К.) занимаются главным образом тем, <…> что предлагают, как средство выйти из временных затруднений, ссуды под залог акций, всего из 6 % годовых, или под имущество с обязательством доставить определенное количество нефтяного товара в вагонах Закавказской железной дороги, которым бы названный долг погашался»[121].

Объем выделенного Государственным банком России кредита на развитие всей нефтяной промышленности составлял 500 тыс. рублей. Коммерческие банки ссужали под 20 %, ростовщики деньги на такое рисковое предприятие ниже чем под 40 % не давали. Ротшильды давали под 6 %, но расчет по кредиту зависел от объемов вывезенного из Баку в Батум керосина, то есть от Ротшильдов.

Сразу после вхождения в состав России Батум получил беспошлинный торговый режим (порто-франко), который отменят только в 1885 году. За это время объем добычи и переработки нефти в Баку вырастет в 35 раз. В 1874 году добыча составляла 4,7 млн пудов в год, в 1882-м – более 50,5 млн пудов, а в 1887-м – 155 млн пудов (18,5 млн баррелей)[122]. Напомним, Standard Oil к концу Долгой депрессии добывала в год 21,5 млн баррелей.

Чтобы отметить преимущество нового транспортного маршрута перед каспийско-волжским, приведем несколько цифр. Пуд русского керосина в Лондоне стоил 94 коп., в Гамбурге – 98 коп., в Москве – 1 руб. 16 коп., а в Петербурге – 1 руб. 33 коп. С запуском дороги Баку – Батум экспорт стал быстро расти. В первый год было экспортировано 25 тыс. т. керосина, а в 1890 году – 620 тыс. т (19,7 млн галлонов). Экспорт русского керосина не соответствовал американскому (551 млн галлонов) при почти одинаковых объемах добычи нефти.

Причин у такого перекоса могло быть несколько: качество нефти, технология и масштабы переработки, процент выхода керосина (легкая нефть Пенсильвании давала более высокий процент), объем внутреннего потребления и т. д. Важно также понимать, что статистика русской империи не обеспечивала должного описания положения дел в отрасли, что сильно затрудняет сводный анализ.

Справочник Министерства финансов Российской империи «Народное хозяйство в 1913 году» приводит объемы добычи нефти начиная с 1885 года. Разбивает их по районам добычи и поставкам в точки перевалки; показывает внутреннее потребление керосина и вывоз нефтепродуктов из Баку по разным маршрутам, рост глубины скважин и объемы фонтанирующей нефти. Данные интересны и важны сами по себе, но они не отражают влияния русской нефти на мировой рынок, не дают целостную картину.

График 2. Рост и падение добычи нефти в Российской империи с 1885 по 1913 год

Для дальнейшего повествования принципиально помнить: согласно параметрам модели, максимальный дефляционный эффект достигается при цене нефти на минимуме, необходимом для воспроизводства добычи. Первая добавочная стоимость извлекается на стадии перевозки и переработки. Рокфеллер, построивший на этих принципах империю, считал людей, занимающихся только добычей нефти, как мы помним, грязными старателями.

Экспортировался бакинский керосин преимущественно (70 %) на европейский рынок, 30 % керосина уходило в Восточную Азию. Керосин Ротшильдов и Нобелей продавался в Англии, Австрии, Бельгии, Греции, Германии, Голландии, Франции, Португалии, Японии, Китае и на Филиппинах. Монополия Standard Oil была разрушена в рекордные сроки.

«Зона русской конкуренции» расползалась по карте в геометрической прогрессии, превращаясь в «русскую угрозу». Начиналась новая (нефтяная) «Большая игра». Начинался путь России к революции 1905 года и очередной «нефтяной» войне. Войне с Японией.