Первую смерть, положившую начало Большой Московской Катастрофе, официально зарегистрировали в два пополудни.

Конечно, всё началось с гибели Мирам Абашевой, но, во-первых, к тому времени о ней помнили только люди, так или иначе связанные с расследованием, во-вторых, законы медиарынка требуют, чтобы «первая смерть» случилась в первый день эпидемии – так драматичнее. Ну, а если быть совсем точным, до скрупулёзности, то вычислить «первую» смерть в многомиллионном мегаполисе невозможно в принципе, но всё те же законы медиарынка гласили, что она необходима, что кто-то должен официально открыть счёт жертвам, и выбор пал на коренного горожанина Ëрмурода Атаева, уважаемого владельца магазина текинских ковров на Ордынке. В два пополудни Ëрмурод пил чай с друзьями, вёл приличный разговор, перебирая чётки, но неожиданно вздрогнул, замолчал, глядя на свои руки, затем попросил передать жене и детям, что он их очень любит – во всяком случае, именно так говорили друзья, после чего стал медленно разваливаться на куски, демонстрируя окружающим все признаки классического разлома. Разумеется, поднялась суета. Кто-то стал звать врача, хотя его появление было сколь неотвратимым, столь и бессмысленным; кто-то предлагал звонить в полицию, кто-то в Биобезопасность; а независимый блогер Гарягды повёл прямую трансляцию, взяв умирающего в кадр крупным планом, и благодаря этому уважаемый Ëрмурод вошёл в историю. Ну а если быть на сто процентов точным, то в два пополудни никто ещё не знал, что Ëрмурода назовут первой официальной жертвой Большой Московской Катастрофы. В то мгновение ещё не появилось само сочетание – Большая Московская Катастрофа. И никто не представлял, что грядёт. Все молча смотрели, как владелец лавки текинских ковров разламывается, а когда действо закончилось, кто-то сказал:

– Ëрмурод не использовал столько генофлекса, чтобы проскочить «барьер 66».

– Откуда ты знаешь?

– Он сам говорил.

– Он мог врать.

– Зачем?

– Приличные люди стыдятся принимать много генофлекса.

– Чего тут стыдиться? – громко спросил невысокий брюнет с атлетической фигурой, которую он старательно подчёркивал облегающей одеждой. – Все сидят на генофлексе.

Остальные мужчины, подкачанные красавцы с идеальными зубами, волосами и полным отсутствием морщин, помолчали, после чего дружно посмотрели на того, кто упомянул о стыде. На человека, который абсолютно не выделялся в толпе следящих за собой мужчин, лет двадцати-тридцати.

– Мы не любим об этом говорить, – стушевавшись, объяснил он свои слова.

– А-а, ты об этом.

– Только об этом.

– Тогда ладно.

И все вновь обратились к останкам Ëрмурода.

Даже в таком большом городе, как Москва, смерти от разлома не происходили каждые пять минут. Редкостью они, конечно, не были – всякий может заиграться, но гибель Атаева должна была вызвать интерес только у его родственников, знакомых да уличных зевак, но привлекла внимание тем, что из подъехавшего медицинского фургона вышли не просто врачи, готовые зафиксировать очередную смерть понятно от чего, а специалисты в защитных комбинезонах уровня АА: полностью запаянных, несмотря на жаркую погоду, и в респираторах самого высокого класса. Люди изумились. Однако выразить своё удивление или хоть как-то среагировать не успели, потому что ещё через несколько секунд раздался следующий крик – полный ужаса и боли. Его издал подкачанный брюнет в облегающей одежде. Издал, увидев, как разламывается его левая рука.

– Нет…

– У него разлом!

– Ещё один?

– Два подряд?

– Что происходит?

– Двадцать процентов! – взвизгнул несчастный. – У меня всего двадцать процентов!

А в следующий миг рухнул на землю.

Люди замерли в полнейшей растерянности, камера блогера Гарягды заметалась между специалистами в комбинезонах и трупами, потому что два разлома рядом случались крайне редко, и кто-то за кадром громко спросил:

– Это что, теперь заразно?

А оказавшийся рядом специалист машинально подтвердил:

– Да.

И вот тогда началась паника. А вместе с ней – Большая Московская Катастрофа.

* * *

– Никто ничего не понимает, а самое главное – отсутствуют какие-либо официальные объяснения. Пресс-служба Биобезопасности распространила заявление, что проводится тщательное расследование происходящего, о результатах которого будет сообщено незамедлительно. Пока же гражданам рекомендуется не покидать квартиры…

Паскаль переключил коммуникатор на другой новостной канал.

– Множественные смерти от разлома фиксируются во всех районах Москвы. Если верить свидетельствам очевидцев и видео, которые со страшным постоянством появляются в Сети, число жертв необъяснимой эпидемии уже перевалило за три тысячи человек…

Помочь которым врачи не могли при всём желании, поскольку лекарства от разлома не существует.

– Бригадам «Скорой» и «Неотложной» помощи приказано в обязательном порядке использовать костюмы биологической защиты класса АА, из-за чего они становятся объектами агрессии. В настоящий момент зафиксировано уже пять случаев нападения на сотрудников медицинских служб с целью завладения костюмами. Полиция напоминает, что данные преступления классифицируются как особо тяжкие…

Следующий канал.

– Перестрелка у аптеки завершена. Полиция ведёт поиск участников, однако он осложнён продолжающимися в районе волнениями. Напомним, что некоторое время назад группа агрессивно настроенных мужчин ворвалась в аптеку и потребовала «лекарство от разлома». Аптекарь попытался объяснить, что такого не существует, что вызвало у нападавших дикую ярость. Они подожгли аптеку и принялись зверски избивать владельца, продолжая требовать несуществующее лекарство. Подоспевшим полицейским удалось спасти несчастного, однако затем сотрудникам правоохранительных органов пришлось отступить…

Следующий канал.

– …Огонь распространяется, поскольку толпа мешает машинам противопожарных служб подъехать к горящему зданию…

Следующий канал.

– …Патрулирующие город беспилотники переведены в режим «Бунт». Если управляющая нейросеть определит ваши действия как преступные, по вам будет нанесён удар электрошокером. Если этого окажется недостаточно и вы продолжите совершать преступные действия, управляющая нейросеть получит право на применение боевого оружия. Внимание! Все патрулирующие город беспилотники…

– Режим «Бунт», – пробормотал Паскаль. – Ожидаемое решение…

И даже, наверное, немного запоздалое. Массовые и пока необъяснимые смерти от разлома повергли город в шок, шок вызвал панику, а паника всегда приводит к агрессии. Первые вспышки уже происходят – обезумевшие от страха люди требуют от фармацевтов и врачей того, чего не существует, нападают на экипажи карет «Скорой помощи» и отбиваются от пытающихся навести порядок полицейских. Если не проявить твёрдость, то вечером или, что вероятнее, ночью город накроет кровавый бунт. О себе Паскаль не беспокоился: его биотерминал был надёжно защищён, мог выдержать и налёт грабителей, и штурм вооружённой толпы. Полицейские убежище фрикмейстера, конечно же, возьмут, но даже им придётся повозиться. А погромщики точно пройдут мимо, чтобы отыскать жертву попроще. Осаду Паскаль тоже мог пересидеть, поскольку заранее позаботился о запасе еды и воды. Но теперь в его жизни появился человек, о котором он беспокоился намного сильнее, чем о себе. Человек, чьи здоровье и безопасность имели для Паскаля наивысший приоритет.

– Джада!

– Паскаль, привет, – радостно отозвалась девушка. – Как ты?

– Как ты? – тут же спросил фрикмейстер. – Где ты?

– Я с отцом.

– С вами всё в порядке?

– Всё в порядке, милый, мы заперлись в квартире, которую снимаем, и никуда не выходим. Здесь безопасно.

– Ты уверена?

– Да. – Девушка постаралась, чтобы голос прозвучал очень твёрдо. – Безопасно, насколько сейчас вообще может быть безопасно.

– Ты ни с кем не контактируешь?

– Нет. Мы выполняем инструкции. – Джада помолчала. – Ты знаешь, что происходит?

– Могу поделиться слухами, которыми обмениваются фрикмейстеры, – медленно ответил Паскаль. – И эти слухи мне не нравятся.

– Говори, – попросила девушка.

– Говорят, Москву накрыл поражающий генофлекс вирус.

– И он вызывает разлом?

– Да.

Несколько мгновений Джада молчала, а затем очень тихо произнесла:

– Но это означает, что все жители планеты находятся под угрозой смерти.

– Поэтому я и сказал, что слухи мне очень и очень не нравятся, – угрюмо ответил фрикмейстер. – У вас есть еда? Вода?

– Да, милый, всё есть. – Джада улыбнулась. – Спасибо, что беспокоишься.

– У меня хороший запас и надёжное убежище. Если что – ты знаешь, где меня найти.

* * *

Закончив разговор, Джада несколько секунд смотрела на погасший экран коммуникатора, сняла умные очки и перевела взгляд на отца.

– Ты всё слышал.

– Он уверен, что это вирус, – заметил Кармини.

– Они оба уверены, – с нажимом произнесла Джада, напомнив о предыдущем разговоре – с Весёлым Бобом. – По всей видимости, у них один источник информации.

– Допустим, – согласился Габриэль. Но согласился только для того, чтобы не спорить с дочерью. – Ты поедешь к Паскалю?

– Да.

– Потому что веришь, что это он? Или потому, что веришь, что это не он?

– Я поеду к Паскалю. – Девушка дала понять, что решения не изменит.

Тем не менее Кармини попытался его оспорить и очень мягко попросил:

– Давай ты ни к кому не поедешь?

– Будет лучше, если поеду. – Его настойчивость не обидела Джаду, и говорить она продолжила очень ровным, спокойным тоном.

– Почему?

– Только так мы сможем сохранить отношения.

– Твои с ним?

– Нет, папа, мои с тобой. – Теперь она смотрела ему в глаза.

– Всё настолько серьёзно? – угрюмо осведомился Габриэль.

– Ты знаешь, что есть правила, которые я никогда не нарушу, – прежним, ровным настолько, что он казался механическим, голосом сказала Джада. – Но появились новые правила, которые я не хочу нарушать.

– Откуда они взялись?

– Я их ввела. – Она выдержала короткую паузу и, прежде чем изумлённый Кармини ответил, продолжила: – Кроме того, в моём присутствии никто не наделает глупостей и вероятность компромисса поднимается до восьмидесяти пяти процентов.

– Всего до восьмидесяти?

– В моё отсутствие вероятность компромисса составляет одиннадцать процентов.

– При твоём отсутствии, – зачем-то поправил её Габриэль.

– Пусть так.

Кармини погладил бороду, вздохнул и сдался:

– Мы сделаем так, как ты хочешь, дочь.

– Хочу. – Джада вновь помолчала. – И так – разумно.

* * *

Самое страшное – это полное непонимание происходящего.

Смерть ходит вокруг. И не просто вокруг – она совсем рядом. Смерть забирает людей по одной лишь ей известным правилам – и это страшно. Смерть может настичь тебя где угодно: в квартире, на улице, в метро, мобиле или коптере – и это страшно. Тот, кого она забирает, переживает все симптомы разлома, кричит, умоляет о помощи, кричит от боли и снова умоляет – перед тем, как замолчать навсегда. А люди затыкают уши и отворачиваются, и бегут прочь – и от криков, и от страха заразиться. Потому что никто не знает, как смерть делает выбор. Почему касается одних и проходит мимо других? Где таится опасность?

Непонимание.

Первые два часа Большой Московской Катастрофы – это полное непонимание происходящего и как результат – паника. Люди бросились по домам, ведь когда не знаешь, что делать, нужно спрятаться, а прятаться лучше всего в знакомом месте. Некоторые из тех, кто поспешил домой, до квартир не добежали. Или не доехали. Другие умерли в домах, заперевшись на все замки, и потом, когда всё закончилось, погребальные команды ещё долго обходили дома и вскрывали квартиры в поисках мёртвых тел. Но большинству удалось спастись. Они ещё не знали, что по Москве гуляет вирус – только догадывались. Не знали, что новый штамм передаётся воздушно-капельным путём. Ничего не понимали, включали новостные каналы и смотрели репортажи вперемешку с трансляциями блогеров и обычных людей, смотрели видео, снятое из окон, или сами стояли у окон, высматривая на опустевших улицах тех, кто закричит, начнёт молить о помощи, а потом упадёт и останется неподвижным. Потому что лекарства от разлома не существует. Таких видео было очень много, и смотрели их не только москвичи, но и весь мир – в ужасе. Смотрели, а потом машинально переводили взгляды на свои руки, пытаясь разглядеть следы приближающегося разлома: никто ведь не знал, что происходит в Москве, а когда не знаешь, обязательно примеряешь происходящее на свой город… На себя.

И лишь через два часа после смерти Ëрмурода Атаева всё стало понятнее. И страшнее. Через два часа военные доложили о завершении формирования карантинного кольца, и в Сети появилось обращение, подобного которому не было тридцать лет – со времён пандемии SAS.

– Граждане! Внимание! В Москве объявлен высший уровень биологической опасности. Выявлен штамм поражающего генофлекс вируса, передающийся воздушно-капельным путём. В городе объявляется бессрочный карантин. С шестнадцати часов сегодняшнего дня и вплоть до особого распоряжения вводится полный запрет на выезд из Москвы. Не пытайтесь покинуть город! Карантинные отряды будут открывать огонь на поражение. Доверяйте только официальным сообщениям. Выполняйте инструкции и приказы. Предпринимайте все рекомендуемые меры предосторожности…

* * *

– Оставайтесь в своих домах и квартирах. Сведите к минимуму контакты с окружающими. Используйте защитные маски или респираторы. Не выходите из дома без крайней необходимости!

Кравец убрал звук и посмотрел на Джереми Янга, директора московского бюро Департамента биологической безопасности:

– Это серьёзно?

– Абсолютно серьёзно, – подтвердил Янг.

– Такие меры принимаются при угрозе вируса, распространяемого воздушно-капельным путём, – заметила сидящая рядом с Кравецом Альбертина. – А ты говорил, что он передаётся только через кровь.

– Первый штамм передавался исключительно через кровь. Теперь вирус мутировал. – Янг выдержал паузу. – Или террористы запустили следующую версию.

– Зачем, в таком случае, они показали первый штамм? – не поняла Альбертина. – Привлечь наше внимание?

– Глупость какая-то, – проворчал Кравец.

– Поймаем того, кто всё это устроил – узнаем, – пообещал Янг.

– А вы поймаете?

Вопрос повис в воздухе.

– Джереми, расскажи, что происходит? – попросила Альбертина, которая не хотела ни смущать, ни раздражать директора бюро. – В первую очередь меня интересует возможность покинуть город.

– Нет, – качнул головой Янг.

– Нет? – прищурился Кравец. – Что значит «нет»?

Он не понимал, как можно в данном случае услышать «нет» – ведь речь шла о жизни и смерти.

– У меня есть чёткие инструкции, – твёрдо ответил директор бюро. – Только в случае крайней необходимости.

– Инструкции на наш счёт? – уточнила Альбертина.

– Они боятся, – объяснил Янг, и так ответил на вопрос. – Они очень сильно испугались и никого не выпустят из Москвы. Во всяком случае, в ближайшее время.

– Так вот почему я ни до кого не могу дозвониться. – Кравец выругался. – Уроды.

Янг оставил заявление владельца «General Genetics» без комментариев.

– В таком случае, давайте обсудим безопасность зоны Би-3, – предложила Альбертина.

– Введён в действие план «Крепость», – тут же ответил Янг. – Охрана удвоена, все сотрудники зоны, включая моих людей и служащих корпораций, находятся здесь. Покидать территорию им запрещено.

– А их семьи?

– Тоже здесь.

– Тебе не плевать на их семьи? – удивился Кравец.

– Защищать своих детей они будут с большей яростью, чем нас с тобой, – улыбнулась Альбертина.

Янг кивнул, показывая, что полностью согласен с выводом молодой женщины. Кравец же на мгновение поджал губы, но сдержался и тут же спросил:

– Будем защищать весь лес?

– Мы не можем позволить себе распылять силы, – ответил директор бюро. – Въездной КПП работает, но в случае возникновения проблем сотрудники отступят без дополнительного приказа. Территорию мы контролируем с помощью беспилотников, но в целом сосредоточимся на охране собственно зоны. Внешнее ограждение под напряжением, а также я распорядился поднять вторую стену…

– У нас и такая есть?

– Она находится позади основной и превращает три корпоративные башни в единую цитадель. Не волнуйтесь, господа, в Би-3 вы в полной безопасности. Запасов хватит минимум на месяц. В самом же крайнем случае…

– Мы улетим, – закончил за него Кравец.

– Совершенно верно. – Янг даже в лице не изменился.

– Спасибо, Джереми. Не знаю, как Альбертину, но меня вы успокоили.

Последнюю фразу Кравец произнёс тоном «а теперь – до свидания», и понятливый Янг поднялся с кресла.

– У меня масса дел, господа, с вашего позволения, я откланяюсь.

– Конечно.

Кравец проводил директора бюро взглядом, а когда за ним захлопнулась дверь, резко повернулся к молодой женщине:

– Твоих рук дело?

– Эдди? – Альбертина ответила Кравецу изумлённым взглядом. – С чего ты взял?

– Ты хочешь оказаться за столом и…

– Эдди, я хочу оказаться за столом, а не сломать его, – перебила Кравеца женщина. – Ты действительно не видишь разницы?

– Я вижу разницу, но знаю, что ты готова на всё!

– Объясни, пожалуйста, потому что я не поспеваю за ходом твоих мыслей. – Альбертина добавила к ответу выразительный взгляд. – И, пожалуйста, налей себе чего-нибудь крепкого – тебе нужно успокоить нервы.

Несколько секунд Кравец тяжело смотрел на молодую женщину, затем поднялся, подошёл к бару, налил в бокал коньяка, но возвращаться в кресло не стал. Сделал большой глоток и, вновь переведя взгляд на Альбертину, бросил:

– Вирус обрушит рынок!

– Объясни, пожалуйста, как это у него получится?

– Пожалуйста! Вирус бьёт по генофлексу, вызывая разлом. Как следствие, возникает чудовищная паника… В общемировом масштабе…

Он замолчал. Она не мешала ему думать. Он налил себе ещё коньяка. Она улыбнулась.

– Что мне в тебе всегда нравилось, Эдди, так это твоя эмоциональность. Большинство наших друзей чересчур прагматичны, холодны, но ты сначала чувствуешь и только потом думаешь. Многие считают это недостатком, но именно это меня в тебе привлекает. Это делает тебя настоящим, Эдди. Живым.

– А ты что-нибудь чувствуешь? – глухо спросил Кравец.

– К тебе?

– Да.

– Я только что об этом сказала, милый, налей мне, пожалуйста, белого вина. – Альбертина удобнее устроилась в кресле. – Да, ты прав, сначала все запаникуют. Возможно, учинят какие-нибудь бунты и погромы, сопровождаемые грабежами и насилием – им нужно будет выплеснуть свой страх. А затем все успокоятся и вернутся в биотерминалы, потому что не могут отказаться от генофлекса. Эдди, я думала, ты это понимаешь: никто не может отказаться от генофлекса, даже мы с тобой. Пандемию никто не отменял, SAS продолжает блуждать по свету, и если мы прекратим принимать генофлекс, то начнём подыхать от анафилактического шока. Генофлекс – это наш воздух, мы дышим им и в хорошую погоду, и во время урагана, пыльной бури, грозы, торнадо и прочих неприятностей, потому что если мы не будем дышать – мы умрём. Если мы перестанем принимать генофлекс – мы умрём. Другими словами, милый, этот рынок невозможно обрушить.

– Тогда зачем всё это? – Кравец мотнул головой в сторону окна.

– Им что-то нужно.

– Было бы нужно, они бы угрожали, а не выпустили вирус на свободу.

– Значит, они уверены, что их вакцина работает.

– Думаешь, у них есть вакцина? – оживился Кравец.

Альбертина с огромным трудом удержала ехидное замечание, ограничившись коротким:

– Не сомневаюсь, что есть.

– Интересно, сколько они за неё запросят?

– Не уверена, что вопрос в деньгах.

– Почему? – искренне удивился Кравец. – Всё в конце концов упирается в деньги.

– Где? – поинтересовалась Альбертина.

– Что «где»? – Он был взволнован и потому тупил.

– Всё упирается в деньги у низших, которых мы убедили, что нет ничего важнее, и заставили посвящать свою жизнь складыванию бумажек или пересчёту цифр в банке. Для них действительно нет ничего важнее. Но тебе ли говорить о деньгах? – Альбертина подняла брови. – Ты хоть примерно представляешь, активы какого размера контролируешь?

– Очень приблизительно представляю, – признался Кравец.

– Именно. Мы давно перестали пересчитывать миллиарды. Зачем? Ведь это наша планета.

– Мы владеем экономикой, а значит, правим с помощью денег.

– Деньги – всего лишь инструмент, – не согласилась Альбертина. – Раньше мы правили с помощью оружия. Потом – с помощью денег. Потом мы обратили в свою собственность всё, что у них есть: они арендуют квартиры в наших домах на нашей земле, покупают у нас одежду и продукты, работают и общаются с помощью приборов, которые мы им продаём, пользуются нашими приложениями, регулярно продлевая подписку, и хранят результаты своего труда в принадлежащем нам «облаке». И всё это мы можем у них отнять в любое мгновение. Но теперь добрались до основы. Мы имеем власть над людьми, потому что контролируем их. Они наши с потрохами. Они красивы – благодаря нам. Они необычны – благодаря нам. Они с лёгкостью справляются с любыми болезнями – благодаря нам. Они живут дольше – благодаря нам. Они получают от жизни удовольствия, о которых даже мечтать не могли – благодаря нам. И скажу больше: они живут благодаря нам. Сто процентов населения планеты сидит на генофлексе, а генофлекс – это наш продукт. Мы имеем власть, какой не было ни у кого до нас. Ни у Александра Великого, ни у римских императоров, ни у англичан в девятнадцатом веке – ни у кого не было такой власти над планетой, какой мы обладаем сейчас. Без нас они умрут. Вот что на кону, милый. – Альбертина помолчала. – Поэтому я искренне надеюсь, что люди, которые сумели придумать поражающий генофлекс вирус, запросят не деньги.

– Надеешься?

– Не люблю разочаровываться.

– А что они могут затребовать?

– Зависит от того, как быстро мы сможем создать свою вакцину. – Альбертина замолчала, но заметив, что Кравец не собирается отвечать, вопросительно подняла брови. – Как быстро?

– Понятия не имею.

– А предположения есть?

Заминка была вызвана тем, что Кравец, в отличие от Альбертины, плохо разбирался в деталях доставшегося от родителей бизнеса.

– От месяца до трёх, в зависимости от того, сколько ресурсов Би-3 бросят на исследования.

– Думаю, бросят много…

– А три месяца на карантине – не такой уж большой срок. – Кравец окончательно приободрился. – Получается, им нечего нам продать?

– Я не особенно сведуща в биологии, но предполагаю… Только предполагаю, что при создании вакцины от чужого вируса могут возникнуть… заминки.

– Такое возможно, – не стал отрицать Кравец. – Поэтому, если владельцы вируса выдвинут разумные условия, их скорее всего примут.

– Примут и выполнят?

Кравец улыбнулся:

– А ты бы выполнила?

Альбертина мягко улыбнулась.

– Вот и ответ на твой вопрос. – Его голос стал очень жёстким. – Никто не смеет выдвигать нам ультиматумы.

– Значит, условий не будет.

Неожиданное заявление поставило Кравеца в тупик.

– В таком случае, для чего всё это?

Альбертина допила вино, помассировала левый висок кончиками указательного и среднего пальцев и мягко ответила:

– Вполне возможно, Эдди, что игра ведётся не против нас, что все эти тысячи смертей лишь способ привлечь чьё-то внимание.

– Чьё?

– И почему ты ни разу не упомянул дарвинистов? На мой взгляд, они в таких делах главные подозреваемые.

* * *

– Когда ты с ней говорил? – резким тоном уточнил Терри.

– Три минуты назад, – ответил Уваров.

– И?

– Пока всё в порядке. Ждёт нас.

– У неё есть оружие?

– Пистолет.

– Она умеет с ним обращаться?

Вопрос вызвал заминку.

– Айвен?

– Обращаться умеет, я сам учил, однако… Бесс жёсткая, но больше в общении. Может поставить человека на место одним только голосом, но она… – Уваров вздохнул. – Она не убийца.

– Надеюсь, ей не придётся ею стать, – очень серьёзно ответил Соломон. – Мы успеем.

– Я знаю.

Половину ряда на перекрёстке перегораживал стоящий наискосок мобиль. Дверца открыта, рядом лежит человек, мужчина или женщина, непонятно, но ясно одно – мёртвый. Среагировать на внезапно появившееся препятствие Уваров не успел, а просто сбил машину с дороги таранным бампером. Их, конечно, тряхнуло, но бюджетный мобиль был не тем препятствием, которое способно остановить разогнавшийся бронированный внедорожник.

– Теперь доволен, что мы поехали на моей машине?

– Обсудим позже.

– Не хочешь признавать очевидного?

– Не хочу отвлекаться.

От бешеной гонки по московским улицам, опустевшим, но не пустынным. Добрые горожане поспешили выполнить указания властей и заперлись в домах, но на улицы вышли те, кого страх привёл в бешенство. Или в отчаяние. Те, кто не смог отделаться от мысли, что сегодняшний день может стать последним в их жизни. Что генофлекс, который продлевал молодость, дарил здоровье, время и позволял менять себя… теперь способен их убить. Не он, а вирус, но это никого не волновало, потому что причиной смерти был генофлекс. Он предал. Теперь он мог отнять всё, что дал.

Страх. Отчаяние. Ярость.

Те, кто не смог с ними совладать, вышли на улицы. Крушить всё вокруг. Выплёскивать ярость на тех, кто подвернётся. Но в первую очередь на тех, кто, по их мнению, был виноват в случившемся. Не создатели вируса – о них никто не думал. Ярость погромщиков обратилась на вампиров, но обратилась не просто так – её умело подогрели те, кто хотел, чтобы по Москве гулял не только вирус, но и огонь. В Сети появилась информация о том, что Мирам была вампирессой и заразилась через кровь, что вирус появился из-за вампирских «развлечений», а потом мутировал и стал атаковать обычных людей.

История была шита белыми нитками, но подали её настолько профессионально, что никто не задумывался о нестыковках. Да и кому интересны нестыковки, если виноватые найдены?

– Вирус появился из-за их противоестественной тяги к человеческой крови! Вампиры принесли в наши дома большую беду!

И когда пришло первое сообщение о нападении на одно из вампирских логов, Терри хмыкнул:

– Неожиданно. Хотя… пожалуй, объяснимо.

А Уваров выдохнул:

– Бесс.

– Что не так? – не понял Терри.

– Она вампиресса.

И Соломон подобрался:

– Где она?

– Сидит в моей квартире.

– Соседи знают, что она вампиресса?

– Да.

– Поехали. – У него даже мысли не возникло, что они могут не поехать. У него даже мысли не возникло, что напарник может отправиться спасать любимую один.

– Спасибо, – пробормотал Иван.

– Заткнись.

И теперь они мчались через охваченный огнём и вирусом город на тяжёлом внедорожнике.

* * *

Дома стояли недалеко друг от друга, и Бесс отчётливо видела вышедшего на балкон мужчину даже из глубины комнаты – по понятным причинам вампиресса старалась как можно реже подходить к окнам. Но шторы не задёргивала, чтобы не привлекать внимания, оставила только тюль. И сквозь него она увидела на балконе мужчину. Крупного, высокого, мощного, с окладистой чёрной бородой и, как все в этом мире – неопределённого возраста, от двадцати до ста, а может быть, и старше. Бесс видела его отчётливо, а он её – нет, не мог разглядеть через расстояние и тюль. А скорее всего, просто ему было не до того, не до разглядывания соседских окон. Мужчина посмотрел выше крыш старых домов, несколько мгновений не сводил взгляд с колокольни, что виднелась на востоке, потом вздохнул и поднял руки. Не вверх, а перед собой, чтобы посмотреть на них, но не с ужасом, а с грустью. С ужасом смотрела Бесс, потому что знала, что видит сосед на своих руках. А умирающий мужчина смотрел с грустью. Даже не кричал, хотя ему было больно. Смотрел. А затем перевалился через перила и полетел вниз, на камни старого двора. Мёртвый. Разломанный вирусом, которому ещё не придумали названия, который непонятно где бродит и как долго сидит в организме, прежде чем убить. Вирусом, о котором никто ничего не знает, и вся Москва увлечена игрой в «русскую рулетку» с неизвестным количеством патронов и непрерывно щёлкающим курком.

«Да или нет?»

Щёлк.

«Да или нет?»

Щёлк.

И все смотрят на руки.

«Есть ли вирус во мне?»

Щёлк.

А о чём ещё можно думать сейчас? Когда пройдёт время, хотя бы несколько часов, за которые ты не умрёшь, когда ты убедишься, что предназначенная для тебя камора оказалась пустой, тогда ты перестанешь думать о том, есть ли в тебе вирус, и начнёшь делать всё, чтобы он не появился. А сейчас ты то и дело смотришь на свои руки, потому что в голове пульсирует одна-единственная мысль:

«Да или нет?»

А со двора доносится крик. Пронзительный. Отчётливо слышный, несмотря на то, что стеклопакет неохотно пропускает звуки. Бесс подходит ближе и вздрагивает, видя вооружённых мужчин. Нет, не полиция. Не гвардейцы. Не военные. Не поймёшь кто. На ком-то из них медицинские комбинезоны, на ком-то – нет. Но все в респираторах. То ли обезумевшие граждане, то ли бандиты… Через мгновение пришёл ответ – бандиты. Но не потому, что они обрызгали тело умершего мужчины горючей жидкостью и подожгли, а потому что истошный крик повторился, а мужчины рассмеялись. Из соседнего подъезда выбежала полуодетая женщина, и один из мужчин сумел поймать её в охапку. И под гогот приятелей уложил несчастную на капот припаркованного во дворе мобиля.

Бесс отшатнулась от окна, прижалась к стене и всхлипнула.

* * *

– Возьмите всё, что хотите, – дрожащим голосом предложил Боб, растерявший всю свою весёлость. И было отчего: тяжёлая, сверхнадёжная дверь в биотерминал взорвана, в помещении хозяйничают боевики в чёрных комбинезонах, безликие, потому что в масках-респираторах с затемнёнными стёклами. А в кресле развалился крепкий, абсолютно седой старик, взгляд которого был настолько холоден, что оружие его боевиков казалось игрушечным, а сами они – ненастоящими. Старика, который пренебрёг скрывающим лицо респиратором, фрикмейстер боялся до судорог.

– Мы что, похожи на мародёров? – оскорбился Кармини.

– Нет, – пролепетал Боб.

– Повтори.

– Нет.

– Повтори уверенно, – потребовал Кармини.

– Вы не похожи на мародёров, мой господин.

Весёлый Боб сделал всё, чтобы голос прозвучал именно так, как требовал седой. Очень постарался, надеясь, что если у него получится выполнить условие, страшный старик уйдёт, прихватив с собой почти ненастоящих боевиков. Которые вломились в отлично защищённый биотерминал с профессиональной жёсткостью и чёткостью. Взорвали дверь, стремительно просочились внутрь, быстро проверили все помещения и притащили перепуганного Боба в главный зал, где уже поджидал старик. Один из боевиков остался с ними, остальные рассредоточились по комнатам и, судя по производимому шуму, переворачивали всё вверх дном.

– Скажите, что вы ищете, и я это отдам.

Кармини задумчиво посмотрел на абсолютно потерянного Боба и покачал головой:

– Если это ты, то выражаю своё восхищение: ты идеально перевоплотился.

– О каком восхищении вы говорите? Что я сделал не так? Кто вы?

Боб был перепуган насмерть, но, к своему собственному изумлению, не потерял способность удивляться. И сейчас, например, он искренне удивлялся тому, что до сих пор не провалился в истерику. В полноценную, с воплями, рыданием и катанием по полу, истерику, которая бы позволила ему выплеснуть жуткое напряжение.

– Где ты держишь настоящие записи? – спросил Кармини, небрежно просматривая коммуникатор фрикмейстера.

– В настольном…

– К нему мы подключились и не нашли ничего интересного.

– Но…

– Ты ведь сидишь на генофлексе?

– Да. – Лгать не имело смысла.

– Не возражаешь, если мы посмотрим, что за дрянь в тебе?

Голос старика звучал ровно, однако его помощник подобным воспитанием не отличался: он грубо выдернул Боба из кресла, подтащил к рабочей зоне и воткнул кабель в разъём биочипа.

– Пожалуйста…

– Тихо. – Кармини поднял указательный палец. Он просмотрел состояние Боба, запустил экспресс-анализ находящегося в ампулах генофлекса, а прочитав результаты – откинулся на спинку кресла и привычным жестом взлохматил волосы левой рукой. Судя по всему, он увидел не то, на что рассчитывал.

– Пожалуйста… не трогайте меня… – проныл Боб, воспользовавшись установившейся в зале тишиной. – Я отдам всё! Что вам нужно? Деньги? У меня есть деньги, я отдам всё, что у меня есть! Скажите, на какой счёт перевести…

– Жаль, что это не ты, – вдруг сказал Кармини, бросая коммуникатор на пол. – Я надеялся, что это ты. Я люблю дочь и не хочу её расстраивать. Но, видимо, придётся. К сожалению…

– Я не трогал вашу дочь, – прорыдал фрикмейстер, размазывая по лицу слёзы.

– Ты знаешь, о ком идёт речь?

– Нет. Но я знаю, что никого не трогал. Я бы никогда…

Боб окончательно запутался, и его слова превратились в бессвязное бормотание.

Кармини же поднялся на ноги и, обращаясь неизвестно к кому, произнёс:

– Ты всегда был гордым, ты бы не перевоплотился в настолько жалкое дерьмо. Ты бы просто не смог так себя вести даже под угрозой смерти. Я не знаю, что с тобой случилось за эти годы, но знаю точно: что бы ни случилось, ты бы так себя не повёл. Даже ради спасения жизни. Ты не такой. – И повернулся к выходу.

– Что делать с этим? – спросил боевик.

– Пусть проживёт… сколько сможет, – на ходу ответил старик. – Собирай всех, нам нужно ехать на другую точку.

* * *

– Здесь стало жарко, – заметил Кравец, расстёгивая вторую верхнюю пуговицу рубашки. – Сделай прохладнее.

– Обильное потоотделение – это первая стадия, – равнодушно заметила Альбертина.

– Первая стадия чего?

– Ой, совсем забыла рассказать… – Она всплеснула руками. – Этой ночью, когда ты завёл свою зеленокожую девочку в кабак… Помнишь, тебе показалось, что тебя кто-то уколол, когда ты шёл в туалет? Так вот, тебе не показалось. Гемоконтактный штамм действует медленнее того, что передаётся воздушно-капельным путём, ему требуется не менее шестнадцати часов. Но раз ты начал потеть, значит, всё в порядке: вирус в тебе, он прижился и работает.

– Мерзавка, – прорычал Кравец. – Значит, это всё-таки ты!

– Первое предположение часто оказывается правильным.

– В таком случае, самое время нам обменяться кровью…

Кравец начал подниматься с кресла, но остановился, обожжённый предельно холодным взглядом молодой женщины.

– Во-первых, за нами наблюдает мой телохранитель. Во-вторых, даже если ты меня изнасилуешь или… покусаешь… – Она улыбнулась. – Это ничего не изменит – я приняла вакцину.

Он уловил главное: спасение есть, тяжело вздохнул и вытер пот ладонью.

– Продаётся?

Они прекрасно понимали, о чём идёт речь.

– Тебе понравится цена, – пообещала Альбертина.

– Неужели?

– Ты должен на мне жениться, Эдди. И в качестве свадебного подарка отдать свои акции «General Genetics».

– Ты всё-таки хочешь за большой стол? – проворчал Кравец.

– Сейчас мне это очень нужно, – призналась Альбертина. – Я должна войти в Би-3 и получить полный доступ к производству генофлекса.

– Что взамен?

– Мои акции «MechUnited».

– То есть мы обменяемся главными активами?

– Да.

Он прищурился:

– Но?

Она улыбнулась, показав, что оценила его смекалку.

– «MechUnited» останется за мной: я продолжу контролировать корпорацию через преданных мне менеджеров. У тебя же останутся положение и несметное богатство. Просто станет чуть спокойнее жить, без всех этих проблем с бизнесом.

– У меня никогда не было проблем с бизнесом, – буркнул Кравец.

– Потому что ты им не занимался так, как должен был.

Он коротко ругнулся. Она вновь улыбнулась. Он поморщился:

– Никто не поверит, что я добровольно согласился на обмен акциями.

– Это войдёт в наш брачный контракт, милый. Он уже подготовлен и, поверь, составлен лучшими юристами. Его невозможно оспорить.

– Есть свидетели того, что я соглашаюсь на обмен под давлением.

– Кто? – заинтересовалась Альбертина.

– Наши доппели.

– Попробуй поговорить со своим.

Последовало несколько неудачных попыток, после чего Кравец вопросительно посмотрел на молодую женщину.

– Ты всё время забываешь, что мне принадлежит «MechUnited», – посетовала она. – Мы, конечно, не входим в Би-3, но у нас есть свои преимущества. Я заблокировала наши доппели, милый, так что забудь о свидетеле – нас никто не записывает.

– Как мы объясним скоропалительную свадьбу?

– Мы оказались заперты в этом ужасном месте, нам грозила смерть, мы растерялись и решили узаконить наши отношения.

Альбертина продумала всё, вплоть до мельчайших деталей.

– У нас нет отношений.

– Я от тебя беременна, милый.

– Что?! – А вот этого Кравец никак не ожидал.

– Не то чтобы я этого хотела, но всё должно выглядеть идеально. Все знают, что мы с тобой планировали династический брак, поэтому никто не удивится, узнав, что предварительно мы решили проверить, удовлетворяем ли друг друга в постели. Мы попробовали. Выяснилось, что удовлетворяем, причём настолько хорошо удовлетворяем, что мы увлеклись и сами не заметили, как ты меня оплодотворил. Когда ты узнал о ребёнке, то предложил сыграть свадьбу. – Альбертина хлопнула ресницами. – Это было так романтично, милый…

– Ничего этого не было.

– Важно не то, было это или нет, а то – поверят в это или нет. А в мою историю поверят.

Кравец это знал.

– Доппель докажет, что ничего этого не было.

– Твой доппель будет настолько сильно повреждён, что не сможет ничего доказать. Что же касается генетической экспертизы, она покажет, что ребёнок – твой.

– Где ты раздобыла материал?

– Не составило никакого труда подкупить одну из твоих шлюх.

Шах и мат. Ребёнок из высшего сословия – это серьёзно, это не какой-нибудь бастард из гетто, у детей высших права появляются в момент зачатия и за их соблюдением зорко следят.

– Вакцина действительно существует? – угрюмо спросил Кравец. И снова вытер пот. И ещё ему показалось, что начали отниматься ноги.

– Будешь ты жить, будешь, – успокоила жениха Альбертина. – У ребёнка должен быть отец. Ты, Эдди, возможно, не самый лучший кандидат на эту роль, поэтому воспитывать нашего сына я буду сама, но никто не станет мешать вам видеться.

– Отец… – Кравец усмехнулся, машинально вспомнив своего отца: «Пришло моё время, папа…» – Покажи вакцину.

Альбертина достала из сумочки шприц.

– Надеюсь, ты не боишься уколов?

– Не боюсь.

– Тогда начнём с официальной части.

За ними действительно наблюдали: стоило Альбертине произнести фразу, как дверь отворилась, и в гостиную вошли двое мужчин в одинаковых чёрных костюмах. Первый оказался юристом, он разложил на столике бумаги, которые предстояло подписать старым дедовским способом – авторучкой; второй остался у дверей.

– Кто он? – отрывисто поинтересовался Кравец, ставя подписи в указанных юристом местах.

– Священник. – Альбертина мягко улыбнулась. – Как и всякой невесте, мне хочется, чтобы этот день длился вечно, но время поджимает.

– Если что, я никуда не тороплюсь.

– Торопишься, милый, и гораздо больше, чем я.

Кравец помрачнел, а поставив последний автограф, сообщил:

– Кажется, у меня поднимается температура.

– Это от волнения. – Альбертина поднялась с кресла. – Святой отец, вы не забыли кольца?

– Как я мог? – Священник подошёл ближе. – Нужен второй свидетель.

– Я как раз тут. Извините, немного задержался по службе. – Янг аккуратно прикрыл за собой дверь и протянул Альбертине букет белых роз. – Ваш аксессуар, миледи.

– Вы весьма внимательны, Джереми.

Янг склонил голову.

– Я должен был догадаться, что ты в деле. – Кравец покосился на невесту. – Ты всё предусмотрела.

– Поэтому я стану тебе идеальной женой. – Она провела рукой по щеке жениха. – А ты мог бы хоть сегодня побриться, милый.

– Я слишком потный для всего этого, – отозвался Кравец, занимая своё место.

Церемония не заняла много времени. Помимо стандартных фраз, прозвучало, что она проходит «в момент ужасной катастрофы» – так священник отдал дань происходящему. Точнее, намеренно подчеркнул происходящее, не забыв добавить, что для него «большая честь соединить любящие сердца именно сегодня, показав всему миру, что нет в мире силы, способной превзойти Любовь». Невеста была взволнована, жених задумчив. Кольца подошли идеально.

Когда с формальностями было покончено, и гости покинули гостиную, оставив влюблённых наедине, Кравец резко посмотрел на жену, и Альбертина без напоминаний протянула ему шприц.

– Сука. – Он ловко сделал себе инъекцию, бросил шприц на столик и прошёлся по комнате. – Сука.

– Не стоит благодарности, милый, – прощебетала новобрачная.

– Почему мои часы показывают одиннадцать утра?

Последние события показали Кравецу, как важно быть внимательным.

– Потому что мы сыграли свадьбу утром, милый, – ответила Альбертина. – Почти сразу после того, как узнали о вирусе и о том, что нас не выпустят из Москвы.

– Почему утром? – нахмурился молодой муж.

– Потому что после обеда ты умер.

– Что?

– Ну, так получилось, милый. – Она смотрела ему прямо в глаза. – Чёртов вирус.

– Я продолжаю потеть.

– Скоро прекратишь.

– Но мы договорились! – Его стала бить крупная дрожь. – Ты пообещала!

– Я даже планировала исполнить обещание, но поразмыслив, поняла, что не могу тебе доверять. – Альбертина глубоко вздохнула. – Да, есть юридические документы, есть свидетели, будет общий ребёнок, но вряд ли всё это заставит тебя отказаться от мести. Ты набросишься на меня сразу, как только окажешься вне опасности. Поэтому я решила подстраховаться.

– Ты называешь это страховкой? – Кравец посмотрел на свои руки.

– Да, я называю это страховкой. Но ты можешь звать разломом – так точнее.

Он сделал шаг к молодой жене, планируя напасть на неё и, возможно, при определённой удаче, успеть сломать ей шею, но закричал от боли. И от ужаса – глядя на багровые линии. И снова от боли.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Янг.

– Уже можно?

Альбертина ответила выразительным взглядом, Джереми мгновенно скрылся. Кравец упал, пару раз дёрнулся и затих. Альбертина вздохнула, затем поднесла руки к вискам и громко закричала. Дверь распахнулась, и в комнату влетел Янг:

– Что произошло? О боже, Эдди…

Джереми был не очень хорошим актёром, но в данных обстоятельствах и его способностей было более чем достаточно.

* * *

Первыми на улицы вышли простые люди: злые, агрессивные, напуганные, отчаявшиеся… И крушили они всё подряд только ради того, чтобы крушить. Никакой другой цели. Никаких других мыслей. И в принципе – никаких мыслей, только эмоции, которые и превратили их в зверей. Это были простые люди, которых без труда разгоняла полиция, но разогнать окончательно не могла: после коротких стычек погромщики бросались врассыпную и собирались на соседней улице, вновь превращаясь в озлобленную толпу. А вскоре и разбегаться перестали – когда среди них появились профессиональные уголовники. Оценив уровень охвативших Москву волнений и почуяв запах наживы, бандиты решили рискнуть: и здоровьем, и возможностью попасть под полицейский огонь. Жадность победила осторожность, и среди погромщиков появились группы вооружённых людей в респираторах и медицинских комбинезонах. Только они, в отличие от настоящих погромщиков, не собирались уничтожать то, что могло стать добычей, они жадно хватали всё, что представляло хоть какую-то ценность, и не стеснялись вступать в перестрелки с полицией.

– Стоять!

– Стоять, сказал!

На этой неширокой улице оказалось много препятствий: разбитые и брошенные мобили, перевёрнутые муниципальные роботы, трупы и даже выброшенная из окон мебель – диваны и столы. Оказавшись на ней, Иван был вынужден сбросить скорость, чем и решили воспользоваться четверо вооружённых громил. Им настолько понравился мощный внедорожник, что они просто вышли на дорогу и потребовали его отдать, изрядно удивив своей непосредственностью видавших виды детективов. Терри ответил на единственном доступном им языке: открыл установленный на крыше «багажник» и продемонстрировал бандитам готовый к бою браунинг. Демонстрация получилась яркой и доходчивой: сообразив, что «гражданский» внедорожник отнюдь не гражданский, мародёры поспешили прочь, и Уваров без помех провёл машину через опасный участок.

– Или нужно было пострелять? – пошутил Соломон. Правда, немного нервно.

– Боюсь, мы ещё успеем пострелять, – ответил Иван. – К сожалению.

– К сожалению, – эхом повторил напарник. – Ты ведь понимаешь, что эти ребята наверняка уже убили кого-то. – Пауза. – Сегодня убили.

– Мы этого не знаем.

– Понятно по поведению.

– Мы этого не знаем.

– Ладно. – Соломон кивнул, но пулемёт убирать не стал, перевёл его в режим автоматического поиска и ведения целей, и поинтересовался:

– Мы ведь недалеко?

– Два квартала.

– Тогда я запускаю дроны. Посмотрим, что творится в твоём доме и как там Бесс.

* * *

Несмотря на бурное и резкое начало, дальнейший грабёж дома проходил прагматично, можно сказать, буднично. Мародёры деловито забегали в подъезды, пропадали на какое-то время, затем появлялись нагруженные чужим добром и складывали добычу во въехавший во двор фургон. Подъезд за подъездом, квартира за квартирой. Двор контролировал водитель фургона: стоял напротив арки с автоматом наизготовку, укрываясь за тем самым мобилем, на капоте которого лежала избитая женщина. Не обращая на неё никакого внимания. Судя по всему, орудовала сплочённая банда, все члены которой друг другу доверяли и точно знали, что нужно делать…

«Что делать?»

Бесс покусала губы.

Бежать, оставив дверь открытой? Будь это её квартира, вампиресса бы так и поступила. Но оставлять на растерзание квартиру Уварова ей казалось неправильным. Странно, но она чувствовала за неё бо́льшую ответственность, чем за собственное жильё. Не открывать? Дверь мощная, надёжная, тараном не обойтись, или «болгарка» нужна, или взрывчатка… Таран у мародёров есть, «болгарки» точно нет, а взрывчатка?

«Почему им открывают? Или не открывают, и они грабят только те квартиры, двери которых могут выбить? Тогда у меня есть шанс».

Тем временем бандиты отправились в её подъезд. Но только Бесс хотела прокрасться к входной двери – понять, что происходит, услышала шум во дворе, и вампиресса вернулась к окну. Стоящий с распахнутыми дверцами фургон привлёк внимание проезжавших мимо маридов. А вот с какой целью привлёк, только предстояло выяснить. Но судя по тому, что все мародёры вернулись из подъезда во двор, ничего хорошего от гостей они не ждали.

Впрочем, ждать от маридов чего-то хорошего мог разве что записной романтик, а Бесс лучше многих знала, на что способны эти скоты, и, поразмыслив, решила принять сторону мародёров. Хотя, конечно, ситуация идеально описывалась выражением «оба хуже».

Маридов оказалось полтора десятка, как раз поместились в три бронированных внедорожника, и хотя численный перевес был далёк от их любимого «четверо на одного», держались мариды более чем уверенно. Как началась встреча, Бесс не видела, а когда вампиресса подошла к окну, обстановка во дворе уже накалилась. Ругань разлеталась громкая, но невнятная, ругались по большей части на наречии, а мародёры отвечали коротко. Бесс поняла, что мариды предлагают бандитам убраться, но те отказываются оставлять награбленное, резонно отвечая, что вокруг полным-полно домов, которые мариды могут ограбить самостоятельно. Переговоры затягивались и явно никому не нравились, мариды потихоньку растягивались по двору, занимая удобные для ведения боя позиции, но оружие на мародёров не направляли. Бандиты же жались к фургону, хотя это был проигрышный вариант, поскольку уехать на нём они не могли – арку перекрыли внедорожники. Мариды это понимали, с каждым мгновением вели себя всё более уверенно. Их голоса становились громче, ругань – злее, и кто из них приказал открыть огонь, Бесс не поняла.

Но стрельба в её дворе началась.

* * *

– Как ты здесь оказалась? – изумился Паскаль.

Джада хотела ответить, но фрикмейстер опередил её: схватил за руку, втянул с пустынной улицы в биотерминал и захлопнул дверь.

– Не важно! Я рад тебя видеть. – И крепко поцеловал. При этом так сильно прижав к себе, что девушка почувствовала, как колотится его сердце. – Боже, Джада, ну ты даёшь! Как получилось, что ты пошла одна? Зачем? Ты цела? С тобой всё хорошо?

– Я в порядке, спасибо…

– Как ты здесь оказалась? Ты представляешь, как сейчас опасно на улице?

– Немного лучше, чем ты, – пошутила в ответ девушка.

– Пожалуй. – Он рассмеялся. Но тут же вновь стал серьёзным. – С твоим отцом всё хорошо? На вас напали? Тебе пришлось бежать?

– Нет, нет, Паскаль, ты что? Я пошла сама…

– Как он тебя отпустил? Он идиот? Ты не говорила, что он идиот! Почему ты не написала мне? Я бы тебя встретил.

Мысли фрикмейстера прыгали с пятое на десятое. С одной стороны, он был счастлив видеть девушку, с другой – разволновался от того, какой путь ей пришлось преодолеть. И волнение не позволило ему подумать о том, что если раньше Джада разгуливала по Миле Чудес, окружённая телохранителями, то наверняка они сопровождали её и сейчас.

– Отец… Он думает, что я в безопасности.

– Ты его обманула? – Он выдержал короткую паузу. – Не сказала, что идёшь ко мне?

– Не сказала. – Следующая фраза далась девушке чуть тяжелее. – Я поняла, что нам необходимо поговорить.

Паскаль прищурился.

– Прямо сейчас? О чём?

– Да, серьёзно поговорить сейчас, – подтвердила Джада, глядя ему в глаза. – Но, если ты занят, можем перенести разговор.

– Чем я могу быть занят в такое время?

– Если захочешь – скажешь.

Он криво улыбнулся.

– Я вижу, что ты занят, – продолжила девушка. – Я умею читать людей и особенно – тебя.

– Для тебя я никогда не занят. – Паскаль провёл Джаду в заднюю комнату, усадил на диван, предложил кофе, а когда она отказалась, спросил: – О чём ты хотела поговорить?

Ответ прозвучал очень просто и очень прямо:

– Меня создали, чтобы найти тебя.

Фрикмейстер знал, что девушка иногда своеобразно строит фразы, поэтому уточнил:

– Чтобы мы встретились?

– Нет, Паскаль, – мягко ответила Джада. – Чтобы найти тебя. – Пауза. – Я знаю, кто ты.

– Конечно, знаешь! Я сам тебе рассказал.

– Я знаю, кто ты на самом деле, Паскаль. – Она, не отрываясь, смотрела ему в глаза. – Знаю, о чём ты мечтал, чего хотел, кем был и кем стал. Знаю, почему живёшь в Москве… и почему прячешься. Ты – моё дело, Паскаль, ты – вся моя жизнь. Я появилась для того, чтобы найти тебя, и я искала тебя по всему свету. Я идеально знакома с твоим психопрофилем и переговорила с тысячами людей, которые могли быть тобой. Даже с десятками тысяч. По всей планете, во всех странах и городах, где ты мог жить. Я знала о тебе всё, кроме того, как ты теперь выглядишь. И знаешь, в какой-то момент я начала тебя чувствовать. Точнее, не тебя, а то, что говорю не с тобой – когда общалась с другими людьми в поисках тебя. Сначала мне требовалось десять и даже пятнадцать минут, чтобы понять, что это не ты, потом – задать несколько вопросов, а в последнее время – одной-двух фраз и посмотреть в глаза. Я не могу это объяснить. Я тебя чувствую. И когда я поняла, что чувствую, то уверилась, что не ошибусь, увидев тебя. И не ошиблась. Это был абсолютно невероятный, незабываемый миг – я увидела тебя. Я поняла, что это ты. По твоему взгляду. По тому, как ты на меня посмотрел. Как улыбнулся. Мы поговорили, и я больше не сомневалась. А потом… – Её взгляд стал грустным. – А потом я поняла, что фраза «ты стал моей жизнью» – больше не слова. Каким-то образом они перестали быть словами, а может, никогда и не были ими. Я это поняла, когда тебя увидела. Потом мы сказали друг другу то, что важно было сказать. И я знаю, что мы сказали это искренне. Но ты не знал обо мне всего, и я пришла к тебе сейчас.

Джада замолчала. Но было ясно, что она ждёт ответа.

– У меня не было твоей странной истории, – очень тихо произнёс Паскаль, отвечая на взгляд девушки. – Я ничего не знал о тебе до того, как ты вошла в мою дверь. И в мою жизнь. Потому что это случилось одновременно. И когда ты вошла, я стал думать только о тебе. И думаю до сих пор. И буду думать всегда.

– Всегда? – прошептала девушка.

– Всегда, – ответил Паскаль. И взял Джаду за руку. – А теперь скажи, кто ты?

* * *

– Я безмерно удивилась, узнав, что вы наложили запрет на нашу эвакуацию, – холодно произнесла Альбертина, ярко выделив слово «безмерно».

Тишина. Собеседники по видеоконференции, не сговариваясь, решили не комментировать это заявление молодой женщины. Или не прониклись. Значит, необходимо усилить давление.

– Своим решением вы, возможно, убили Эдди.

– Он был заражён, – сказал Паркер, владелец «Parker&Brooks».

– Перелёт бы его не спас, – сказал Брукс, владелец «Parker&Brooks».

Они не были похожи, но их часто путали.

– Раз Эдди был заражён, запрет был введён правильно, – добавил Графен, владелец «BioGlob». – Мы не имеем права рисковать – под ударом вся цивилизация.

Остальные собеседники кивнули.

Помимо Паркера, Брукса и Графена, на встрече присутствовали владельцы JDFKZ и «MedConstruction», кто-то из финансистов и представители технологических корпораций. Восемь человек из самого могущественного сословия планеты, которые хотели понять, что случилось с одним из них.

– Мы понимаем, что ты расстроена, Альбертина, но, пожалуйста, не обвиняй нас в том, что Эдди заразился.

– Это могло случиться с кем угодно.

– И с тобой.

– Вы ведь тесно общались?

Все умолкли в ожидании ответа, однако раскрывать детали «тесного общения» Альбертина не собиралась.

– Хотите сказать, что мне пора писать завещание?

– Мы все надеемся, что нет.

– Вирус поражает не в ста процентах случаев.

– Но пока ты жива, скажи, пожалуйста, как получилось, что вы поженились?

На Графена даже не зашикали, все знали, что его воспитание оставляет желать лучшего. Даже в своём кругу он порой вёл себя с чудовищной бестактностью, а уж с низшими никогда не церемонился.

– Как вы знаете, мы с Эдди планировали заключить брак в следующем году, но все эти события… – Если бы Альбертина разрыдалась или заплакала, ей бы никто не поверил. Но она сыграла идеально: одна-единственная слеза из правого глаза. – Мы прекрасно проводили здесь время, если вам интересно, а сегодня утром случились две вещи. Во-первых, мы узнали о вирусе. Во-вторых, я узнала, что беременна.

– Ты беременна?

– Да.

– От кого?

На этот раз Паркер не выдержал:

– Графен, ты идиот?

– Я должен быть уверен во всех деталях.

– Уверен ты будешь, когда ознакомишься с результатами генетической экспертизы, а пока слушай, что говорит бедная девочка.

Паркер выглядел моложаво, лет на тридцать, однако в действительности ему было восемьдесят три, и он имел полное право называть Альбертину девочкой.

– Пожалуйста, продолжай. И… прими мои поздравления. Мои и Сары.

– Спасибо. – Альбертина выдержала паузу, дождалась от Графена:

– Извини.

И только тогда вернулась к рассказу:

– Эдди обрадовался и, конечно, разволновался. Он сказал, что мы должны принять все необходимые меры, чтобы ребёнок получил всё, что ему причитается. И ещё… – Голос дрогнул. Не ярко, но заметно. В Альбертине пропала великая драматическая актриса. – И ещё я думаю, что Эдди что-то предчувствовал. Его предложение показалось неожиданным, но Эдди так настаивал, а я… я хотела за него замуж. В конце концов, это мой первый опыт. – Она слабо улыбнулась.

– Всё будет хорошо, – пообещал Паркер. – Прикажи юристу прислать нам брачный контракт – нужно его оценить.

– Конечно…

Альбертина хотела продолжить, но замолчала, услышав восклицание Брукса:

– Глазам не верю!

– Что случилось?

– Все получили сообщение? – громко спросил Графен.

Альбертина взяла свой коммуникатор, сразу разглядела метку «Экстренно!», открыла, прочитала…

– Боже, это правда?

«Большая Московская Катастрофа унесла жизни десяти тысяч человек и с каждой секундой число жертв растёт… Мы не можем допустить… Мы не знаем, сколько времени понадобится корпорациям, но хотим сказать: ВАКЦИНА ЕСТЬ!»

– Вакцина есть? – А вот теперь из глаз Альбертины полились слёзы. – Кто-то придумал вакцину?

– Мы ещё не знаем, – отозвался Паркер. – Информация только что прошла по всем новостным каналам.

– В свободный доступ выложена инструкция по её изготовлению, – добавил Брукс, его доппель успел прочитать дополнительные материалы. – Нужно проверить.

Появившееся в Сети сообщение произвело эффект разорвавшейся бомбы. Нет! Оно и было бомбой, без всякого «эффекта». Перепуганные люди неожиданно узнали, что ВАКЦИНА ЕСТЬ! И поверили. Чудо спасения обрушилось на них столь же внезапно и столь же стремительно, как ужас катастрофы.

ВАКЦИНА ЕСТЬ!

– Сколько времени вам нужно?! – взвизгнула Альбертина. – Когда будет вакцина?!

– Минимум двенадцать часов, – ответил Графен.

– Мы сделаем всё, чтобы получилось раньше, – пообещал Паркер. – Никто из нас не был в подобных обстоятельствах, но мы от всей души желаем тебе выйти из этого испытания живой и здоровой. И, конечно же, сохранить ребёнка.

– Спасибо. – Альбертина вздохнула. – Мне предстоят самые страшные двенадцать часов в жизни, но я справлюсь.

– Не сомневаюсь, что справишься.

– Поговорим, если я выживу.

Совещание закончилось.

Альбертина отключила связь, некоторое время молча сидела перед погасшим коммуникатором, затем улыбнулась и покачала головой:

– Условия брачного контракта? Даже я не ожидала, что ты заговоришь о них сейчас. Никакого уважения к молодой вдове, которая, возможно, заражена смертельным вирусом и вот-вот умрёт. – Услышала, что открылась дверь, повернулась и улыбнулась вошедшему Янгу: – Джереми, у нас всё получилось.

– Да, миледи, формула вакцины выложена в Сеть.

– Мы знаем, кто её выложил?

– С большой вероятностью.

– Замечательно. – Альбертина поднялась на ноги. – Что в городе?

– Беспорядки не утихают. Власти пытаются их подавить, но получается плохо: погромы охватывают всё новые и новые районы.

– Нас атакуют?

– Пока нет. К Лосиному острову подходило несколько разрозненных групп, но они испугались дронов и отступили.

– Мы открывали по ним огонь?

– Нет.

– Хорошо. Не нужно злить местных. – Альбертина помолчала. – Действуем по плану, Джереми, я должна лично отправиться на встречу.

– Не будет ли разумнее доставить клиента сюда?

– Нет, – твёрдо ответила Альбертина. – У нас есть договорённости, и мы обязаны их придерживаться. Дело слишком важное, чтобы менять планы.

– Да, миледи, – склонил голову Янг. – Как вам будет угодно.

* * *

Что происходило во время стрельбы, Бесс не видела – пряталась за стеной, не желая словить случайную пулю. Когда же выстрелы стихли, вампиресса со всей осторожностью выглянула в окно и узнала две важные вещи. Первая: мародёры не устояли, валялись теперь там, где их настигли пули, а победители уже приступили к сбору добычи, снимая с убитых оружие и амуницию. Вторая вещь оказалась совсем плохой: командовал маридами лично Шамиль. Он, как и все боевики, был в комбинезоне и в скрывающем лицо респираторе, однако сначала вампирессе показалась знакомой фигура, а затем к большому боссу громко обратился один из подчинённых, и всё окончательно встало на свои места: в маленький двор не самого дорогого московского дома явился лично главарь одной из крупнейших московских банд. А это значит, что мариды приехали сюда вовсе не для того, чтобы грабить – они искали Ивана. Или её. Решили воспользоваться ситуацией, чтобы отомстить, а значит, счёт идёт на секунды, и теперь нет никаких сомнений, бежать или нет – только бежать. Бесс прекрасно понимала, что сделают с ней мариды, окажись она в их руках: сначала завершат то, что не сумели сделать тогда, а затем убьют – безжалостно и беспощадно. Окажись она в руках маридов, умирать придётся после издевательств и пыток, скорее всего, в страшных мучениях, поэтому вампиресса открыла сейф, код от которого ей когда-то назвал Уваров, достала пистолет, снарядила его, передёрнула затвор, выскользнула из квартиры, бесшумно закрыла дверь на замок и стала быстро подниматься по лестнице вверх. Бесс знала, что спрятаться наверху негде, люк на чердак надёжно заперт, и надеялась только на то, что, наткнувшись на запертую дверь, мариды её взломают, обыщут квартиру, никого не найдут и уедут. Решат, что Иван на службе, а она прячется среди вампиров.

На площадке седьмого этажа Бесс остановилась и прислушалась. Шагов вроде не слышно. В подъезде тишина. Неужели она ошиблась, и Шамиль оказался здесь случайно? Неужели… Нет. Не ошиблась. И проклятая тишина её обманула. Не могла не обмануть, потому что двигатель миниатюрного дрона работал исключительно тихо, можно сказать – бесшумно. И оставалось лишь выругаться и прошептать:

– Проклятие.

Не боевой дрон, а малюсенький разведчик, способный пробираться даже через самые узкие щели, несущий на себе только видеокамеру. Качество передаваемой картинки оставляло желать лучшего, но Бесс не сомневалась, что её лицо мариды разглядели. И раздавшийся во дворе вопль подтвердил догадку.

– Вот и всё… – Таиться больше не имело смысла, и она вызвала Уварова, не опасаясь, что операторы маридов засекут идущую из дома передачу. – Ваня!

– Бесс, я буду через несколько минут.

– Не уверена, что они у меня есть. – Она очень старалась говорить твёрдо.

– Кто там? Мародёры?

– Шамиль и его собаки.

– Вот дерьмо. – Уваров мгновенно понял, что происходит. – Он пришёл за мной.

– Твой старый приятель? – уточнил Соломон. И вежливо добавил: – Здравствуйте, Бесс.

– Здравствуйте.

– Мариды далеко?

– Входят в подъезд.

– А вы?

– На площадке седьмого этажа. Последнего.

– Никуда не уходите, я попытаюсь прикрыть вас дронами.

– Думаете, у вас получится? – В начале фразы Бесс запнулась, но сумела её договорить.

– Думаю, я смогу их отвлечь и выиграть время. – Терри открыл программу управления дронами и покосился на Уварова: – Никаких переговоров?

– Никаких переговоров, – хладнокровно подтвердил Иван. – Надо закрыть этот вопрос раз и навсегда.

* * *

Бесс знала, что в магазине шестнадцать патронов. И один в стволе. Семнадцать выстрелов до того, как мариды её схватят. Или до того, как доберутся до её трупа. Второй вариант предпочтительнее, а значит, семнадцатую пулю имеет смысл приберечь для себя, но вампиресса не была уверена, что сможет приставить пистолет к виску и надавить на спуск. Представить такое не могла, потому что очень любила жизнь. Не что-то конкретное: прогулки по ночным набережным, сладкие пирожные, прижиматься к любимому, а всё вместе – жизнь. Такое абстрактное и такое конкретное понятие – жизнь. И теперь, получается, за неё нужно сражаться.

Бесс вновь позвонила во все двери площадки седьмого этажа, разумеется, безуспешно, если не открыли в прошлый раз, то почему должны открыть сейчас? Подумала, не выстрелить ли в замок ведущего на чердак люка? В кино это всегда помогало, но вампиресса не была уверена, что в реальной жизни она сумеет вскрыть замок ловким выстрелом. Да и патрона жалко, лучше пустить пулю в голову какого-нибудь марида… но… Но что делать? Вампиресса в отчаянии топнула ногой, и в это мгновение ожили динамики системы экстренного оповещения, и вампиресса услышала голос Шамиля:

– Бесс, ты напрасно убегаешь. Я не хочу тебя убивать. Я хочу немного пообщаться, и даю слово, что тебе будет приятно. Станет приятно. Намного приятнее, чем с этим козлом Уваровым. Но если ты убьёшь или ранишь кого-то из моих братьев, ты сильно пожалеешь и приятно тебе не будет. Сначала будет, а потом я прикажу вспороть тебе живот, вытащить кишки…

Шамиль, всё более и более распаляясь, с наслаждением смаковал подробности того, что он сделает с непокорной вампирессой, и стало понятно, что он исполнит угрозы в любом случае: сначала Бесс изнасилуют, а затем зверски убьют. Голос зверя обещал это без всяких «если», и обещал под аккомпанемент топающих по лестнице ног сородичей. Четвёртый этаж… пятый… Бесс медленно выдохнула, подняла пистолет двумя руками, как учил Уваров, тщательно прицелилась и выстрелила. Попала куда целилась, но пуля отскочила от глухого шлема армейского образца, который напялил на себя выбранный вампирессой бандит.

– Решила сопротивляться?

Шамиль захохотал, а его бронированные сородичи быстрее побежали по лестнице.

– Иван! – в отчаянии крикнула Бесс.

– Всё будет хорошо, любимая, – пообещал Уваров.

– Мне так не кажется.

– Просто поверь. И ничего не предпринимай. – Его голос звучал слегка отстранённо, но без напряжения. Иван не лгал ей, был спокоен, хладнокровен и точно знал, что нужно делать.

– А что, по-твоему, я могу предпринять? Я стою…

– На площадке последнего этажа с пистолетом в руках. – Ей ответил другой голос, как догадалась Бесс, к разговору подключился новый напарник Ивана. – К тебе приближаются пятеро маридов в бронекомплектах армейского образца.

– Ты за мной следишь?

– Теперь – да. Извини.

– Что будешь делать?

– Убьём козла – бараны разбегутся, – проворчал Уваров.

– Что? – не поняла вампиресса. А в следующий миг воскликнула: – Они рядом!

– Ложись!

И Бесс повела себя именно так, как следовало: не стала переспрашивать или тратить время на ненужные уточнения, просто рухнула на пол, как подкошенная, а подлетевший к окну беспилотник открыл пулемётный огонь по бегущим по лестнице маридам. В ответ – беспорядочная стрельба. Через разбитое окно в подъезд влетело несколько небольших дронов-камикадзе, которых мариды попытались расстрелять из дробовиков, но тщетно. Пулемётные очереди смешались с взрывами, взрывы – с рычанием и стонами, а они – с пулемётными очередями. Посланная Шамилем группа превратилась в месиво, а затем…

Дом тряхнуло.

Уваров не предупредил, что будет вторая атака, основная, поэтому Бесс не сразу поняла, почему её тряхнуло. Почему вылетели стёкла уцелевших окон. Почему снаружи кто-то дико закричал, а на неё посыпалась штукатурка. Старый дом шумно вздохнул, тяжело выдохнул, перепугав жителей неловким, почти человеческим движением, но устоял, несмотря на то, что в его двор, а точнее – прямо в командирскую машину маридов влетела посланная с беспилотника ракета. Не с одного из тех дронов, что входили в комплект внедорожника, а с большого патрульного беспилотника, прикрывающего детективов Биобезопасности с воздуха. Снаряд оказался не самым мощным, но и не игрушечным, полноценная ударная ракета «воздух – земля», способная с лёгкостью уничтожить средний танк. Взрыв разорвал Шамиля в клочья, подбросил машину на пару метров вверх и уложил на бок. А всех оказавшихся во дворе маридов, раскидало по двору, и управляющий средними дронами Терри добил их из пулемётов. Затем перевёл управление беспилотниками в автоматический режим и перебрался на водительское место.

Потому что Уваров уже бежал по лестнице на седьмой этаж. Бежал под хруст стекла под ногами и грохочущий уверенностью голос стандартной записи, которую запустил Соломон:

– Внимание! В доме проводится антитеррористическая операция. Просьба не выходить из квартир и не приближаться к окнам. Сотрудники открывают огонь без предупреждения. Внимание! В доме проводится антитеррористическая…

Бежал по разгромленному подъезду, переступая через трупы и даже наступая на них. Взлетел на седьмой этаж и выдохнул:

– Бесс!

Потому что увидел, что вампиресса в крови. Сначала понадеялся, что это чужая кровь, потом сообразил, что во время беспорядочной стрельбы одна или несколько пуль срикошетили и попали в Бесс, и похолодел.

– Всё будет хорошо. – Он подхватил вампирессу на руки. – Всё будет хорошо.

– Ты приехал… – Она улыбнулась, попыталась обнять его за шею, но не смогла и потеряла сознание.

* * *

– А ещё ты переборщил с безопасностью – очень хорошо закрылся, – мягко рассказала Джада, уютно устроившись в объятиях Паскаля.

Во время разговора он присел на диван, а потом, так уж получилось, они оказались совсем рядом. А точнее, вместе. И теперь полулежали на мягких подушках, глядя на мерцающий на рабочем столе коммуникатор и ведя неспешную беседу.

– Твоя защита слишком сложна для фрикмейстеров, очень надёжная и продуманная. Она похожа на лёд, на ледяную глыбу: пытаешься прорваться, царапаешь её ногтями, но ничего не добиваешься, скользишь, откатываешься назад, пытаешься снова, достаёшь ледоруб, но он не помогает. А если начинает помогать – сходит лавина.

– Впервые слышу столь поэтичное описание системы безопасности, – улыбнулся Паскаль.

– Это не я, это писатель по имени Билл.

– Твой друг?

– Мы не были знакомы. Мне просто понравилось то, как он описал подобную систему.

– А мне нравится, как ты смотришь на мир.

– Прагматично?

– Пытаясь отыскать в нём красоту.

– Это не про меня.

– Про тебя, Джада, и ты это знаешь.

Она счастливо улыбнулась. Он это почувствовал, но ничего не сказал. Она прижалась к нему ещё теснее и прошептала:

– Мы знаем друг о друге всё, а если не знаем, то догадываемся. И не ошибаемся. – Пауза. – Со мной такое впервые.

– Со мной тоже, – тихо сказал Паскаль. – И я не представляю, что такой разговор мог состояться с кем-то, кроме тебя.

– Такой разговор возможен только раз в жизни.

– Да, – помолчав, ответил Паскаль. – Никогда до и никогда после. Только с тобой.

«С тобой…»

Джада не произнесла слова вслух, но повторила их, после чего спросила:

– Что теперь будет?

– Мы со всем разберёмся, – пообещал Паскаль. – Когда он приедет?

– Очень скоро…

В это мгновение коммуникатор истерично зазвонил, удачно транслируя эмоции того, кто вызывал фрикмейстера, и одновременно на экране появилась картинка с установленной у входной двери видеокамеры. Судя по ней, в дверь колотил здоровенный мужик в полном бронекомплекте.

– Паскаль, я знаю, что ты дома! Открывай! У нас мало времени!

– Это кто? – Голос девушки прозвучал неуверенно. Не испуганно, но неуверенно.

– Старый друг, – вздохнул фрикмейстер. Этого здоровяка он узнал, несмотря на закрывающий лицо респиратор. – Зашёл в гости.

– Ты ему откроешь?

– Мы ведь не хотим, чтобы он выломал дверь?

– А он может?

– Он всё может. Особенно когда в таком состоянии.

– Паскаль! Ты заснул?

– Иду, иду…

Одеваться ему не требовалось, поэтому у входной двери фрикмейстер оказался меньше чем через минуту. Открыл, даже не оглядев окрестности, и в биотерминал ввалились двое мужчин в бронекомплектах с опознавательными знаками Биобезопасности. Один из них, тот, что ругался у двери, нёс на руках черноволосую женщину.

– Привет! Это мой напарник – Терри, знакомьтесь. У тебя тихо? Капсула работает? Давай за дело! Чего стоишь пень пнём? Не видишь, она ранена!

– Это же Бесс! – воскликнул фрикмейстер.

– Какой ты умный. – Уваров выразительно посмотрел на Паскаля. – Короче, пулевое проникающее, пуля внутри, мне долго здесь стоять?

– Я что, врач? – огрызнулся Паскаль, запуская капсулу Родена. – Терри, ты дверь закрыл?

– Да.

– На улице тихо?

– Относительно.

– Почему не поехали в зону Би-3?

– Во-первых, боялся, что Бесс не доедет, – ответил Уваров, опуская подругу в капсулу и начиная ловко снимать с неё одежду. – Во-вторых, там сейчас самая буза: Би-3 штурмуют, а на улицах чёрт-те что творится.

– Погоди раздевать, – распорядился Паскаль. – Воткни кабель – хочу посмотреть, где пуля.

– Ага.

Когда здоровяк ворвался в биотерминал, Джада решила, что он обладает некой властью над Паскалем и продолжит вести себя с прежней наглостью. Теперь же девушка поняла, что его вспышка была вызвана волнением и даже страхом за жизнь подруги, а отношения с фрикмейстером у них равные, как у очень старых друзей, между которыми возможны любые вспышки и выходки.

– Три пули, а не одна, – сообщил Паскаль, изучая доклад биочипа.

– Ну, извини за обобщение.

– Повреждено лёгкое, раздроблено ребро… Переверни её на живот – вытащим пули и продолжим. – Паскаль вытащил из рабочего шкафа ящик с медицинскими инструментами. – Надеюсь, никого из присутствующих не шокирует вид крови?

– Никогда не присутствовала при настоящей медицинской операции, – прошептала Джада.

– А ты кто? – покосился на девушку Уваров.

– Меня зовут Джада.

– Её зовут Джада.

Паскаль и девушка произнесли фразы одновременно.

– Очень приятно.

– Мне тоже. Иван Уваров, это моя девушка – Бесс, мой напарник – Терри Соломон. Кстати, Терри, это мой старинный друг, Паскаль. А это его девушка Джада. А разве во время операции не требуется анестезия?

– Бесс всё равно без сознания, – пожал плечами фрикмейстер. – Ты только держи её покрепче. На всякий случай.

Судя по отсутствию дальнейших комментариев, медицинским способностям Паскаля Иван доверял абсолютно: он крепко прижал вампирессу, а фрикмейстер быстро, ловко, хотя и грубовато извлёк из неё пули. После чего мужчины аккуратно уложили Бесс в капсулу Родена и запустили программу восстановления.

– Скоро будет как новенькая.

– Как новенькая не надо, давай, какой она была, хорошо?

– Шутник, – проворчал Паскаль, убирая инструменты. – Что у вас случилось?

– Шамиль решил, что беспорядки – идеальное время для мести, и лично явился ко мне домой.

– Я правильно понимаю, что о Шамиле мы больше не услышим?

– Полагаю, будет небольшой некролог в Сети.

– Это я и имел в виду. – Паскаль помолчал. – Не хочу показаться нерадушным хозяином, но время для визита вы выбрали не самое лучшее.

– Почему? – насторожился Уваров.

– Так получилось, что у нас внезапно запланировалась тёплая семейная встреча, которая… – Паскаль посмотрел на коммуникатор, на экране которого вновь появилась картинка с видеокамеры у входной двери. – Которая начнётся прямо сейчас.

Уваров и Терри сначала посмотрели на стоящего у биотерминала старика, затем вновь перевели взгляды на фрикмейстера.

– Это кто? – поинтересовался Иван.

– Подозреваю, мой будущий тесть, – улыбнулся Паскаль. И обнял девушку. – Я уже знакомил тебя с Джадой?

– Поздравляю, – выдал Соломон. – Как человек, который был женат трижды, не могу не отметить твою храбрость.

Уваров же покачал головой и хмыкнул:

– Паскаль, у меня возникло ощущение, будто мы года два не виделись.

* * *

Как ни странно, разошедшееся по Сети сообщение о существовании формулы вакцины не смогло остановить беспорядки. Одни в него искренне не поверили, решив, что власти пытаются обманом сбить поднявшуюся волну. Другие, те, кто целенаправленно занялся мародёрством и грабежом, не захотели верить или же просто отмахнулись, потому что не собирались прекращать свои занятия. Вот если бы корпорации объявили, что спасительный препарат уже доставлен в город, и предложили отправиться на вакцинацию, разумеется бесплатную, волнения, возможно, улеглись бы, а одним заявлением остановить погромы не получилось.

Москва продолжала пылать.

Большинство жителей сидели по домам, надеясь, что погромы обойдут их стороной, и с ужасом смотрели репортажи из центра, превратившегося в очаг основных столкновений: горящие дома, разбитые и перевёрнутые мобили, автобусы, муниципальные роботы… И трупы, повсюду трупы людей, не только умерших от разлома, но и убитых. В некоторых районах центра шли по-настоящему ожесточённые бои, однако Альбертина Донахью, владелица «MechUnited», одна из самых богатых и могущественных женщин планеты, была полна решимости отправиться в «глаз» этой гражданской бури – в Милю Чудес.

– Миледи, и всё-таки я рекомендую надеть бронекомплект, – повторил Янг, догадываясь, что услышит в ответ.

– Джереми, за кого вы меня принимаете? – удивилась Альбертина. – Если вы не можете обеспечить мне защиту без всего этого, то зачем мне вообще сопровождение? Напяльте на меня ваши железяки и забросьте в нужный район грузовым дроном. Или вертолётом.

Они встретились в подземном гараже «Малевич Куба» и теперь направлялись в дальнюю зону, где стояли подготовленные к вылазке машины. Янг был одет как обычно, официально, Альбертина же выбрала для поездки ярко-розовый брючный костюм, не только броский, но и несколько вызывающего кроя, и элегантные туфли в тон.

– Я допускаю, что у бунтовщиков могут быть переносные зенитно-ракетные комплексы, – сухо произнёс директор московского бюро Биобезопасности.

– Для чего?

– Чтобы им не мешали. Есть неподтверждённые данные, что бунтовщики сбили три больших правительственных беспилотника, патрулировавших город.

– Если у них есть ПЗРК, значит, у них наверняка есть и гранатомёты, – рассудительно заметила молодая женщина.

– Скорее всего, – подтвердил Янг. – Поэтому вас будут сопровождать четыре тяжёлых беспилотника, в задачу которых входит поиск потенциальных агрессоров и их превентивное уничтожение.

– Всего четыре?

– И сотня дронов-разведчиков, которые будут собирать нужную информацию, – добавил Янг. – Это отработанная тактика, обеспечивающая максимальную безопасность конвоя. Кроме того, в сопровождение включено пять десятков средних дронов, которые смогут атаковать цели быстрее тяжёлых.

Директор московского бюро понимал, что несёт личную ответственность за жизнь Альбертины, поэтому постарался предусмотреть абсолютно всё.

– Ваш конвой будет состоять из пяти одинаковых броневиков. Лично вам я рекомендую разместиться или в третьем, или в четвёртом. Сбить их с дороги можно или мощным фугасом, или противотанковой ракетной системой, ни того ни другого у бунтовщиков нет, а пули и выстрелы из гранатомётов они даже не заметят. Внутри потрясёт, но такова плата за безопасность. В вашей машине, которая внешне ничем не отличается от остальных, есть особая бронекапсула, в которой вы будете находиться одна, запершись изнутри. Бронекапсула выдержит даже прямое попадание ракеты «воздух – земля», в ней вы сможете оставаться в течение тридцати шести часов и всё это время быть на связи.

– Отлично, – одобрила Альбертина. – Спасибо, Джереми, с вами приятно иметь дело.

– Когда бы вы хотели выехать, миледи?

– Четверть часа назад.

* * *

– Тут, наверное, уместно будет сказать «рад знакомству», но я пока воздержусь, – произнёс Кармини, разглядывая присутствующих: – двух детективов, когда за стариком закрылась дверь, они сняли каски и боевые маски, но по-прежнему были облачены в бронекомплекты; Джаду, которая изо всех сил старалась держать на лице непроницаемое выражение; и, наконец, Паскаля, ответившего на тяжёлый взгляд любопытным.

А когда фрикмейстер понял, что Кармини держит паузу, то сообщил:

– А ведь вы похожи. – И взял Джаду за руку.

И девушка машинально шагнула к нему, коснувшись плечом плеча Паскаля. Кармини помрачнел и кивнул на Уварова и Соломона:

– Нанял телохранителей?

– Детективы привезли раненую девушку. Сейчас она в капсуле.

– Они бы всё равно тебе не помогли – дом окружён, и вся связь заблокирована. – Взгляд на нашивки Биобезопасности. – Подмога не придёт.

Последняя фраза была обращена к детективам.

– Козла убьём – бараны разбегутся, – хладнокровно отозвался Уваров, вкладывая в рот очередную зубочистку.

Терри улыбнулся.

– Что? – не понял Кармини.

– Это профессиональный сленг, – объяснил Иван. – Не знаю, кто вы, но перед вами детективы первого класса Департамента биологической безопасности, у которых была трудная ночь и неприятный день, который всё ещё продолжается. Так что лучше вам нас не злить.

– Он всегда такой наглый? – усмехнулся Габриэль.

– Это он только разминается, – ответил Паскаль.

– Хорошенький у нас будет шафер, – пробормотала Джада.

На этот раз Соломон даже не попытался скрыть улыбку.

– Думаю, всем будет лучше, если вы перестанете валять дурака, – произнёс Кармини, усаживаясь в кресло. – Кстати, теперь я не сомневаюсь, что пришёл по адресу: ты совсем не изменился… Паскаль. Я имею в виду – внутренне. – И вопросительно поднял брови.

– Называй меня Паскалем, – неожиданно холодным тоном отозвался фрикмейстер. И чуть крепче сжал руку Джады.

– Как будет угодно, – согласился Кармини, поняв, что разговор переходит в интересующее его русло. – Твои друзья не хотят выйти в соседнюю комнату?

– Не хотят, – резко ответил Соломон, на мгновение опередив напарника. – Детективы Биобезопасности хотят знать, что здесь происходит.

– Вы уверены?

– Мы любознательные.

Последовала довольно длинная пауза, после чего Кармини покосился на Паскаля, тот пожал плечами, показывая, что оставляет решение за стариком, и прозвучало последнее предупреждение:

– Ваша жизнь изменится.

– В лучшую сторону?

– А это уж как пойдёт.

– Тогда я рискну, – хладнокровно ответил Терри.

– Я тоже, – присоединился к напарнику Уваров.

– Как знаете…

– Почему вы без респиратора? – перебил старика Соломон.

– Детективы, да? – Кармини коротко рассмеялся, но ответил: – Потому что формула вакцины уже в Сети, в свободном доступе.

– Террористы взяли назад? – прищурился Иван. – Или с ними договорились?

– Нет и нет, насколько я знаю.

– Тогда кто её разработал?

– Тот, кто лучше всех на свете знает, что такое генофлекс, – мягко ответил старик. – Только этот человек мог выложить формулу без клинических испытаний, потому что уверен, что она работает. Потому что уверен в себе. – Всё это время Кармини не отрываясь смотрел на Паскаля. – Мы знали, что ты не сможешь остаться в стороне, не позволишь людям умирать…

– И запустили вирус? – глухо спросил фрикмейстер.

– Мы тридцать лет не могли тебя найти, – бросил в ответ Кармини. – Если бы понадобилось, мы бы и ядерную бомбу сбросили.

– Подождите, подождите! – Уваров выставил перед собой руки ладонями вперёд. – Вы хотите сказать, что Паскаль придумал вакцину?

– Неожиданно, да?

– Но мы предполагали, что вирус запустили дарвинисты, а Паскаль кто угодно, только не дарвинист.

– Ты плохо слушал, детектив, – поморщился старик. – Дарвинисты не имеют отношения к вирусу. И Паскаль не имеет. А вот к вакцине – имеет. Это он выложил формулу в Сеть, не смог смотреть на умирающих сограждан.

– Да ладно, – махнул рукой Иван. – Никто бы не смог разработать вакцину за несколько часов.

– Никто, – согласился Кармини. – Кроме человека, которого я искал тридцать лет. Кроме человека, которого называл другом. Кроме человека, который меня предал…

– Я тебя не предавал! – выкрикнул Паскаль.

– Отдай то, что принадлежит мне по праву! – взревел в ответ старик.

– У меня нет ничего, что принадлежит тебе по праву, Габриэль. Если бы у тебя были права, тебе бы не пришлось бегать за мной тридцать лет – у тебя это уже было бы. И ты это знаешь.

– Ты – вор!

– Нет. Это ты пытался стать вором, Габриэль, но я тебе не позволил. И сейчас ты пытаешься силой отнять у меня то, что не получилось украсть.

Терри и Уваров переглянулись, и Иван, отвечая на вопросительный взгляд напарника, едва заметно пожал плечами, показывая, что тоже не понимает происходящего.

– Сколько ты знаком с Паскалем? – прошептал Соломон.

– Семь лет.

– Он старел?

– За семь лет стариком не стать… А почему ты спрашиваешь?

– Кажется, я догадался, о чём идёт речь…

– Лучше отдай добровольно. – Кармини сбавил тон. – Ты ведь понимаешь, что проиграл. Мы тебя не выпустим.

– Но ты ещё не выиграл.

– Кто-нибудь объяснит, что происходит? – громко спросил Терри. – Нам обещали что-то такое, что изменит нашу жизнь. А пока мы слышим исключительно ругань.

– Ну, раз зрители просят… – Кармини чуть склонил голову, указал на Паскаля и театрально произнёс: – Перед вами человек, который изобрёл генофлекс.

– Он не выглядит настолько старым, – заметил Соломон.

– Поверьте, молодой человек, я знаю, о чём говорю.

А поскольку фрикмейстер не протестовал и даже не вступил со стариком в перепалку, это косвенно подтверждало слова Кармини.

– Простите, а какова ваша роль?

– Я изобрёл биочип.

– Если бы мы больше доверяли друг другу, я бы с удовольствием пожал вам руку, – тут же произнёс Терри. – Биочип – гениальное изобретение.

– Но генофлекс важнее. Паскаль спас человечество от SAS, а потом, продолжая исследования, открыл невероятные свойства своего препарата. Но назвал их побочным эффектом.

– Если бы не ты, я бы никому об этом не рассказал, – угрюмо произнёс Паскаль. – Генофлекс превратил мир в его искусственную копию.

– Генофлекс победил почти все существующие болезни! – не сдержался старик. – Спас миллионы жизней!

– А ты обменял его на золото.

– Всё на свете обменивается на золото! Абсолютно всё.

– Генофлекс – это власть, невероятная власть, которую ты отдал не заслуживающим того людям. Ты превратил весь мир в их рабов, Габриэль, неужели ты не понимаешь? Каждого человека – в раба.

– Не я, а SAS, – парировал старик.

– Ты мог оставить генофлекс генофлексом, не рассказывать о побочном эффекте.

– Я поступил правильно, – убеждённо ответил Кармини. – Можешь меня ненавидеть, можешь презирать, но я поступил правильно.

– Если бы не ты, я бы никому не рассказал о побочном эффекте, – повторил фрикмейстер.

– Как умолчал о следующем открытии?

– Следующего открытия не было, – покачал головой Паскаль. – Это твои выдумки, Габриэль, ты убедил себя в том, что оно существует, и целых тридцать лет гонялся за своими фантазиями.

– Неужели?

– Так и есть.

– Тогда почему ты сбежал?

– Потому что мне всё надоело.

– Ты врёшь!

– Да сам посуди, – предложил Паскаль. – Тридцать лет лучшие умы планеты в лучших лабораториях планеты пытаются повторить то, что, как тебе кажется, я открыл. Ты их убедил, они тебе верят, впрочем… не столько верят, сколько хотят верить. Все хотят верить в твои фантазии, но Грааль может быть только один, Габриэль, придумать второй невозможно – это противно Замыслу.

– С каких пор ты стал верующим?

– Всегда им был. Ты даже смеялся надо мной. – Пауза. – Неужели не помнишь? – Снова пауза, только куда длиннее.

– То есть Грааля нет? – очень тихо спросил старик.

– Нет.

– Жаль…

Возможно, это слово стало знаком. Возможно, он подал сигнал как-то иначе, но как – никто не понял. И никто не успел среагировать на то, что произошло в следующий миг: Джада выхватила нож и резко полоснула им по руке Паскаля. По той самой руке, которой он сжимал её руку. Полоснула и отступила в сторону. Прошептала:

– Прости. – И закусила губу, едва сдерживая слёзы.

– Ничего страшного, – тихо сказал Паскаль. – Пусть так.

– Что случилось?! – опомнился Иван.

– Не двигайся! Всё в порядке. – Паскаль выдержал паузу и повторил: – Всё в порядке.

И всё действительно было в порядке: глубокий порез затягивался на глазах. Даже не затягивался – исчезал, не оставив после себя ни шрама, ни даже намёка на него. Ничего. В течение пары минут рука Паскаля вернулась к прежнему состоянию.

– Это, мать твою, что? – глупо спросил Уваров.

– Это, мать твою, то, о чём я начал догадываться, – в тон ему произнёс Соломон.

– Грааль, – улыбнулся Кармини. – А ты говорил, что его нет. – И посмотрел на Терри: – Эта информация изменит твою жизнь?

– Более чем.

– Видишь, я держу слово. – И вновь всё внимание Паскалю. – Итак, я вижу два варианта дальнейших действий. Первый: ты рассказываешь формулу, и я тебя отпускаю. Это версия «Лайт». Второй вариант тебе не очень понравится: ты ничего не рассказываешь, мы едем в Би-3, где тебя пожизненно используют в качестве подопытного кролика. А жить ты будешь долго, как я понимаю.

– Я не верю, что ты меня отпустишь.

– Мы только что убедились, что я держу слово. – Кармини кивнул на Терри.

– Ты пообещал ему информацию, которая изменит его жизнь, но не уточнил, как долго он проживёт, зная эту информацию.

– Мне кажется, нас только что пообещали прикончить, – прошептал Уваров.

– Всегда можно договориться, – так же тихо отозвался Соломон. – В конце концов, здесь вооружены только мы.

– Не только, – не согласился Иван. – Дроны.

Очень маленькие. Едва заметные. Бесшумные. Они сопровождали старика, но держались поодаль, не привлекали внимания, но, судя по спокойному поведению, Кармини не сомневался, что его сопровождающие способны справиться с любой угрозой. Это были дроны-убийцы.

– И даже если мы его убьём, снаружи нас наверняка будут ждать его люди.

– Итак, ты меня не отпустишь, – продолжил тем временем Паскаль. – Но плевать, потому что, даже распилив меня на миллион кусков, вы всё равно ничего не поймёте. Раз уж вы за тридцать лет ничего не поняли.

– Ты просто не хочешь, чтобы тебя распилили на миллион кусков.

– Тридцать лет, Габриэль, это мой неубиваемый козырь.

– Хочешь сказать, что ты уникален?

– Иначе зачем бы ты меня искал?

– Да, уникален, – признал старик после паузы. – Но я хорошо тебя знаю. Я поймал тебя, надавив на твоё слабое место, на твоё отношение к людям, а значит, сумею тебя расколоть. Ты расскажешь мне всё, что я хочу знать, Паскаль, и расскажешь очень скоро. Возможно, ты сдашься под пыткой, возможно, придётся прибегнуть к тому, что страшнее пытки.

– Ты всегда был самоуверен, Габриэль.

– Да, я такой. – Кармини перевёл взгляд на Джаду, которая до сих пор держала в руке нож, и негромко произнёс:

– Слышал, тебе нравится моя дочь?

Паскаль побледнел.

* * *

Дорога из Би-3 заняла меньше времени, чем ожидала Альбертина, и оказалась не такой опасной, как предполагал Янг. Опасной, конечно же, однако принятые меры сработали, и конвой владелицы «MechUnited» и почти владелицы «General Genetics» без особого труда преодолел все попавшиеся на пути препятствия. Первым из которых стала колонна погромщиков, которым показалось, что ограбить богатую зону Би-3 – это хорошая идея. Ничего умнее, чем попытаться атаковать КПП в лоб, они не придумали, но даже этого сделать не успели: ракеты с беспилотников ударили по незащищённым мобилям, выживших добивали из пулемётов, и когда на дороге появился конвой, головному броневику, оснащённому бульдозерным ножом, оставалось лишь разбрасывать горящие и брошенные машины по сторонам. Кроме того, Янг предупредил полицию, что в город по неотложному делу выехала очень важная персона, и там, где силы правопорядка могли помочь, они помогали: расчищали улицы, убирая и сдвигая в стороны сгоревшие машины, ломали баррикады и разгоняли толпы мародёров, что позволяло кортежу добраться до Мили Чудес с невероятной для сегодняшней Москвы скоростью. Точнее, добраться до прилегающих к Миле кварталов, в которых преград стало значительно больше, как и бунтовщиков, а полицейских почти не осталось.

Здесь царил Хаос.

Здесь горели не только мобили, но и дома: и квартиры, и магазины, и заведения, и офисы. Чёрный дым стелился по улицам и смешивался с наступающими сумерками, добавляя к запаху страха, боли и отчаяния аромат гари и смерти. Здесь не прекращалась стрельба: если затихала в одном месте, сразу же начиналась в другом. Здесь кричали от ярости и ужаса, умирали от бандитской руки и проклятого вируса.

И единственное, чего здесь сегодня не было, так это чудес…

– Полицейские говорят, что им удалось выдавить основные силы мародёров к востоку, – доложил оператор конвоя, поддерживающий связь с силами правопорядка. – У нужного нам дома пока тихо, но гарантировать безопасность никто не может, мародёры могут появиться в любое мгновение. Они научились избегать полицейских и продолжают грабежи.

– Но пока там тихо? – уточнила Альбертина.

– Так точно. Однако разведчики засекли группу вооружённых людей, контролирующих подходы к нужному нам зданию.

– Противник? – поинтересовался командир отряда.

– Союзник, – помолчав, ответила Альбертина. – Передайте им код 12-3-24-5-36-9 и просто подъезжайте к зданию.

– А потом?

– Не доверяйте им, – ответила молодая женщина. – Если я подам сигнал – атакуйте.

– Есть. – Командир помолчал. – Сколько человек с вами…

– Нисколько, – оборвала его Альбертина. – Внутрь я войду одна. Когда мы будем на месте?

– Через три минуты.

Но это – сами броневики. Что же касается дронов, они уже накрыли здание жужжащим роем. Разведчики зависли у окон, разглядывая помещения сквозь стёкла и сканируя их, самые миниатюрные проникли внутрь, фиксируя происходящее и оценивая уровень вероятных угроз, средние заняли боевые позиции, с которых удобно атаковать как мародёров, так и вооружённых людей, которые, приняв сигнал, выдали в ответ опознавательный код крупной частной военной компании. И отреагировали на появление конвоя Альбертины весьма хладнокровно, не проявляя ни агрессии, ни дружелюбия.

Альбертина вышла из остановившегося у самого подъезда броневика, одёрнула жакет и спокойной походкой прошла в биотерминал «Механическое напряжение». Вместе с ней внутрь влетели четыре едва заметных дрона-убийцы.

* * *

– Ты не станешь, – прошептал Паскаль.

Порезав ему руку, Джада отошла и встала чуть в стороне, в двух шагах от мужчин. Молча. Виновато глядя на Паскаля и почти равнодушно – на отца. Она смотрела на Кармини, словно говоря: «Да, я подчиняюсь, ты доволен?» А он на неё не смотрел, полностью сосредоточившись на фрикмейстере.

– Ты не представляешь, на что я готов, чтобы заполучить Грааль.

– И что ты готов с ней сделать?

Паскаль догадался, чем собирается угрожать Кармини, и в его глазах загорелись очень злые огоньки. Но старик плевать на них хотел.

– Сделаю всё, что захочу, а Джада настолько мне предана, что простит мне любую выходку. Абсолютно любую, ведь так? – Только теперь он посмотрел на дочь, но она промолчала. – Ты всегда будешь моей девочкой, Джада, навсегда.

– Не трогай её. – Теперь злость читалась не только в глазах, но и в голосе Паскаля. – Это наше с тобой дело, Габриэль, не впутывай её.

– Джада давно впутана, и странно, что ты этого не заметил. – Кармини хмыкнул. – Ведь это она тебя нашла, Паскаль, представляешь? Нашла среди миллиардов людей. Не зная, как ты выглядишь, не зная, кем теперь притворяешься, опираясь лишь на мои рассказы и свои аналитические способности. Невероятные способности, которые позволили совершить невозможное. Конечно, понадобилось время, много времени, но это того стоило. Восемь лет поисков, и вот мы встретились. И знаешь, мне всегда было интересно, чем закончится ваша встреча? Я предполагал, что для Джады она станет величайшим событием в жизни, но ты… Ты меня изумил, Паскаль. Влюбиться с первого взгляда? У тебя что, все эти тридцать лет не было женщин?

– Это у тебя все твои шестьдесят лет не было любви, – мрачно ответил фрикмейстер. – Поэтому и не понимаешь.

– Может быть, – легко согласился старик. – Но ты своим отношением к Джаде заставляешь меня действовать… не совсем так, как бы мне хотелось. Ты не оставляешь мне выбора.

– Выбор есть всегда.

– Назови формулу.

Молчание.

– Тебе нравится лицо Джады?

Молчание.

Кармини вздохнул и невыносимо грустным тоном приказал:

– Джада, будь добра, разрежь себе левую щёку. – И вновь посмотрел Паскалю в глаза: – Это для начала.

– Почему она это делает? – пробормотал Соломон.

– Я вообще не понимаю, что происходит, – признался Уваров. – Может, пристрелим старикашку?

– Ты всегда был сторонником простых решений, – усмехнулся Терри.

– Это плохо?

– Это сейчас неуместно.

– Понял. Жду.

Ответив, Иван бросил взгляд на экран рабочего коммуникатора, убедившись, что восстановление Бесс идёт по плану. А Джада подняла руку и острие ножа коснулось кожи.

– Не делай этого, – попросил Паскаль.

Появилась первая капля крови.

– Она что, не чувствует боли? – громко спросил Терри.

– Она всё чувствует, – ответил Паскаль, не сводя взгляд с девушки.

– Или ты скажешь формулу, или Джада будет резать себя на твоих глазах, пока не умрёт, – жёстко произнёс Кармини.

Лезвие медленно опускалось от скулы к нижней челюсти, оставляя за собой кровавую рану – девушка надавила слишком сильно, и клинок прорезал щёку насквозь. Паскаль больше не злился – он окаменел.

– Джада, пожалуйста, сделай второй шрам, в двух сантиметрах правее, – попросил старик.

Девушка послушно нанесла себе вторую рану.

– Затем я скажу ей соединить порезы, и получится дыра, – произнёс Кармини.

Ответить Паскаль не успел.

– Отвратительно! – прозвучало громко, и все посмотрели на вошедшую в биотерминал Альбертину. – Габриэль, зачем ты издеваешься над бедной девочкой? – Вопрос прозвучал очень холодно.

– Генофлекс уберёт повреждения за пару часов…

– Я не спрашивала – как Джада восстановится! – прогремела Альбертина. – Я спрашивала – зачем ты над ней издеваешься?!

И Кармини сделал то, чего никто не ожидал – Кармини заткнулся.

– Пусть она перестанет!

– Джада, хватит, – негромко велел старик.

Девушка опустила нож.

– Мы ещё обсудим твои садистские наклонности и то, как ты обращаешься с дочерью, – бросила Альбертина. Затем нахмурилась, глядя куда-то в угол, и спросила: – Как здесь оказались эти двое?

– Альбертина Филипа Донахью, владелица «MechUnited», – произнёс Паскаль, когда понял, что никто не собирается представлять гостью. – Господа, представьтесь, сэкономьте нам всем время.

– Биобезопасность, детектив первого класса Терри Соломон.

– Биобезопасность, детектив первого класса Иван Уваров.

– Почему вы так странно одеты?

– В городе беспорядки, миледи, – деликатно объяснил Терри.

– Ладно, допустим. Зачем вы здесь?

– Случайно оказались, – проворчал Кармини.

– В твоём возрасте пора бы знать, что случайностей не бывает, – высокомерно ответила Альбертина. – Вы, двое, я услышу ответ?

– Спасали гражданское лицо, – доложил Иван. – Пулевое ранение. Сейчас она в капсуле Родена.

– Почему вы не боитесь?

– Миледи?

– Вы сняли респираторы, – объяснила Альбертина. – А ведь по городу гуляет вирус.

– Мы только что были в перестрелке и ещё не поняли, что нужно бояться чего-то другого, – подумав, ответил Уваров.

Альбертина весело рассмеялась.

– Ты русский?

– Да.

– Чувствуется.

– К тому же мы знаем, что найдена формула вакцины, – добавил Терри.

– Да, конечно. – Альбертина помолчала. – Кто в капсуле?

– Моя девушка, – не стал скрывать Иван.

– Почему ты привёз её сюда?

– Я давно знаком с Паскалем… Точнее, думал, что знаком…

– Да, я тоже так думала, – едва слышно обронила молодая женщина.

– …И знаю, что биотерминал надёжно защищён, – закончил Уваров.

– Вы с напарником догадались, что здесь происходит?

– В общих чертах, миледи.

– Догадаться – это одно, поверить – другое, – проворчал Соломон.

– А проверить – третье. – Альбертина помолчала. – Вы вооружены?

– Так точно.

– Поступаете в моё распоряжение. Вопросы?

– Никаких, миледи.

– Вот и хорошо, – подытожила Альбертина. – Делайте всё, что я скажу, и этот день… Изменит вашу жизнь.

Иван и Терри переглянулись, но промолчали. Кармини же отвернулся, скрывая ухмылку.

– Что мне больше всего нравится в ребятах из Биобезопасности: среди них нет дураков. – Теперь Альбертина обращалась к Паскалю и Кармини. – Би-3 понимает важность Департамента и следит за тем, чтобы в нём служили только лучшие кадры. На них можно положиться.

Кармини происходящее не нравилось, однако спорить с Альбертиной он не мог. Она же, закончив тираду, несколько секунд молчала, после чего обратилась к фрикмейстеру:

– Не хочешь объясниться?

Отчётливый тон помог Габриэлю сообразить, что…

– Вы знакомы? – изумился старик.

– Я думала, что да. – На этот раз фраза прозвучала громко. – Мы познакомились сегодня ночью, после того как твои головорезы его избили.

– У них был приказ не усердствовать, – проворчал Кармини, но на него не обратили внимания.

– Это была поистине странная ночь, – задумчиво продолжила Альбертина. – Наверное, такой и должна быть ночь перед подобным днём – странной и безумной. – И, поскольку Паскаль молчал, она обратилась к нему снова: – Так ты не хочешь объясниться?

– Ты уже всё знаешь, принцесса. Единственное, что я хочу добавить, так это полное согласие с твоим определением ночи: странная. Но второе определение для меня – счастливая. – Он перевёл взгляд на Джаду и улыбнулся ей. – Самая счастливая в жизни.

Девушка тихонько вздохнула. Кровь продолжала сочиться, поэтому Уваров, поняв, что разговор вошёл в конструктивное русло, подошёл к девушке, достал полевую аптечку и занялся раной.

– Это ведь ты? – спросила Альбертина. – Габриэль не ошибся?

В ответ – тишина.

– Вижу, что не ошибся. По глазам. Ты именно такой, каким тебя описывал Габриэль. Удивительно. Знаешь, я никогда не предполагала, что человека можно узнать не по описанию внешности, а по описанию того, какой он. Тем более по описанию того, каким он был тридцать лет назад. Теперь я вижу, что Габриэль описал тебя с изумительной точностью, но я не узнала, только почувствовала нечто странное… – «Опять это слово – странное…» – Меня оправдывает то, что я была слишком поглощена своими мыслями… не узнала. А эта милая, истекающая кровью девочка – узнала. – Альбертина посмотрела на Джаду, вздохнула и повторила: – Отвратительно.

– Перестань уже, – попросил Кармини.

– Габриэль, я действительно считаю, что ты повёл себя отвратительно. Ты не должен был издеваться над бедной девочкой.

– Иначе до него не достучаться.

– Он что-нибудь сказал?

– Мы только начали.

Альбертина посмотрела на Паскаля.

– Любишь её?

Молчание.

– С первого взгляда, да? Я знаю, что так бывает. Сама не переживала, мне рассказывали… Но я надеюсь, что у меня будет… Жаль, что нам не нужно знакомиться. – Она коротко рассмеялась. – Ты не поверишь, но я испытываю некоторую неловкость перед тобой. К тому же ты знаешь обо мне много больше, чем кто-либо на свете.

– Хочешь меня убить?

Несколько мгновений они в упор смотрели друг на друга, но что было в их взглядах, никто вокруг не понял.

– Мой отец с детства учил меня управлять огромной империей, – сменила тему Альбертина. – Я умею читать людей, и у меня это хорошо получается. Тебе не нужно задавать вопросы, Паскаль, сейчас тебе придётся на них отвечать. – Альбертина помолчала, проверяя, дошло ли сообщение, после чего неожиданно произнесла: – Я понимаю, почему тридцать лет назад ты принял то решение. Ты выбрал свободу.

Теперь ответом стал изумлённый взгляд – таких слов от владелицы «MechUnited» фрикмейстер не ожидал.

– Я знаю, о чём говорю, и знаю намного лучше других, – продолжила молодая женщина. – Я никогда не была свободной, на мне всегда лежал груз колоссальной ответственности за империю и людей, которые мне служат.

– А как же детство?

– В детстве я училась понимать ответственность и потому быстро повзрослела. Можно сказать, у меня не было детства, но я довольна тем, как прошло то время. Благодаря наставлениям отца я стала такой, какая есть: несвободной, но целеустремлённой. И очень амбициозной. То, что тебе, Паскаль, досталось благодаря гениальным способностям, я заработала трудом.

– Неужели ничего не получила в наследство?

– Получила. Но владеть и управлять – это разные понятия. Если бы я не доказала, что могу эффективно распоряжаться семейными активами, меня бы отстранили, а потом размыли долю и столкнули на обочину. Я бы осталась сверхбогатой женщиной, но не имела бы той власти, которая есть у меня сейчас.

– И хочешь продлить свою несвободу до бесконечности?

Она выдержала паузу хмурясь, но потом рассмеялась.

– Прекрасный вопрос. На самом деле мне нравится моя жизнь.

– Тогда к чему был этот рассказ?

– Я хотела показать, что понимаю тебя, Паскаль. Жаль, что ты мне не поверил.

– Поверил, – очень серьёзно ответил он. – Потому что видел тебя ночью и знаю, какая ты настоящая, блестящая актриса. Я тебе верю, Альбертина, но это ничего не изменит.

– Почему?

– У тебя и так всё хорошо, зачем ещё и Грааль?

– Ещё один прекрасный вопрос… – Она помолчала. – Но я не стану отвечать на него в присутствии этих чудесных мальчиков и твоей любимой девочки. Здесь есть место, где мы можем уединиться? Только не балкон.

– Задняя комната, – ответил Паскаль.

– Иван, Терри, сюда никто не должен войти. Это понятно?

– Так точно, миледи.

– Прекрасно. – Альбертина улыбнулась. – У меня есть ощущение, что мы с вами, мальчики, будем жить вечно.

И она уверенно прошла в заднюю комнату.

* * *

Тьма окончательно завладела Москвой. Опустилась чёрным туманом, который едва-едва разгоняли редкие фонари. Редкие, потому что не все пережили этот день. Только фонари – потому что свет в квартирах добропорядочные граждане решили нынче не включать. Не сегодня. Сегодня от него было больше вреда, чем пользы – привлекал внимание грабителей. И хотя государственные новости уверяли честных горожан, что бояться нечего и «ситуация под контролем», выстрелы, крики, пожары и взрывы говорили об обратном. Центр города продолжал пылать, но власти, видимо, желая продемонстрировать силу, отправили на улицы муниципальных роботов: уборщиков и мусоровозов, которые, невзирая на продолжающиеся столкновения, начали деловито устранять их последствия. И если поначалу их появление вызвало удивление, то через полчаса на беспилотные устройства перестали обращать внимание: работают, значит, работают, возможно, власти хотят списать устаревшее оборудование как «утерянное в результате беспорядков» и закупить новое. И никто не обратил внимания: ни дроны-разведчики, ни сотрудники ЧВК, ни спецназ Биобезопасности, что некоторые мусоровозы, заняв тактически важные места, не спешили их покидать. Точнее, обращали, отправляли запросы, но, получив в ответ правильные коды муниципальной службы, успокаивались. И даже представить не могли, что эти «мусоровозы» не имеют никакого отношения к хозяйственным организациям города. И уж тем более к ним не имели никакого отношения прятавшиеся внутри боевики…

* * *

– Комната защищена от всех способов подслушивания и абсолютно звуконепроницаема, – сообщил Паскаль, закрывая за собой дверь. – Так что если вы вдруг соберётесь меня убить, об этом никто не узнает. – И бросил взгляд на дроны, которые влетели в помещение вслед за хозяевами: два сопровождали старика, два – молодую женщину.

– Давайте сразу кое о чём договоримся, – начальственным тоном произнесла Альбертина. Она начала говорить до того, как фрикмейстер закончил фразу. – Стартовые условия: никто никого не убивает и не планирует убить, во всяком случае, если, конечно, обстоятельства нас к этому не принудят. Здесь собрались деловые люди, которым нужно обсудить очень важный вопрос, и желательно, чтобы обсуждение шло в атмосфере взаимного уважения. – Она помолчала. – Условие распространяется на наших друзей и спутников. Лично мне глубоко отвратительна выходка Габриэля, и надеюсь, ему стыдно.

Возникла короткая пауза, а затем Кармини неохотно ответил:

– Стыдно. – И отвернулся.

– Вот и хорошо.

Комната была обставлена скудно: два кресла, журнальный столик, полка с бумажными книгами, которая в первую очередь заинтересовала Альбертину. Она подошла к ней, пробежала взглядом по названиям, кивнула и расположилась в кресле. Кармини без спроса занял другое, а Паскаль остался у двери, прислонившись спиной к стене.

– Второе и самое главное стартовое условие: я действительно хочу договориться.

– Почему?

– Потому что ты – гений, Паскаль. Нравится тебе или нет, но ты – гений. Я прекрасно понимаю твою колоссальную ценность и хочу, чтобы мы сотрудничали. Поверь, мне есть кого эксплуатировать, и я никогда не стеснялась это делать. С тобой же я хочу сотрудничать.

– Моё главное открытие осталось в прошлом, – медленно ответил Паскаль.

– Так говорили, когда ты изобрёл генофлекс. Так говорили, когда ты открыл побочный эффект. Завистники всегда пытаются принизить гениев россказнями о том, что «их лучшие годы позади», а ты за несколько часов разработал вакцину против вируса, который мы создавали четыре года. – Альбертина улыбнулась. – Это твоё, Паскаль, генетика – это твоё. И мне не хватает фантазии представить, чего ты добьёшься, если будешь заниматься ею вечность.

– Разве того, чего я уже добился – мало? Я подарил вам власть над миром.

– Не ты в этом виноват, Паскаль, а SAS. Проклятый SAS, который убивал людей миллионами. А ты их спас. И плевать я хочу на то, что фраза звучит громко и пафосно, я буду повторять её снова и снова: ты спас человечество, Паскаль. А теперь можешь подарить ему… Грааль.

– Я не знаю, что делать с предыдущим открытием.

– Что тебя беспокоит?

– Мы окажемся в тупике. – Он смотрел Альбертине в глаза. – Этот венец станет нашим потолком.

– Что за потолок? – вклинился в разговор Габриэль. – Потолка не будет, ведь бессмертие – это вечность!

Но Альбертина поняла, что имеет в виду Паскаль, и покачала головой в знак несогласия:

– Нам будет куда стремиться.

– Неужели?

– Не всем из нас, – подумав, уточнила женщина. – Мир переполнен ленивыми, глупыми, безынициативными людьми, в том числе – в высшем сословии. Поверь, Паскаль, иногда я смотрю на равных себе по положению и происхождению людей, как мужчин, так и женщин, и не могу понять, куда делось их блестящее образование, а точнее – для чего лучшие преподаватели планеты впихивали в них все свои знания? Да, заполучив твой Грааль, они проведут свою вечность в праздности – они могут себе это позволить. Но я говорю о тех, кто готов идти вперёд всегда, и всегда проигрывает сражение со временем. Представляешь, что они сделают, если время для них перестанет существовать? Как высоко взлетит наша цивилизация?

– А кто будет на самой вершине?

– Это тебя волнует?

– Это меня интересует.

Однако Альбертина ушла от прямого ответа.

– Я предлагаю триумвират, Паскаль. Каждый из нас хорош в своём деле, и каждый привнесёт в общий котёл нечто уникальное. Я обеспечу нам легализацию, а вам – плавное внедрение в высшее сословие. Я сломаю существующую систему управления и перестрою её под наши требования. Не скрою, система отлично продумана, постоянно совершенствуется, имеет множество степеней защиты и будет отчаянно сопротивляться переменам, но я знаю её уязвимые стороны и не сомневаюсь, что найду союзников.

– Грааль – это бесконечная ценность, – обронил Паскаль.

– Мне нравится использованное тобой определение, и тем, кого я захочу привлечь на свою сторону, оно понравится.

– Планируешь революцию? – проскрипел Кармини.

– Нет, формирование империи. Что-то вроде «Юлий Цезарь 2.0».

– Лично у него финал получился так себе.

– Мы будем умнее.

– Допустим.

– Не веришь в мой ум?

– Не знаю, насколько умны и подлы твои оппоненты.

– Подлость там в абсолюте. С умом проблемы.

– Допустим, – повторил Кармини. Уверенности в его голосе не было, однако и недоверия не слышалось. Старик понимал, что путь предстоит долгий, трудный, но был готов по нему пройти.

– Кстати, что бросишь в котёл ты? – поинтересовался Паскаль.

– Ты до сих пор не понял?

– Я не такой умный, как тебе кажется.

– Мой взнос – обратная связь.

Несколько мгновений Паскаль изумлённо таращился на старика, а затем выдавил из себя:

– Ты всё-таки сделал это?

– Всего-то двадцать лет понадобилось, – самодовольно отозвался Кармини.

– Снимаю шляпу, Габриэль, ты – гений.

– Не такой, как ты.

– Такой. Только в своей области. – Паскаль покрутил головой. – Обратная связь… Кто бы мог подумать, что она возможна…

за два часа до описываемых событий

– Всегда, – ответил Паскаль. И взял Джаду за руку. – А теперь скажи, кто ты?

– Ты знаешь, что такое «обратная связь»? – тихо спросила Джада.

– В общих чертах, – медленно ответил Паскаль.

Он не сказал, что не знает, но дал понять, что хочет услышать развёрнутый ответ, и девушка послушалась.

– Классический биочип – это цифровое устройство, которое подключается к мозгу и берёт на себя вспомогательные функции, те, которые мозг не умеет выполнять. Биочип – это общее название, мы привыкли называть так всё устройство, но в действительности оно состоит из двух частей: собственно биочипа, съёмного процессора, и «гнезда», в которое он вставляется. «Гнездо» заменить невозможно, потому что именно оно обеспечивает связь с мозгом и его подключение – необычайно сложная операция, на которую способен только робохирург. Биочип постоянно сканирует состояние организма, контролирует движение генофлекса и управляет новыми органами, вроде хвоста, ядовитых желез и всего прочего, что люди себе выращивают. Это и называется прямой связью. Но с того момента, как первый биочип подтвердил свою функциональность, начались работы над следующей модификацией «гнезда», которое могло бы…

– Посылать сигналы в мозг, – произнёс Паскаль.

– Командные сигналы, – уточнила Джада. – Биочип не способен взять на себя все функции мозга, ни один современный чип не сможет его заменить, но этого и не требуется. Идея в том, чтобы мозг продолжал работать в обычном, фоновом режиме…

– Но верховное управление шло через биочип.

– Это и назвали обратной связью. – Девушка помолчала. – Задача оказалась неимоверно сложной, понадобилось больше двадцати лет, чтобы её решить, но в конце концов это удалось.

– «MechUnited»?

– Нет, независимый разработчик. – Ещё одна пауза. – Мой отец.

– Я должен был догадаться… – Паскаль прищурился. – Габриэль всё-таки научился управлять человеком извне.

– Не управлять, – ответила Джада. – К сожалению, не управлять.

– А что?

Он или не мог, или не хотел верить в то, что лежало на поверхности.

– Человек – это уникальная биологическая машина. Во многих смыслах наше строение совершенно. Теперь же, благодаря тебе, мы влезли во внутренности этой машины и научились вносить в них изменения. Мы можем модернизировать машину под любые условия: под повышенную или пониженную силу тяжести, под невесомость, под отсутствие света, под жизнь под водой…

– Я понял.

Однако останавливаться Джада не собиралась.

– Но есть проблема: управляющая система машины ведёт себя непредсказуемо. Мы не можем гарантировать, что человек сохранит хладнокровие в кризисной ситуации. Мы не можем гарантировать верность человека, ведь его можно переубедить, перевербовать, купить или надавить на болевую точку. Но даже не это главные недостатки системы управления. Основная проблема заключается в том, что когнитивные функции разнятся от особи к особи и далеко не все люди способны или хотят использовать свои возможности с достаточной эффективностью. Грубо говоря, далеко не каждого можно обучить пилотированию космического корабля, сделать из него высококлассного инженера или биолога. Не каждого можно уговорить переселиться на Луну. Или отправиться к Юпитеру с билетом в один конец. Обратная связь нужна для того, чтобы загрузить в биочип доппель. Исполнительный Интеллект. Очень послушный. Безусловно верный. Не спрашивающий, зачем ему лететь на Луну или к Сатурну. Доппель будет управлять телом с помощью обратной связи, а настоящего владельца упростят.

– Твоего упростили? – едва слышно спросил Паскаль.

– Я не просила. – На глазах Джады выступили слёзы. – Меня никто не спрашивал.

– Как её звали? – Он не знал, почему это важно.

– Джада, – ответила Джада. – Её звали Джада, и я уже десять лет выдаю себя за неё.

* * *

– Честно говоря, я не представляю, как поверить в существование… Грааля, – пробормотал Иван после того, как закрылась дверь в заднюю комнату.

– Ну, ты же как-то ухитрился поверить в орков, гоблинов, вампиров и прочую нечисть, что разгуливает по улицам, – хмыкнул Соломон. –  Первые фрики производили на добрых граждан сильное впечатление. Это сейчас они стали обыденностью. – Терри повернулся к Джаде, несколько мгновений изучал наложенную Иваном повязку, словно убеждаясь, что рана действительно закрыта, после чего спросил: – Не ответишь на пару вопросов?

– В данном разговоре Граалем называли эликсир бессмертия, – равнодушно ответила девушка.

– Он существует?

– Вы только что пришли?

Детективы переглянулись. Но в первую очередь их удивил не факт существования почти волшебного препарата, а то, что это обстоятельство не вызвало у Джады изумления или волнения.

– Грааль, значит… – Иван тихо выругался. – Паскаль, значит… – Судя по всему, больше ему сказать было нечего. Во всяком случае пока.

– И что теперь? – поинтересовался Соломон. Он пришёл в себя намного быстрее напарника и перешёл к прикладным вопросам: – Паскаль продаст Грааль Альбертине?

– Полагаю, такова её цель. И цель моего отца.

– Если бы хотел продать, давно бы продал, – заметил Уваров. – А там, похоже, идут непростые переговоры… – И тяжело посмотрел на девушку: – А ты здесь каким боком?

– Отец искал Паскаля тридцать лет. Он не поверил, что Паскаль погиб в лаборатории…

– Подожди, – перебил её Терри. – Какой ещё лаборатории?

– Биомеханического моделирования.

– Так. – Соломон почесал шею – ему слегка натирал воротник кирасы. – Интересно, нам заплатят наши триста миллионов?

И тут Уваров расхохотался. Расхохотался так, как давно не смеялся. И громко, и заливисто, и долго. Под недоумённым взглядом Джады и сочувственным – Соломона. Смеялся почти две минуты, а затем перестал. Так же резко, как начал. И тогда Терри спросил:

– Нормально?

– Да, выплеснул. – Иван налил себе стакан воды и жадно выпил. Потом сказал: – Формально Паскаля нашла Джада, деньги полагаются ей.

– Деньги мне не нужны, – обронила девушка.

– А неформально мы ещё не знаем переживём ли эту ночь, – закончил Уваров. После чего кивнул Джаде: – Извини, что перебил. Продолжай, пожалуйста.

И девушка продолжила с того самого места, на котором её перебил Соломон.

– Отец догадался, что Паскаль решил скрыться, потому что нашёл Грааль, и ни на мгновение не прекращал поиски. Последние восемь лет я ему помогала: анализировала, вычисляла вероятности, изучала данные, проверяла. Вся моя жизнь была посвящена поиску Паскаля. Это я в конце концов вычислила, что он находится в Москве, а потом нашла его. – Джада помолчала. – Если честно, теперь я пребываю в лёгкой растерянности.

– Не знаешь, что будешь делать дальше? – понял Иван.

– Да. Цель моей жизни достигнута.

– Ты ещё молода, – подал голос Терри. – Появятся другие цели.

– Я этого не знаю. – Джада подошла к зеркалу и посмотрела на повязку. И осторожно потрогала её пальцем. – Паскаль оказался именно таким, каким я его представляла. Это так… интересно: найти то, что долго искала – и не разочароваться. Интересно и важно.

– Твой отец работает на Альбертину? – небрежно поинтересовался Иван.

И поймал одобрительный взгляд Соломона: всё правильно, мы ведь детективы, нужно собирать информацию.

– Они деловые партнёры.

– Деловые партнёры? – недоверчиво повторил Терри. – Она из самой верхушки высшего сословия, она корпорацией владеет, Джада, так что, при всём уважении, твой отец может ей только служить, а деловым партнёром ему никогда не стать.

– У отца есть кое-что, в чём Альбертина крайне заинтересована.

– Почему не продал?

– У отца много денег, ему очень хорошо заплатили за биочип и продолжают платить.

– Тогда что ему нужно?

– Статус.

– Статус?

А Уваров вдруг подумал, что удивлён недогадливостью напарника.

– Когда отцу заплатили за биочип, он думал, что добился всего, что можно пожелать, но очень скоро понял, что много денег – это просто много денег. Даже сверхбогатый человек из низшего сословия – никто и ничто, пыль под ногами истинных правителей планеты. Отец понял, как сильно продешевил, и теперь хочет другое.

– Альбертина обещала?

– Да.

– В чём причина твоей искренности? – неожиданно спросил Соломон.

И услышал в ответ равнодушное:

– Потому что или вы будете с нами, или вас убьют.

– Хм…

Детективы вновь переглянулись.

– Зато честно, – рассмеялся Соломон.

– И спасибо за повязку. – Джада улыбнулась Ивану и вернулась в кресло.

– Кто разработал вирус? – спросил Уваров.

– Доктор Джеральд, один из лучших специалистов «General Genetics». Альбертина уговорила Кравеца помочь ей с одним не очень законным проектом, фактически арендовала Джеральда на несколько лет, и тот действительно делал интересующий Альбертину проект. Но параллельно разрабатывал поражающий генофлекс вирус.

– Для чего?

– Это был страховочный способ выманить из укрытия Паскаля. Отец знал, что Паскаль не станет просто бездействовать, глядя, как умирают люди, и обязательно поможет им.

– Почему способ – страховочный?

– Потому что я нашла Паскаля раньше. – Джада посмотрела на Терри с лёгким удивлением.

– Я должен был догадаться.

– Да, ты должен был догадаться.

Страховка на тот случай, если девочка не опознает сбежавшего тридцать лет назад генетика. Десятки тысяч погибших. Паника в мировом масштабе.

Страховка.

Уваров понял, что Соломон думает о том же, и прошептал:

– Я бы её сейчас убил.

– Мы на неё работаем, – угрюмо напомнил Терри. – И, как правильно заметила невеста твоего друга, скорее она нас убьёт.

Тем более что в комнате остались четыре дрона-убийцы, внимательно наблюдающие за действиями детективов.

– Но ведь это… чудовищно.

– Подай на неё в суд.

Шутка получилась грустной. Что же касается Джады, она вела себя странно: «включалась», когда к ней обращались, но ответив, мгновенно возвращала себе безучастный вид, никак не реагируя на мужчин. Но «включалась» всегда.

– Скажи, пожалуйста, твой отец связан с «Кодексом Дарвина»?

– Он знаком с некоторыми лидерами.

– Просто знаком?

– Когда-то давно они плотно сотрудничали, но после бунта дарвинисты стали слишком токсичными, это цитата, и отец от них отдалился.

– Почему ты спросил о дарвинистах? – поинтересовался Терри.

– Потому что их обвиняют в распространении вируса.

– Они самые очевидные кандидаты, неудивительно, что Альбертина решила их подставить.

– Но теперь мы знаем, что это не так.

– Что это меняет?

– Мы знаем, – с нажимом повторил Уваров. – Мы знаем, что это не так, и мы знаем, кто их подставляет. А дарвинисты знают только то, что их подставляют. Не знаю, как ты, а я бы, окажись на их месте, обязательно заинтересовался происходящим и постарался выяснить, кто меня так круто подставляет.

– На них списывали множество террористических актов. И многие террористы специально говорили, что они – дарвинисты, не будучи ими.

– И их всех потом наказывали. – Иван посмотрел на Терри. – Ведь так?

– Да, так, – подтвердил Соломон. – В ста случаях из ста дарвинисты находили тех, кто прикрывался их именем, выводили на чистую воду и показательно убивали.

– Вот. – Уваров помолчал. – Так что сейчас они обязаны появиться.

– Именно обязаны?

– Именно обязаны, потому что нынешний террористический акт бьёт по их идее. Дарвинисты особо подчёркивают, что действуют разумно. Они понимают, что без генофлекса человечество беззащитно перед SAS, но убеждают людей не использовать побочный эффект. Только поэтому у них есть довольно много сторонников. А вирус бьёт по всем без разбора, не важно, фрик ты или принимаешь минимальную дозу препарата, блокируя SAS. Нынешний вирус убивает всех, а значит, разрушает образ дарвинистов, чего они допустить не могут.

– Ты абсолютно прав, – кивнул Терри.

– Так что они обязательно появятся. – Иван посмотрел на напарника. – И не просто появятся, а проведут тщательное расследование. Сделают всё, чтобы докопаться до истины.

Уваров не положил ладонь на торчащую из кобуры рукоять пистолета, но посмотрел так, будто взялся за него. Соломон грустно улыбнулся.

– Как ты меня вычислил?

– Увидел твой взгляд, когда умер Александр Рог.

– Один только взгляд?

– Пара секунд. Потом ты снова стал детективом первого класса.

– Да, в тот момент я… Мне стало очень больно. – Соломон помолчал. – Мы получили информацию, что готовится очень жестокая провокация против нашего движения. Мы не знали, кто замешан и как это будет выглядеть, поэтому не могли предупредить атаку, но приняли меры, чтобы понять, что происходит.

– Тебя действительно зовут Терри?

– И я действительно служил в центральном аппарате Биобезопасности. Отдел специальных расследований.

– Служил?

– Боюсь, что после сегодняшнего мне туда не вернуться.

* * *

«Где я?»

Последнее, что помнила вампиресса, был старый подъезд старого московского дома и ужасный грохот пулемётных очередей, превращающих бегущих к ней маридов в напичканный железом фарш. Воспоминание страшное, поэтому, придя в себя, Бесс вскрикнула, дёрнулась, словно собираясь бежать, затем вскрикнула ещё раз, когда сообразила, что бежать не получается, тяжело задышала, огляделась… И увидела, что находится в капсуле Родена. И не просто лежит: на запястьях и лодыжках верёвки, но не для того, чтобы связать и не позволить выбраться из капсулы, а чтобы не навредила себе, когда очнётся. Бесс всё поняла правильно, легко избавилась от пут, вылезла…

«Интересно, почему меня не встречает Иван?»

Увидела лежащее на стуле полотенце, коммуникатор, умные очки… надела их и сразу же увидела сообщение:

«Дорогая, поздравляю с выздоровлением! Ты сногсшибательно выглядишь и наверняка не откажешь мне в небольшом одолжении, от которого зависит моя жизнь…»

На соседнем стуле висела её одежда и лежал пистолет, тот самый, который Бесс вытащила из сейфа. В послании же содержалась чёткая и очень понятная инструкция, а последняя строчка гласила: «P.S. Душ примем позже».

Вампиресса улыбнулась, бросила печальный взгляд на пистолет и стала бесшумно одеваться.

* * *

– Мы знали, что готовится крупная террористическая акция, в которой обвинят «Кодекс Дарвина», узнали, что в некоторые города планируется завезти очень большие партии палёного генофлекса и оставить следы, которые бы указывали на причастность движения к этим поставкам, – рассказал Терри, по очереди глядя то на Ивана, то на Джаду. Он держался очень спокойно, необычайно спокойно для его положения. – Мы решили, что с помощью этой провокации Департамент и службы безопасности хотят окончательно уничтожить «Кодекс». Мы и представить не могли, что за этим стоит.

– К палёному генофлексу люди привыкли, а вирус их сильно напугал. – Уваров помолчал. – Вирус уничтожил ваш образ и теперь любая атака на дарвинистов, даже самая жестокая, будет поддержана обществом.

– Поэтому я должен доказать, кто в действительности стоит за атакой.

– Прекрасно тебя понимаю.

– Ты мне поможешь?

– Это будет нарушением присяги.

– Ты ведь понимаешь, что люди, которые находятся в той комнате – преступники?

Уваров не стал говорить, что Соломон – тоже, но протянул:

– Зачем ты признался?

– Ты вынудил меня играть в открытую, – объяснил Терри. – Если бы я промолчал, ты бы не поверил ни одному моему слову и этот разговор не состоялся.

– Зато теперь он на удивление хорошо складывается.

– Айвен, не уклоняйся от ответа, – попросил Соломон.

Хорошее предложение. Но как не уклоняться, если Терри мгновенно понял, какая опасность грозит Бесс, и без колебаний согласился принять участие в спасении вампирессы? Повёл себя как настоящий напарник… А потом признался в том, что работает на дарвинистов.

– Что ты хочешь сделать? – угрюмо спросил Иван.

– В соседней комнате сейчас пытаются заключить сделку. Я не хочу, чтобы она была заключена.

– Как мы этого добьёмся?

– Убьём всю троицу, – хладнокровно ответил Терри. – Это решит все проблемы.

– А как же Грааль?

– Я постараюсь забыть о том, что он существовал, – усмехнулся Соломон. – Просто для того, чтобы перед смертью не расстраиваться.

Он был настоящим дарвинистом – убеждённым абсолютно и абсолютно уверенным в истинности своих убеждений. Не моргнув глазом, предложил отказаться от величайшего открытия в истории человечества, и Уваров видел, что предложение далось ему не просто легко, а естественно легко – Терри считал, что только так будет правильно.

– Ты представляешь, что можно натворить с помощью Грааля?

– Ну… – Закончить Терри не успел.

– А моё мнение здесь никого не интересует? – неожиданно громко поинтересовалась Джада.

* * *

– Мы открыли карты и теперь готовы слушать тебя, – произнесла Альбертина, жёстко глядя Паскалю в глаза.

– Вы уже знаете, что Грааль существует. – Фрикмейстер кивнул на руку, на которой не осталось и следа от сделанного Джадой пореза. – Чем я могу вас удивить? Тем, что скромный научный руководитель Лаборатории биомеханического моделирования придумал генофлекс? Эта история всем известна. Ну, не полностью, конечно, никто не любит рассказывать о том, что нашей основной задачей было создание боевых вирусов. А где вирусы, там и вакцины. SAS оказался очень похож на одну дрянь, над которой мы как раз работали. Мы даже решили, что он утёк из лаборатории конкурентов, но это до сих пор не доказано…

– Всё это известно и нас не интересует, – грубовато бросил Кармини.

– Что тебя вообще интересует, кроме денег? – В голосе Паскаля послышались презрительные нотки.

– Много чего, – не остался в долгу старик. – Денег, как ты понимаешь, у меня вдоволь: корпорации щедро заплатили и продолжают платить за биочип.

– Но об обратной связи ты им не рассказал.

– Ещё не время, – мягко обронила Альбертина. Она идеально быстро меняла тональность. – Паскаль, прошу, не обращай внимания на Габриэля – он излишне импульсивен. Мне же твой рассказ интересен.

Договорились они заранее или нет, осталось «за кадром», но они идеально работали в паре. Кармини гнул одну линию – «плохого полицейского», Альбертина изображала «хорошего», но при необходимости давила.

– Обычно открытия подобного уровня совершаются группой учёных, каждый вносит свой вклад… – Паскаль позволил себе лёгкую усмешку, – в общий котёл. Но генофлекс – полностью мой ребёнок, других отцов у него нет. И вы не представляете, как я был счастлив, когда выяснил, что он идеально блокирует SAS. Да, люди сели на генофлекс, но зато остались живы. Мы победили пандемию, но SAS никуда не делся, и я продолжил исследования, надеясь изменить генофлекс так, чтобы хватало одной инъекции на всю жизнь. Я хотел снять человечество с крючка корпораций, одна, ну, максимум, две прививки в течение жизни, но получил совершенно другой результат… Которым, по глупости, поделился с лучшим другом.

– Ты бы не рассказал о побочном эффекте? – спросила Альбертина.

– Нет.

– Почему?

– Чтобы продавать самому, – проворчал Кармини.

– Чтобы не увидеть мир, на который я смотрю теперь каждый день.

– Мир, победивший болезни? Мир здоровых и красивых людей? Мир, в котором каждый может стать кем хочет, а учитывая, что люди могут жить по сто и больше лет, можно в течение жизни попробовать всё. – Голос Альбертины стал совсем мягким, проникновенным. – Ты уже выпустил джинна из бутылки, Паскаль, и обратно его не загнать.

– Но зачем давать джинну дополнительные силы?

– Рано или поздно дадим, – улыбнулась Альбертина. – Ты ведь понимаешь, что даже если по каким-то причинам наша встреча закончится не так, как бы мне хотелось, я не остановлюсь и брошу все силы на поиск Грааля?

– Разумеется.

– Вот и хорошо. – Альбертина ободряюще улыбнулась фрикмейстеру и бросила быстрый взгляд на Кармини. И взгляд говорил: добрым словом можно добиться намного больше, чем жестокостью.

– Поделись, пожалуйста, деталями своего открытия. Это генофлекс?

– Модернизированный.

– Он способен заменить клетки мозга?

– И головного, и спинного. Любые участки.

– Проверил?

– На себе.

– Наконец-то! – выдохнул Кармини.

– «Барьер 25»?

– Нет.

– «Барьер 66»?

– Не проверял. Но теоретические выкладки говорят о том, что его быть не должно.

– Грааль, – прошептал старик. – Чёртов Грааль.

– Не богохульствуй, – очень твёрдо попросила Альбертина. – Два этих слова не имеют права стоять рядом.

– Извини.

– Не у меня проси прощения, – прохладно ответила женщина и вновь обратилась к Паскалю: – Как это получилось?

– Полагаю, мой новый препарат организм воспринимает… естественным, а не искусственным компонентом, несмотря на то, что управление по-прежнему осуществляется через биочип.

– Побочный эффект?

– А куда он денется?

– То есть твоё открытие не обрушит сложившийся рынок генофлекса… – протянула Альбертина. И объяснила: – Так получилось, что в ближайшее время я установлю контроль над одной из корпораций Би-3.

– Поздравляю.

– Спасибо.

– Но ведь мы не собираемся продавать Грааль всем желающим? – поинтересовался Кармини.

– Грааль, как здесь уже прозвучало, это абсолютная ценность. – Альбертина тонко улыбнулась. – Он не предназначен для продажи.

– А обратная связь? – неожиданно спросил Паскаль.

– Что с ней? – Молодая женщина вопросительно изогнула бровь.

– Уверен, Габриэль не стал спрашивать, как ты собираешься использовать его открытие, ему на это наплевать. А мне – нет.

– Но это ведь не твоё открытие, – мягко напомнила Альбертина.

– Но оно – часть нашей сделки. И я хочу понимать…

– Это не твоё дело, – подал голос Кармини.

– Этим мы с тобой и отличаемся, – жёстко ответил Паскаль. – Я уже сказал, что тебе плевать, мне – нет, а значит, это моё дело – я так решил.

– Я пока размышляю над открывшимися перспективами. – Альбертина ответила спокойным тоном, но дала понять, что недовольна вопросом. – Столь невероятное открытие требует глубокой проработки.

– Как и проект «Гигант», – обронил Паскаль.

– Что ты знаешь о проекте «Гигант»? – насторожилась Альбертина.

– Что ещё за проект «Гигант»? – поинтересовался Габриэль.

– Мечта нашей принцессы – полноценный выход в космос, – ответил Паскаль, на мгновение опередив молодую женщину. – В рамках проекта она планирует выращивать особую породу людей небольшого размера. Узнав об этом, я сначала растерялся, поскольку увидел огромное количество проблем, помимо того, что подобные эксперименты пока ещё незаконны, я попытался понять, как будут воспринимать себя эти новые люди? Кем они будут себя воспринимать? Что они подумают, узнав, что их спроектировали и создали под конкретную задачу? Согласятся ли они решить эту задачу? Захотят ли лететь в космос? Захотят ли учиться тем навыкам, которые требуются в космосе? Сумеют ли им научиться? Да и сам процесс подготовки и учёбы весьма длительный и затратный, ведь нужно дождаться, пока эти маленькие люди достаточно подрастут, чтобы начать усваивать необходимые знания…

– Хватит! – резко бросила Альбертина. – Да, проект «Гигант» невозможен без обратной связи. Риски не позволяли: и те, которые ты перечислил, и те, о которых забыл упомянуть. Они делали проект непредсказуемым. Колоссальные средства могли быть потеряны, но открытие Габриэля всё изменило, и теперь на производство достаточного количества квалифицированных сотрудников нужно всего три года. Столько времени понадобится, чтобы сформировать полноценные объекты.

– Которые будут управляться доппелями, – закончил Паскаль. – Вы произведёте людей, отвечающих заданным параметрам, упростите их, превратив в биомеханических кукол, после чего…

– Теперь доволен? – оборвала его Альбертина. – Услышал всё, что хотел?

– Услышал, но не доволен, – ответил Паскаль. – Как можно быть довольным, услышав подобное? Ты хоть понимаешь, насколько чудовищны твои поступки?

– Кажется, сделки не будет, – подал голос Кармини. – А я предупреждал, что наш Паскаль – идеалист.

– Быть идеалистом – его право, – произнесла Альбертина, глядя Паскалю в глаза. – Что же касается сделки, она обязательно состоится, просто для одного из участников изменятся условия. Но сейчас меня интересует другое: как ты узнал о проекте «Гигант»?

* * *

Что проще: нападать или обороняться? Первое, что приходит в голову: конечно же обороняться! Ты тщательно изучил окружающее пространство и готов отразить атаку, с какого бы направления она ни началась. Твоё оружие пристреляно, расстояния просчитаны, углы обзора измерены, ловушки установлены, и ты способен нанести противнику максимальный урон ещё до того, как он откроет огонь. Ты ждёшь его спокойно и хладнокровно, ты знаешь, что отобьёшься. Но что делать, если ты не так хорошо готов? Если плохо ориентируешься на местности, а главное – не ждёшь нападения? То есть, в целом, понимаешь, что на тебя могут напасть, но не особенно в это веришь, потому что все знают твою репутацию беспощадного и умелого бойца. Ты уверен, что если кто и нападёт, то он будет хуже подготовлен и хуже вооружён, а значит, с тобой мало кто рискнёт связываться и у тебя есть все основания думать именно так.

Ты крут. Выставил охранение и полагаешься на дроны, которые нетрудно обмануть. Не позаботился обо всём, и потому неожиданный удар выбивает тебя из седла. Ты несёшь урон, однако важнее то, что ты теряешь уверенность, в какой-то момент тебя даже охватывает паника, полное непонимание происходящего… И урон многократно возрастает. Это классика эффекта неожиданности, и сегодня эта классика сработала против спецназа Биобезопасности и бойцов ЧВК. Они были отлично подготовлены и великолепно экипированы. Но чего у них действительно было в избытке, так это самоуверенности. Они окружили здание, взяли под контроль прилегающую территорию, задали нужную программу дронам, выставили в стратегических точках броневики и… расслабились. Не в полном смысле слова, но основательно, как не должны были. И внезапная атака дронов стала для них полной неожиданностью. И привела к разгрому, поскольку атака оказалась тщательно подготовленной и продуманной. Замаскировав свои боевые машины под муниципальные и курьерские, дарвинисты смогли подвести дроны-камикадзе на расстояние удара и одной резкой атакой «вынесли» треть обороняющихся бойцов и два броневика: в один ударили ракетой с дрона, а второй подбили из переносного противотанкового комплекса. Одновременно были атакованы беспилотники ЧВК и спецназа.

Битва за «Механическое напряжение» началась.

* * *

Броневики взорвались с таким грохотом, что старый дом пошатнулся, и Альбертина встревоженно огляделась:

– Что происходит?

– Сейчас узнаем, – пообещал Паскаль. Он запустил на коммуникаторе управляющее домом приложение и нажал одну из кнопок. – Я запустил ретранслятор.

В то же мгновение заверещали умные очки Альбертины, и она ответила на вызов.

– Миледи, мы под ударом! – доложил командующий отрядом Дед. – Если у вас безопасно – не покидайте здание!

– Я поняла. Делайте, что должны, – сухо приказала Альбертина и по очереди посмотрела на мужчин. – Ну, кто из вас это устроил?

– Если бы я, мои ребята сейчас палили в твоих, а не отбивались вместе, – проворчал Кармини, который принял доклад от командира своего сопровождения. – У них тоже потери.

– Пожалуй, в этом что-то есть.

Выяснив отношения, Альбертина и Габриэль одновременно повернулись к Паскалю. Тот сначала молчал, с недоумением отвечая на вопросительные взгляды, а когда понял, на что намекают собеседники, покачал головой:

– Я все эти годы прятался, а не плёл интриги. Если бы я поддерживал связи с какими-нибудь террористами или нанимал боевиков для охраны, вы бы меня ещё лет тридцать назад отыскали.

– Разумно, – согласилась Альбертина. – Но кто в таком случае решился нас атаковать?

– Кажется, я знаю кто, – прошептал старик. – Моя дочь…

– Твоя дочь наняла головорезов? – изумилась Альбертина.

– Моя дочь в беде! – Кармини вскочил на ноги. – Головорезы дарвинисты хотят прикончить нас всех! – И направился к двери.

– Снаружи её открыть невозможно, – предупредил Паскаль. Однако с места не сдвинулся.

– То есть мы заперты? – уточнила Альбертина.

– Мы заперлись, – уточнил Паскаль.

– Согласна – это другое. – И это «другое» владелицу «MechUnited» более чем устраивало, поскольку в запертой, надёжно защищённой комнате она чувствовала себя в полной безопасности.

Но у Габриэля были свои планы.

– Моя дочь в беде, – хмуро сообщил Кармини. – И это действительно другое.

Он распахнул дверь и вышел в самую большую комнату биотерминала.

* * *

Дарвинисты знали, что спецназ Биобезопасности вызовет подмогу в любом случае, независимо от того, будут они побеждать или проигрывать – таким был протокол защиты сопровождаемой персоны. Очень важной персоны. А значит, времени на прорыв мало и дорога каждая секунда. И каждую секунду дарвинисты использовали максимально эффективно.

Первая атака оглушила защитников биотерминала и лишила оперативного преимущества. Но не численного превосходства. Дарвинисты при всём желании не смогли бы собрать такие же силы, какие стянули к «Механическому напряжению» спецназ и ЧВК. Несмотря на понесённые потери, у защитников ещё оставалось достаточное количество дронов, чтобы перевернуть ход игры на сто восемьдесят градусов и превратить поражение в победу, но едва беспилотники перешли к активным действиям, как дарвинисты применили своё тайное и весьма мощное оружие, напрочь обрезав весь «воздух».

И одновременно яростно атаковали защитников с земли: на бронированных внедорожниках и группами по три-пять человек, которые точно знали, что нужно делать. Это были профессионалы высокого класса, их явно не смущала необходимость воевать со спецназом Биобезопасности. Бойцы которого, ошарашенные полной потерей «воздуха», броневиков и мощным натиском неизвестного противника, начали стягиваться к зданию, пытаясь закрепиться и продержаться до появления посланного на помощь роя дронов. Отступление получилось хаотичным, а оборона, учитывая, что все броневики уже горели, а повсюду продолжали рваться посылаемые дарвинистами гранаты, оставляла желать лучшего…

* * *

– Отпусти её! – рявкнул Кармини. Но к Терри не бросился, рявкнул и осторожно взял в сторону.

– Детективы, что здесь происходит? – громко и очень уверенно поинтересовалась вошедшая вслед за Габриэлем Альбертина. – Почему вы в таких странных позах?

– Получилось так, что один из нас не совсем детектив, миледи, – вежливо сообщил Иван.

– А кто он?

– «Кодекс Дарвина», миледи, – не менее вежливо отозвался Терри. – Единственное сопротивление вашему проклятому порядку.

– Ага. – В чём Альбертине нельзя было отказать, так это в уме и сообразительности. – Это твои люди напали на моих телохранителей?

– Именно так, миледи.

– Смело, смело…

Они стояли в разных углах большой комнаты: Соломон, прижимающий к себе Джаду и закрывающийся ею, и Уваров. У обоих пистолеты – автоматы остались в соседнем помещении, курки взведены, стволы направлены друг на друга. При этом держались детективы абсолютно спокойно.

– Миледи, буду благодарен, если вы атакуете моего бывшего напарника вашими дронами-убийцами, – прежним тоном продолжил Уваров.

– По каким-то причинам они перестали меня слушаться, – посетовала Альбертина.

– Мы заглушили все беспилотники в радиусе километра, – сообщил Терри. – Стандартная процедура в атаке, когда нет численного преимущества. Ребята были со мной на связи и ударили в тот момент, когда вы открыли дверь. – Лёгкая улыбка. – Именно для того, чтобы дроны-убийцы не атаковали бывшего напарника.

– Звучит очень грустно, – прокомментировала Альбертина. – Снаружи стрельба, здесь почти стрельба… Детектив Уваров, ты можешь сделать что-нибудь самостоятельно?

– Только держать его на мушке, миледи.

– А что-нибудь более активное?

– Не беспокойтесь, миледи, долго это не продлится, – пообещал Иван. – Дед наверняка вызвал подмогу, и через несколько минут сюда прилетит свежий рой дронов.

– Я успею, – пообещал Соломон.

– Что тебе нужно? – поинтересовалась Альбертина.

– Боюсь, миледи, вы не захотите ему это дать, – вклинился в диалог Уваров.

– Отпусти мою дочь! – повторил Кармини, но его никто не услышал.

– Я хочу, чтобы у вас ничего не получилось, миледи, – честно ответил Терри.

– Но почему?! – удивилась Альбертина. – Разве ты не понимаешь, что только я могу вывести мир из тупика? Только я!

– Не такой ценой!

Эта фраза должна была красиво закончить эпизод: Терри резко направляет пистолет на Альбертину, стреляет, пуля пробивает владелице «MechUnited» голову, а Уваров не стреляет, потому что ему мешает Джада, но…

Но в тот момент, когда Соломон направил оружие на Альбертину, прозвучал выстрел и пистолет вылетел из его руки.

* * *

Вообще-то Бесс целилась Терри в голову…

* * *

– Внутри стрельба, – доложил Дед, командир отправленного с Альбертиной спецназа Биобезопасности.

– Немедленно прийти на помощь объекту! – взревел Янг. – Ты что, сам не понимаешь?

– Я понимаю, но здание заблокировано, – ответил Дед. Прервался на длинную автоматную очередь и продолжил: – Они хорошо защищены.

– Связь есть?

– Доппель объекта сообщил… – Ещё одна автоматная очередь. – …Что внутри агент дарвинистов.

– Взрывайте дверь!

– Мы под жёстким давлением, – напомнил Дед. – А внутри помимо дарвиниста ещё и наш парень, Уваров. Пока там всё ровно. Может лучше дождаться поддержки?

Янг помолчал, прислушиваясь к звукам стрельбы, после чего поинтересовался:

– Уточни уровень угрозы.

– Мы в дерьме, – не стал скрывать Дед. – Если мы откроем дверь, они войдут за нами.

«Разбор полётов», на котором они выяснят, как лучший спецназ города, усиленный отрядом крутого ЧВК, оказался в такой заднице, Янг решил отложить до окончания кризиса.

– Продолжайте удерживать периметр. Дроны будут у вас через четыре минуты…

Но эти двести сорок секунд покажутся самыми длинными в жизни, потому что дарвинисты подняли в воздух свежие дроны, переждавшие удар в защищённых контейнерах и теперь заливающие спецназ и «частников» пулемётным огнём. Беспилотников было немного, но они не позволяли защитникам даже головы поднять, благодаря чему дарвинисты подходили к «Механическому напряжению» всё ближе и ближе.

* * *

– Терри, перестань беситься! – Уваров шагнул вперёд и закрыл собой Альбертину.

И потерял драгоценные секунды, из-за чего не успел атаковать напарника в удобный момент. Но что делать, защита VIP – приоритет. А момент и в самом деле был удобным: сразу после выстрела Джада попыталась вырваться, но, несмотря на неожиданную потерю оружия, Соломон сумел удержать девушку левой рукой, правой же нанёс жёсткий удар в челюсть бросившемуся на помощь дочери Кармини. Очень жёсткий удар, сбивший старика с ног. Следующим должен был стать Паскаль, но в тот момент, когда фрикмейстер сделал шаг, Терри уже вновь закрылся Джадой и приставил к шее девушки нож. Паскаль остановился и посмотрел на Уварова. А вот поднимающийся с пола Габриэль смотрел только на дочь.

– Отпусти девчонку, – холодно велел Иван.

– И остаться у тебя на прицеле? – коротко рассмеялся в ответ Соломон. – Айвен, что за глупая просьба? Мы же профессионалы.

И он был хорошим профессионалом: вычислил, откуда стреляла Бесс, и теперь встал так, чтобы вампиресса не могла прицелиться, не выйдя из комнаты. А если выйдет – окажется ближе к Терри, чем к Уварову, а значит, ей лучше не рисковать и оставаться на месте: именно это Иван и показал вампирессе знаком. Бесс поняла.

Уваров снова обратился к напарнику:

– Тебе не скрыться.

– Сейчас мои ребята заканчивают разбираться с вашей охраной, после чего я спокойно скроюсь, – рассмеялся в ответ Соломон.

– Ты настолько важная шишка?

На этот вопрос Терри не ответил, продолжил свою мысль, причём в его голосе отчётливо читались нотки самодовольства:

– И знаешь, Айвен, я неожиданно подумал: а может, мне остаться на службе? – Что он имел в виду, догадаться было не трудно.

– Хочешь убить всех и представить свою версию случившегося?

– Ага.

– И меня убьёшь?

– Прости.

– Пока не за что.

– Ты слишком спокоен, Айвен, думаешь, дело не выгорит?

– Доппели не только записывают происходящее, но и пересылают информацию, – напомнил Уваров. – Департамент уже знает, что ты дарвинист, причём радикальный.

– Пристрели его, – прошипела за спиной Ивана Альбертина. – Пристрели, пока есть возможность.

– Я должен быть уверен, что девушка не пострадает.

– Плевать на девушку. Твой напарник – прямая угроза мне. Ты обязан его пристрелить.

– Сейчас он безоружен и представляет угрозу только для Джады, – тихо ответил Уваров. – Я тяну время, чтобы взять его живым: скоро войдут ваши люди и Терри сдастся.

– И не подумаю, – заявил Соломон, услышавший последнюю фразу.

– А куда тебе деваться? – хмыкнул Уваров.

– Ты уверен, что войдут её ребята?

– А ты уверен, что твои?

И в это мгновение прогремел мощный взрыв.

* * *

Удар в лоб, с улицы, по основному входу и защищающим его бойцам, оказался отвлекающим. Точнее, одним из двух готовящихся, которому в итоге выпало стать отвлекающим. Дарвинисты с такой яростью атаковали главный подъезд, что защитники постепенно сосредоточились вокруг него, оставив на других возможных направлениях небольшое охранение, и когда дарвинисты это поняли, они направили ударную группу к задней стене. Официально чёрного хода во двор в биотерминале не существовало, балкон и окна второго этажа были защищены так же надёжно, как главный вход, но дарвинисты не стали ломиться в квартиру. Вместо этого они подобрались к глухой стене, установили заряды и проломили её направленным взрывом.

* * *

Ивана, который ближе всех стоял к задней стене, швырнуло на пол. Бронекомплект спас от осколков кирпича, но шлем Уваров так и не надел, поэтому крепко приложился головой и на какое-то время потерял сознание. Воспользовавшись этим, а точнее, воспользовавшись самим взрывом, поскольку он не рассчитывал, что Иван выйдет из игры, Терри оттолкнул Джаду и прыгнул за пистолетом. Выскочившая Бесс выстрелила, среагировав на движение, но промахнулась и едва не угодила в бросившегося к Джаде Паскаля – пуля врезалась в стену над головой фрикмейстера, породив короткую эмоциональную и нецензурную фразу. А выстрелить повторно Бесс не успела: добравшийся до оружия Соломон открыл ответный огонь, заставив вампирессу вновь укрыться в соседнем помещении. Но при этом Терри совершенно забыл, что в комнате есть второй пистолет, который выронил Уваров, и когда Соломон опомнился, то увидел, что оружие двумя руками держит Альбертина. И направлено оно прямо на него.

Пыль ещё не улеглась. Со двора доносятся автоматные очереди и взрывы гранат – опомнившийся спецназ пытается загладить косяк, но кто войдёт в пролом, непонятно. Впрочем, именно сейчас это и не важно – для тех, кто внутри.

– Убей! – кричит Габриэль. – Убей его!

Терри понимает, что не успеет. Ничего не успеет: ни уйти в сторону, ни поднять оружие, чтобы выстрелить первым… ничего. Рука Терри на пистолете, но пистолет лежит на полу. И у него есть несколько секунд, чтобы решить, стоило ли оно того? Или вспомнить что-нибудь хорошее. Или просто посмотреть на того, кто его убьёт.

Несколько секунд.

Паскаль улыбается, прижимая к себе Джаду. Бесс выглядывает из соседней комнаты. Иван начинает медленно подниматься.

– Убей, – злобно рычит Габриэль.

Альбертина опускает пистолет.

Мгновение, которое кажется вечностью. Замирают все. Не веря в происходящее.

Иван, который понимает, что будет дальше, делает шаг к Альбертине, но не успевает. Не может успеть.

Терри стреляет три раза. С такого расстояния он не может промахнуться даже с закрытыми глазами, и он не промахивается. Две пули в грудь, одна в голову. Альбертина начинает падать, её подхватывает Уваров, он оказывается сзади и ловит, не позволяя оказаться на полу, поэтому следующая пуля… Альбертина закрыла собой самую защищённую часть Уварова – грудь и живот, а неприкрытая голова должна была оказаться на прицеле, но следующую пулю Соломон посылает в Кармини. В того, кто не представляет для него угрозы. Что неправильно. Что ошибочно. Что стоило ему жизни. Однако Терри не мог поступить иначе: увидев смерть Альбертины, перепуганный Габриэль бросился к дверям и мог уйти, чего Соломон допустить не мог. Он стреляет еще три раза: две пули в спину, одна в затылок, чтобы наверняка. А больше Терри ничего не успевает, потому что Иван выхватывает из руки Альбертины свой пистолет и дважды стреляет Соломону в голову. Ни разу не промахнувшись.

* * *

Паскаль вталкивает Джаду в комнату к Бесс, захлопывает дверь, присаживается на корточки рядом с Альбертиной, снимает с неё умные очки, забирает коммуникатор и бежит к своему компьютеру.

* * *

Уваров перезаряжает пистолет и поворачивается к пролому, собираясь встретить врагов.

* * *

Дарвинистам не хватает совсем чуть-чуть времени. Минуты, может, двух. Их яростная атака завершилась полным успехом: они сломили сопротивление спецназа и ЧВК, сумели прорваться к биотерминалу и почти – в сам биотерминал. Их попытались накрыть гранатами, но дарвинисты перебили небольшую группу, которую Дед отправил во внутренний двор, подобрались к пролому, но в тот момент, когда они решили, что миссия выполнена, на них спикировали дроны-убийцы. А с большого беспилотника ударил пулемёт. И группа, которая должна была вытащить Терри, погибла на месте.

Сражение за «Механическое напряжение» закончилось.