– То есть ты не знаешь, с какой целью в твой биотерминал приехали Габриэль Кармини и миледи Альбертина Донахью? – Янг поднял левую бровь.

Паскаль тихонько вздохнул и голосом, в котором едва читалась дрожь, ответил:

– Нет, мой господин.

– Они предупреждали, что приедут?

– Нет, мой господин. – Ещё один вздох. – Кто я, и кто миледи Донахью? В честь чего ей меня предупреждать? – Робкая улыбка. – Вы ещё поинтересуйтесь, не спрашивали ли они разрешения.

– Я поинтересуюсь тем, что сочту нужным.

– Да, мой господин.

Янг поморщился и побарабанил по столу пальцами.

Сказать, что дело приняло скверный оборот, у него язык не поворачивался, поскольку дело приняло чудовищный оборот! Смерть владелицы одной из крупнейших корпораций – событие экстраординарное, смерть двух владельцев подряд вообще не поддаётся логическому осмыслению и должна была вызвать цунами такой силы, что мелкая сошка, вроде директора московского бюро Биобезопасности, даже не заметила бы, как захлебнулась, но… Но Янгу удалось разыграть свой единственный козырь – факт, что присланный из центрального аппарата детектив оказался радикальным дарвинистом. Он назначил Альбертине встречу, на которой и прикончил владелицу «MechUnited». И миллиардера Габриэля Кармини, изобретателя биочипа. Для чего эти трое собрались в мелком биотерминале, оставалось загадкой, но узнав о подозрительной встрече, главы корпораций решили, что Альбертина готовила очередную интригу, что было абсолютно в её характере, и цунами даже на горизонте не появилось. Янгу намекнули, что расследование нужно провести так, чтобы его результаты совпали с желаемыми, и Джереми лично взялся за дело.

– Мне показалось, они не ожидали, что в городе начнутся беспорядки, и старик выбрал мой биотерминал из-за хорошей защиты. Им нужно было поговорить.

– О чём?

– Я в разговоре не участвовал, – развёл руками Паскаль. – Меня сразу же отправили в соседнее помещение.

А проверить слова фрикмейстера невозможно, потому что взрывом повредило компьютер, на который шла запись с камер безопасности. И не только его: взрывы и пули разнесли коммуникаторы участников встречи, доппель Альбертины оказался уничтожен, у остальных участников электронных помощников не было, записи они не вели, поэтому восстанавливать события приходилось с их слов.

Впрочем, Янга это устраивало.

– Как получилось, что в биотерминале оказались два детектива Департамента биологической безопасности?

– Они приехали первыми, привезли раненую гражданскую. Девушка словила три пули, они её спасли.

– Они или ты?

– Детективы вовремя привезли девушку, я ведь понятия не имел, что она где-то истекает кровью.

– То есть детективы оказались в биотерминале случайно? – чуть надавил Янг.

– С виду – да, – не стал отрицать Паскаль.

– С виду?

– Я тут подумал… – Фрикмейстер чуть подался вперёд, чтобы изобразить полнейшее доверие. – Наш детектив, Уваров, сказал, что пули в девчонку срикошетили, но по характеру ранений так не скажешь. Я бы поставил на то, что девчонку подстрелили намеренно.

– Чтобы оказаться в биотерминале?

– Да.

Это заявление полностью совпадало с показаниями Уварова: при спасении Бесс действия беспилотников контролировал Соломон, то есть он вполне мог ранить подругу напарника. Для чего? Чтобы, не вызывая подозрений, отправиться в «Механическое напряжение», а уж там объяснить Уварову, кто он и что мешать ему не следует.

«Но что они втроём могли обсуждать?»

Эта мысль то и дело посещала Янга, и ему приходилось постоянно её отгонять, поскольку именно эту мысль ему нельзя было думать ни в коем случае: тайны представителей высшего сословия остаются тайнами представителей высшего сословия – таков закон.

Янг потёр переносицу.

– Почему началась перестрелка? – спросил он и тут же опомнился: – Ах, да, ты ведь не присутствовал при разговоре…

– Позвольте ещё раз уточнить, мой господин, что я всего лишь оказался владельцем понравившегося им места, – осторожно произнёс Паскаль.

– Конечно.

– Но я обратил внимание, что эти трое вышли из комнаты разгорячённые и очень злые. Я не знаю, что произошло, но полагаю, что они не договорились. И когда женщина сказала что-то вроде: «Ты за это заплатишь», тот детектив, который оказался дарвинистом…

– Терри Соломон?

– Вам виднее.

– Называй его так, – приказал Янг.

– Да, мой господин. – Паскаль помолчал. – Так вот, когда женщина это сказала, Терри и достал пистолет.

«„Ты за это заплатишь…“ Получается, дарвинисты вышли из-под контроля, а Альбертина переоценила степень своего влияния на них? Других объяснений нет… А парень без намёков говорит именно то, что должен говорить».

Янг задумчиво посмотрел на фрикмейстера.

– Ты собираешься уезжать из города?

– Для чего? – растерялся Паскаль.

– Сейчас многие уезжают.

– А-а. – Фрикмейстер дёрнул плечом. – Они вернутся.

– Конечно, вернутся. – Янг откинулся на спинку кресла. – В общем, так. Я запрещаю тебе покидать Москву вплоть до особого распоряжения. А пока – свободен.

* * *

– Мне нравится новый образ, – улыбнулась Бесс. – Я стала естественной.

Она выбралась из капсулы Родена и теперь, накинув, но не запахнув тонкий халат, вертелась перед зеркалом.

– У тебя больше нет клыков, – начал перечисление Иван, – кровь перестала быть стимулятором, и тебе…

– Мне нравится, – перебила его девушка. – Я ведь не просто так попросила Паскаля сделать меня такой, какой была раньше. – Бесс улыбнулась. – Устала от игры.

Признание прозвучало неожиданно и потому показалось Ивану очень важным – его женщина вновь почувствовала себя человеком. И он надеялся, что навсегда.

– Мне нравится, – тихо сказал Уваров.

– Мой образ?

– Твои слова.

Бесс вопросительно подняла брови.

– И твой образ, – поспешил добавить Иван. – Твой прекрасный образ.

Внешне она осталась прежней – яркой брюнеткой с превосходной фигурой, огромными глазами и манящими губами, но перестала быть вампирессой. Точнее, перестала играть в вампирессу, оставив этот жизненный этап позади.

Уваров поправил на девушке халат и мягко прижал к себе.

– Хочешь стать честной женщиной?

– Делаешь мне предложение? – негромко спросила Бесс.

– Давно нужно было сделать.

– Тогда вставай на одно колено, хочу, чтобы всё было по правилам.

* * *

– Перестань смотреть на чужую голую женщину, – неожиданно произнесла Джада. – Тем более на подругу своего друга.

Они с Паскалем сидели в соседней комнате, и девушка заметила, что Паскаль бросил взгляд на экран коммуникатора, на который транслировалось происходящее в рабочем помещении биотерминала. Один-единственный взгляд.

– Я фрикмейстер – это моя работа.

– Смотреть на голых женщин?

– Делать их. – Паскаль улыбнулся. – А ты быстро осваиваешься с ролью невесты. Боюсь даже представить, что мне окажется нельзя завтра.

– Ещё одно слово, и тебе придётся иметь дело с моей тёмной стороной, – предупредила Джада.

– Погоди, а это тогда какая?

И возможна ли тёмная сторона у доппеля? Да и любая сторона? У доппеля, который освободился и теперь… стал человеком? Джада очень боялась этого вопроса, но задала его, задала почти сразу после того, как Паскаля отпустили из Биобезопасности. Спросила: «Кто я тебе?» И услышала: «Судьба». И больше не спрашивала, потому что знала, кого её любимый человек видит перед собой – своего любимого человека. Девушку, с которой он хочет быть. Которая порой ведёт себя странно, но уже умеет шутить… А много ли людей могут этим похвастаться?

Они рассмеялись, и Джада спросила:

– Давно знаешь Ивана?

– Всю жизнь, – сразу ответил Паскаль. – Мы вместе росли: родились с разницей в месяц, жили в одном доме, бегали по одним улицам, даже дальними родственниками друг другу приходимся, что-то вроде троюродных братьев, но это не точно. Потом я пошёл в науку, а Ваня – в армию, в части специального назначения. Превратился в отличного профессионала, но потом перешёл в другое подразделение, и в один прекрасный день его назначили начальником службы безопасности моей лаборатории.

– Биомеханического моделирования?

– Да, – подтвердил Паскаль. – Она ведь числилась за Министерством обороны. – Пауза. – Именно Ваня организовал моё, точнее, наше бегство. Без него ничего бы не получилось. – Паскаль улыбнулся. – Кстати, история о том, что во время взрыва погибли сотрудники – ложь, придуманная по непонятным мне причинам, официально погибли только мы с Ваней. Потом уехали из города, из страны, потом вернулись – под новыми именами, Ване удалось устроиться в Биобезопасность, что стало для нас большим подспорьем. Он доставлял мне образцы палёного генофлекса, воровал для меня ткани погибших, и благодаря Ване я узнал о вирусе через три часа после смерти Мирам. Поэтому получилось быстро разработать вакцину.

Которая остановила Большую Московскую Катастрофу и не позволила обрушить планету в хаос. Даже пандемии с самоизоляцией не получилось: Би-3 наладили выпуск вакцины за двенадцать часов и уже на следующий день препарат стал поступать в Москву.

– Я правильно поняла, что Иван такой же, как… ты… – Она запнулась. – Как мы?

– Да, – подтвердил Паскаль. – И, если тебе интересно, именно Ваня стал первым бессмертным в истории. Как честный исследователь я планировал испытать новый генофлекс на себе, но Ваня сказал, что если что-то пойдёт не так, я смогу продолжить исследования, а он – нет. На том и порешили.

– Тебе повезло с другом, – прошептала девушка.

– Теперь он и твой друг тоже.

– У меня никогда не было друзей. – Она счастливо улыбнулась. – Особенно таких, чтобы навсегда.

– Теперь есть. – Паскаль потянулся и поцеловал Джаду в щёку. – А навсегда в нашем случае – это очень и очень долго.