Тем временем, оставаясь человеком, который никогда не переживает о том, что случится завтра, Марина уже не могла избежать ударов болезни. Вскоре стало очевидным, что серьезная болезнь начала взимать с нее мзду.

Дважды, когда мы задушевно беседовали и когда казалось, что наши души сливались воедино, она смотрела мне в глаза и спокойным печальным голосом, как бы про себя, выговаривала вполголоса: «Бедный Вовка, тебе будет очень тяжело без меня».

– Прекрати предсказывать то, что предсказать невозможно, Марина, – возражал я. – Ты только вспомни, 20 лет назад я перенес пять операций шунтирования сердца. Ты вполне могла стать вдовой, но с божьей помощью мы уйдем из этого мира в один день.

Моя Джульетта ничего не отвечала в ответ. Она только закрывала свои усталые глаза, печально качала головой и повторяла как бы про себя, тихим голосом: «Бедный, бедный Вовка». Я возражал и просил ее снова и снова прогнать мрачные мысли и продолжать то, что она делала успешно все эти годы, продолжать сражаться. Марина не отвечала, но я знал, что она будет продолжать бороться за жизнь не столько ради себя, как ради тех, кого любила и кому она была без оговорок предана. Марина была моим образцом для подражания. Следуя ее примеру, я гнал от себя мрачные мысли о жизни. На нашем заслуживающем доверия корабле надежды, который не боялся ни ураганов, ни штормов, мы продолжали плыть по широкому потоку нашей жизни.