С прогрессированием болезни любовь Марины ко мне – вечная любовь, которая, словно маяк, освещала годы, проведенные нами вместе, – по-прежнему незримо присутствовала, но выражалась она теперь по-другому, не так, как в предыдущие годы. Если раньше моя Марина проявляла свою любовь любящим взглядом, милой дружественной улыбкой, случайным поцелуем и легким прикосновением рук, когда я проходил мимо, то теперь она стала намного сдержанней в проявлении своих чувств. Теперь самым весомым доказательством того, что я все еще был ее любимым, была не внешняя демонстрация ее любви – она во многом исчезла, – а обрывки разговоров с друзьями, в живом общении или по телефону, которые мне удавалось невольно подслушать. «Мой Вовка сказал…», «Мой Вовка думает, что так будет правильно…», «Мой Вовка упоминал…» – эти случайно подслушанные фразы говорили мне о том, что я все еще занимаю особое место в ее душе и что она, как и раньше, любит меня.

Я глубоко понимал, что после многих лет сложной и изнурительной болезни с бесконечными взлетами и падениями Марина не имела другого выхода, как все больше и больше концентрироваться на себе. Почти беспрерывно получая лечение и преодолевая симптомы, один хуже другого, следуя неумолимым законам природы, ее рассудок сейчас сознательно или бессознательно концентрировался на выживании. Невзирая на это, как всегда, с тех пор как я ее знал, ни слова жалобы никогда не слетало с ее уст, а ее живые глаза по-прежнему загорались при виде внуков.

Несмотря на то, что она никогда не жаловалась, иногда она проговаривалась о том, что действительно было у нее на уме, когда я настойчиво спрашивал ее, как она себя чувствует. Сначала она отвечала, что, мол, хорошо, но иногда я слышал, когда она как бы про себя добавляла: «Я живу для тебя и для наших детей». Постепенно, ее обычное мировоззрение, мировоззрение здорового человека все больше и больше, согласно законам природы, менялось на мировоззрение человека, страдающего хроническим недугом. Постоянные обострения ракового процесса вынудили ее прекратить работу с сыном над материалами Холокоста. Главными и самыми успешными способами бегства от болезни, помимо чтения, для нее оставались разговоры с друзьями по телефону и изучение иврита. Она все еще продолжала что-то делать по дому, но теперь я сопровождал ее, когда она ходила за покупками. При всём при этом Марина воспринимала жизнь не как обременение, а как подарок судьбы.