На пятый день после выписки Марина пошла к доктору Миллер, которая задала ей много вопросов о ходе ее недавнего серьезного вирусного заболевания. Как и доктор Мэттис, она была поражена тем, что, невзирая на ослабленный злокачественностью иммунитет, Марина была в состоянии благополучно избавиться от классического гриппа группы А. Когда доктор Миллер закончила свои поздравления с тем, что она обладает такими надежными резервами организма, Марина, грустно улыбнувшись, напомнила ей, что в 2013 году, когда она не могла переносить лечение препаратом Abraxane, ее онколог доктор Арнольд, высоко уважаемый врач с многочисленными титулами, настоятельно советовала ей прекратить лечение и «ступать» в хоспис.

– Я очень уважала доктора Арнольд и безоговорочно доверяла ее мнению, – сказала Марина, – но до сих пор считаю непростительным то, что она хотела вычеркнуть меня из числа живых намного раньше времени. Если бы я последовала ее «мудрому» совету, то меня бы не было в числе живых три года тому назад. Как такой уважаемый врач может быть таким безответственным и как можно объяснить ее возмутительное решение? Надеюсь, я была первым и последним человеком, которому она дала такую жестокую рекомендацию. Представляете, что могло бы случиться с пациентом, которому повезло меньше, чем мне, у кого нет такого доступа к знаниям, как у меня? Чем можно оправдать такую форму своеобразного смертного приговора, который она мне вынесла, не задумываясь?

Марина прекрасно понимала, что по этическим и юридическим причинам доктор Миллер не могла искренне высказать свою точку зрения на поступок доктора Арнольд, однако ее ответ и без этого был достаточно красноречив.

– Я действительно не знаю, почему она так сказала, – ответила доктор Миллер, читая с экрана компьютера заметки доктора Арнольд, описывающие тот визит, на который ссылалась Марина. – Мне трудно ответить на ваш сложный вопрос. Единственное, что я могу сказать, это то, что, помимо препарата Abraxane, непереносимость которого у вас тогда проявлялась, в то время существовали и другие препараты, которые можно было попробовать. Не знаю, почему она не предложила их вам…

Итак, еще раз я имел возможность убедиться, насколько наша жизнь зависит от счастливого случая. Если бы не реакция Марины, меня и наших друзей и родственников, она давно была бы на небесах после того, как доктор Арнольд однозначно определила её место в хосписе. Все, что произошло с тех пор, без сомнения подтвердило, как преступно она ошибалась. Разве это не врачебная ошибка, когда серьезно больные люди не могут получить правильный совет и становятся жертвой истинного врачебного произвола. И это совсем не потому, что врачи злонамеренны. Категорически нет. Так происходит, потому что хронически загруженные врачи иногда делают слишком поспешные выводы и забывают, что неотъемлемой частью их профессии является бережное и внимательное отношение к человеческой жизни.