Логично предположить, что, когда человек узнает о том, что у него рак, он делает все возможное, чтобы от него избавиться. Однако, как это знает каждый, исходя из собственного опыта, человеческая психика бесконечно сложна, и есть люди, которые по разным причинам начисто отказываются от попыток продлить свою жизнь и во всем полагаются на судьбу. Эти люди, наделенные свободной волей, в меньшинстве, но пока существует свобода воли, они имеют полное право на свое индивидуальное решение.

Одним из таких людей был мой старый друг Рон. Ему было немного за 60, и я часто встречался с ним в хозяйственном магазине, где он работал. Рон, худой крепкий мужчина среднего роста, был ценным экспертом в магазине, который давал мне ценные советы, как справиться с домашними техническими проблемами. Он носил очки с толстыми линзами, и когда нужно было посмотреть на обсуждаемый нами предмет, он опускал их с макушки на нос, хмурился, а потом, пристально глядя на деталь, высказывал о ней свое суждение. Свои слова Рон сопровождал иронической дружелюбной улыбкой, которая не сходила с уголков его губ. Он много курил, и всегда делал это «со смаком». В прошлом Рон много лет устанавливал в квартирах ковровое покрытие, и, как это часто бывает в этой профессии, сильно повредил колени. По этой причине он слегка прихрамывал при ходьбе. Мы были друзьями, и когда у меня случались трудности с домашними делами, он приходил мне на помощь.

Рон жил недалеко от моего дома, и когда рано утром с женой мы ехали в синагогу, то мы часто видели, как Рон, подобно римскому воину, мчался на работу на своем любимом Segway электротранспортере. Мы громко приветствовали его из окна машины, и он на мгновение поворачивал к нам свое доброе лицо, широко улыбаясь, и приветствовал нас, махая рукой.

Однажды в дождливый день Рон наскочил на незаметный, зарытый в земле кусок металла на мостовой и, упав, пробил себе грудь, в результате чего «заработал» пневмоторакс. К счастью, парамедики приехали вовремя, и в тот же день его успешно прооперировали.

Где-то на 20-й год нашей дружбы, я зашёл в магазин и увидел там своего старого друга Рона, который в это время, стоя в одном из проходов на лестнице, раскладывал что-то на полках. Как обычно, его окружал крепкий запах табака. После обмена приветствиями я спросил его, что он там сортирует? Наступило молчание. Через минуту Рон повернулся ко мне. К моему большому удивлению, на этот раз его обычно приветливая улыбка показалась мне страдальческой.

– В чем проблема, Рон? – справился я у него.

– Проблема в том, мой друг, что 10 дней назад у меня начался кашель, и он был настолько противный, что мой доктор направил меня на рентген в Лойольский университет. То, что было на рентгеновском снимке, было настолько плохим, что меня направили к специалисту по раку, они его называют онколог. Так вот, этот онколог направил меня на МРТ, сканирование тела и куда-то еще, не помню. Короче, этим утром мой доктор сказал мне по телефону, что у меня тяжелый случай рака легких и что нужно начинать лечение немедленно. Ну а я тут подумал и решил, что не хочу я никакого лечения. Вот так! Точка. Que sera sera. (Чему быть, того не миновать.)

– Но почему ты принял такое радикальное решение? – спросил я крайне озадаченно.

Рон ответил только после долгой паузы.

– Потому что оно сделает меня слабым, усталым и зависимым, а я этого не хочу. Не по мне это. Я пройду через все без всякого лечения. Да и доктора не обещают мне ничего хорошего.

В течение последующих нескольких минут я пытался убедить своего доброго друга изменить его решение, но Рон был непреклонен.

Я снова встретился с Роном через 3 недели в магазине, и первое, что я сделал, спросил, не передумал ли он. Когда он сказал, что нет, не передумал и не будет лечиться, я попытался его переубедить.

– Послушай, Рон, я уверен, ты знаешь, что у моей жены, Марины, рак уже много лет, и она все это время с ним борется, – сказал я. – Именно благодаря лечению она все еще жива. Без него ее давно бы не было в живых. Да, у нее есть побочные эффекты от лечения, да, оно ее утомляет, но она жива и счастлива быть среди живых. Она благодарит Бога за каждый прожитый день. Она не жалуется и не прекращает лечение. И она проходит его не только ради себя, но и ради семьи, ради меня, ради детей и внуков, и все мы безмерно счастливы, что она все еще с нами. Пожалуйста, Рон, начинай лечиться. Уверяю тебя, это не так уж и страшно, как ты думаешь.

– Не пытайся переубедить меня, Володя, ответил Рон, закуривая очередную сигарету. Я сделал свой выбор, и он окончателен. Посмотри на меня, я все еще силен, кашляю намного меньше, и надеюсь, что еще поживу какое-то время. Кроме того, в целом мире у меня никого нет, кроме моей старшей сестры, которая живет в Огайо. Она замужем, у нее пятеро детей, ну, а я ей совсем не нужен. Я планирую поработать еще пару недель, а потом осуществлю то, что планировал всю свою жизнь – поеду на Гавайи, там у меня есть мой собственный домик. На этот дом моей мечты я копил всю свою жизнь и только недавно полностью рассчитался за него. Он стоит на берегу северной части Тихого океана, и, поверь мне, от вида, который открывается из окна этого дома, просто дух захватывает. Я уже купил билет на самолет. Остаток жизни я проведу там, а с моим тяжелым случаем рака мне надо спешить.

– Ну может, мы сможем договориться хоть об одном, Рон? По крайней мере, откажись от курения.

– Да брось ты, не смеши меня. В моем состоянии уже не имеет никакого значения, курю я или нет. Я курил с детства, и теперь бросать не собираюсь…

Пару недель мы с Мариной провели в Милуоки, присматривая за детьми. На следующий день после приезда я отправился в магазин, узнать, что происходит с моим другом Роном. Однако Рона там не было.

Боб, владелец магазина, которого я спросил, где Рон, ответил мне, что Рон взял пару выходных.

Следующие три недели выдались очень занятыми, но, когда я снова смог вернуться в магазин, Рона там по-прежнему не было.

– Где Рон? – спросил я Боба, который работал за компьютером.

– Умер, – так как будто бы это случается каждый день, ответил Боб, просто и спокойно, не отрывая глаз от экрана.

– Что значит умер? – переспросил я, сбитый с ног внезапной потерей друга.

– Он умер, Владимир, вот все, что я могу тебе сказать. Извини, я занят…

– Но это ужасно. Он был прекрасным человеком, – сказал я.

– Знаю, – ответил Боб, на этот раз повернувшись ко мне. – Он мне очень помогал. Мне некем заменить его в магазине.

Боб был явно занят и не желал обсуждать со мной смерть Рона. Не многим людям нравится говорить о смерти, особенно родственника или друга. У меня невольно вырвалось:

– Как мне жаль, – сказал я. – Он так и не смог насладиться домом своей мечты на Гавайях.

– Человек предполагает, Бог располагает, Владимир, – подытожил Боб.

Такова жизнь, подумалось мне, всего месяц назад Рон был ощутимой, неотделимой частью реальности, а сегодня кажется, будто он никогда и не работал в этом магазине. В конце жизни он принял решение и был ему верен до конца.