Марина и все те люди, которых я встречал в мире онкологии, никак не разделяли точку зрения Рона; в отличие от него, они с самого начала были готовы бороться до конца. Несмотря на то, что раковый процесс Марины зашел далеко, она не принадлежала к числу тех, кто капитулирует. Дальнейшее распространение рака для нее был боевым кличем, призывом к борьбе за свою жизнь. Она знала, что она была не первой и не последней в создавшейся ситуации. Как хороший шахматист, который никогда не сдается, даже если у него на доске осталось минимум фигур, она была готова продолжать борьбу до конца. Она хорошо сознавала, что мы в этом мире существуем временно, но это не мешало ей любить и наслаждаться невероятным ощущением присутствия на празднике жизни, до тех пор, пока мы живем. Как и многие люди, она до последнего вздоха верила, что наша жизнь – это дар силы, которую кто-то называет Богом, а кто-то Судьбой, и, самое главное, что в нашей жизни есть высокий скрытый смысл.

Марина, женщина, живущая сегодняшним днем, не проявляла признаков ни отчаяния, ни шока. Пользуясь незабываемыми словами Редьярда Киплинга из его стихотворения "If" («Если»), по отношению к тем храбрецам, кто борется с тяжелым заболеванием, в частности с раком, применимы слова: «Сумей встречать победы и потери, /К обоим недоверье затаив». Надежда – вот ключевое слово, характеризующее мобилизующую силу в нашем желании жить, в нашем стремлении двигаться вперед. Моя жена продолжала жить, высоко подняв голову, никогда ни на йоту не теряя человеческого достоинства. Она никогда не забывала знаменитые слова Уинстона Черчилля «Никогда не сдавайся, никогда не сдавайся, никогда, никогда, никогда, никогда, ни в чем, ни в большом, ни в малом, в значительном или второстепенном, никогда не сдавайся».

Побывав с Мариной в многочисленных местах мира онкологии, я повидал пациентов разного возраста и на разной стадии болезни. Я видел женщин, у которых не было видно никаких признаков болезни, и женщин с выраженными признаками заболевания. В основном эти женщины приходили на прием без какой-либо посторонней помощи, но были и такие, кто пользовался палкой, ходунком или был в инвалидном кресле. В любом случае, большую часть пациентов сопровождал кто-то из их родных или друзей. Я встречал больных на разных стадиях их трагедии. Главной отличительной чертой этих женщин было то, что все они были спокойны и полны человеческого достоинства. Случалось довольно редко, чтобы кто-то из многочисленных посетителей онкологического отделения был в слезах. Все эти люди питались заложенной в нас от природы неискоренимой надеждой на улучшение ситуации, надеждой на лучшее будущее. Повинуясь глубоко сидящему в нашей душе коду «любовь к жизни», эти люди были готовы терпеть невыносимую боль и все неудобства, связанные с иногда требующим мужества лечением, чтобы потом вернуться к нормальной жизни и снова наслаждаться ею. Марина, будучи одной из таких пациенток, была ярким примером непоколебимой решимости делать то, что от нее требовалось для продления ее жизни.