— Что?

— Я не могу тебе сказать. Но знай, что если бы я могла, я бы сказала.

— Это же не опасно, да?

Сабель вздохнула и приготовилась ко лжи.

— Нет. — Она провела рукой по волосам. — Я просто не хочу, чтобы Ти Джей и Джейни…

— Слышали, как ты стонешь в экстазе каждую ночь? Я понимаю.

— Денья… — в голосе Сабель звучало предупреждение. — Я не хочу, чтобы им было слишком комфортно с мужчиной, живущим в нашем доме. Я предпочитаю, чтобы они вообще не находились рядом с ним, пока он здесь. Они его увидят. У них начнут появляться идеи. И я не хочу давать им ложную надежду.

— О, Сабель. — Она покачала головой. — Это не то время, когда мы были детьми, надеясь, что придёт нужный парень и спасёт нас от нашей матери и ежедневного адского рациона с лапшой рамэн. Ты одна счастливица. Чёрт возьми, самородок, Гнев? Знаешь, сколько раз я мастурбировала, фантазируя об одном из этих парней? Они как знаменитости. Как, чёрт возьми, тебе это удалось?

Сабель зажмурилась и попыталась выбросить из головы образ печально известного вибратора своей сестры, который она реально назвала Бобом.

— Я воскресила его брата из мертвых. — Сабель нахмурилась. — И тебе лучше не говорить так при моих детях, поняла?

— Тетя Денья будет таким же ангелом, как и они. — Она подняла два пальца и приложила ладонь к сердцу. — Клянусь честью скаутов.

— Ты никогда не была скаутом.

Денья положила голову на ладонь.

— Вы двое… понимаешь? — Она закусила губу, её глаза осветились чем-то таким, что Сабелль захотелось её шлёпнуть.

— Нет. Он здесь по одной и только одной причине.

— Которая …?

— Ты собираешься забрать моих детей или что?

Плечи Деньялис ссутулились, когда она откинулась на сиденье.

— Конечно. — Она скрестила руки. — Селли, тебе нужно расслабиться. Перестань быть такой крутой.

— То, что я крутая, помогает мне жить той жизнью, которой я хочу жить. Это то, что удерживает меня от того, чтобы не быть чьим-то рабом. Я никогда не буду…

— Не будешь жертвой. Да, знаю. — Она снова наклонилась вперёд. — А тебе никогда не было любопытно? Реноша должна стать последней, пути назад нет.

— Ты сломаешь эту печать и с таким же успехом можешь заковать себя в кандалы. Тебе двадцать два. У тебя впереди так много жизни. Не каждый день суккубу удаётся сохранить свою девственность и избежать всего этого сутенёрства. — Сабель пересекла кухню и положила руки на плечи сестры. — Могу ли я доверить их тебе? На неделю, а может и две. И я буду приходить каждый день, чтобы проверить их.

— Да, у нас всё будет хорошо. Никаких летних занятий. Ух ты!

Сабель указала пальцем.

— Никакого питья. Никаких мальчиков. Никакой травки. Понятно?

Подняв руку в клятве, Денья улыбнулась.

— Да, да. Иди развлекись со своей сексуальной конфеткой. — Она изобразила стон. — Кусни за меня. И обязательно расскажешь мне все подробности. Пикантные подробности. Возьми линейку. Мне нужны размеры. — Она сцепила пальцы в мольбе. — Могу я сначала хоть взглянуть на него?

Откинув голову назад, Сабель пожала плечами. Если бы Денья только знала, каким высокомерным ослом может быть Гевин, она… нет, неважно. Её сестре было бы всё равно.

— Прекрасно. — Она покачала головой и прошла мимо сестры в часть квартиры открытой планировки, где Томас и Джейн сидели и гладили старую немецкую овчарку Деньи, Зевса. Она опустилась на колени, присоединилась к ним обоим и погладила сравнительно большую собаку. — Зевс, я хочу, чтобы ты уберёг этих двоих от неприятностей, слышишь?

— Мама, он не говорит, — сказала Джейн и хихикнула.

— Зевс понял. Он говорит на особом мамином языке. — Сабель взвыла, как собака, Зевс, навострив уши, щёлкнул челюстями, как в неудачной попытке тихо завыть в ответ, что вызвало ещё больший смех детей.

— Понимает? — Томас и Джейн тоже завыли, ещё больше возбуждая собаку.

— Серьёзно, я хочу, чтобы вы слушались тётю Денью, ладно? Никогда не покидайте её поля зрения. — Она поцеловала каждого в их мягкие детские щечки. — Мама очень любит вас обоих.

Будь прокляты её глаза, что они прослезились от этих слов. Как будто она не могла вынести даже мысли о том, что придётся провести одну ночь вдали от них. Но в Детройте Деньялис жила в гораздо лучшем районе, и полицейский участок находился так близко. Кроме того, у Сабель и её сестры было правило: никаких выкрутасов. Когда дело касалось её детей, Сабель совершенно не терпела безрассудства.

Денья была студенткой инженерного факультета, умной и первой получила стипендию и первоклассное жильё за пределами кампуса. Да, она оказалась сумасшедшей и беззаботной, но у неё также хватило ума не трахаться, как и у её старшей сестры.

— Давай, — сказала она Денье. — Я дам тебе глянуть, прежде чем мы уйдём.

Денья запрыгала и захлопала, последовав за Сабель. Распахнув дверь, мы увидели Гевина, небрежно прислонённого к стене, и на мгновение сердце Сабель замерло у неё в груди. Проклятье. Не имело значения, что он был одет, порабощен и разыскиваем в обсидиусе. Гевин доминировал. Легко и просто. Он занимал комнату своим присутствием и поглощал внимание каждой женщины, включая Денью.

— Это моя сестра Деньялис. — Сабель толкнула свою почти находящуюся в коме сестру, которая смотрела рядом с ней, как истукан. — Деньялис, это Гевин.

Гевин криво улыбнулся и взял Денью за руку.

— Enchante.

Глаза её сестры расширились, когда он поцеловал её руку. Господи боже, разве он не мог представиться, как нормальные мужчины? Привет, как дела? Нет, даже простое знакомство должно было быть «Enchante» и сексуальным. Не помогло и то, что его голос был глубоким, мрачным и коварным, поэтому любая живая женщина пала бы его жертвой. Что это вообще за херня, французкий?

Денья широко улыбнулась и закусила губу, бросая исключительно очевидный взгляд.

— Приятно познакомиться.

— А мне как приятно.

О, чёрт возьми.

— Хорошо, позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится. И я имею в виду что угодно. — Она указала на Денью. — Ты знаешь моё правило.

— Да. Никогда не колебаться.

— Хорошо. — Сабель вздохнула и шагнула одной ногой в квартиру, где эхом отдавалось хихиканье Томаса и Джейни, когда собака облизывала их лица. — Мама вас любит!

Конечно, они не ответили.

Глава 3

Сабель положила руки на кухонный стол и уставилась на Гевина.

— Условия. — Она прочистила горло.

Этот человек не просто заполнил комнату — он поглотил её, украл весь кислород и заменил его обжигающей потрескивающей энергией. Для переговоров требовались железные яйца, потому что после встречи с ним бизнесмены часто уходили, поджав хвосты. Она видела их раньше в казино, смелых и уверенных в себе, когда они только приходили. А уходили — маленькие мальчики, у которых на детской площадке украли их любимый грузовик.

— Нола сказала, что тебе нужна защита.

— Зачем ты согласился на это? — Она скрестила руки. Не позволяй ему себя запугать. Хотя это было легче сказать, чем сделать, когда мужчина носил черную футболку и джинсы, как спартанские воины носили боевую одежду. — У тебя преобладает какая-то черта крупного бизнесмена или что-то в этом роде?

— О чем мы вообще говорим?

— Похоже, ты чувствуешь необходимость взять на себя контроль, когда мы говорим о деле.

Уголок его губы приподнялся.

— Мы когда-нибудь говорили о делах до сегодняшнего дня?

— Да, пару раз. Насколько я помню, для пары братьев. — Усевшись на стул, она поняла, что это не успокоило нервных бабочек, вызванных мужчиной. — Итак, нам ясно: Нола считает, что мне нужна твоя защита. Я прекрасно справлялась до этого, следя за своей задницей. И это не значит, что вы будешь жить на своё богатство. Ты будешь жить на мои денежные средства. Мне не нужно, чтобы каждая крыса в городе думала, что у меня здесь завелись деньги.

— Защита от кого? — Гевин приподнял бровь. — Мне нужно знать, с чем я столкнусь.

— Я вызвалась проникнуть в логово ликанов. Черная книга Кэша была украдена.

— Кто такой Кэш?

При звонке мобильного телефона голова Сабель дернулась туда, где он лежал, на столе рядом с ней. На экране высветился номер восемьсот, и она, вздохнув, нажала кнопку «игнорировать».

Гевин откинулся на спинку стула.

— Тебе нужно на это ответить?

— Я уже знаю, чего они хотят.

— Они?

— Коллекционеры векселей.

— То есть, долг?

Она нахмурилась, склонив голову набок.

— Нет. Они звонят, чтобы узнать, будут ли весной в продаже белые туфли и юбки-карандаш.

В его глазах мелькнуло веселье, прежде чем он провёл пальцем по носу.

— Ты говорила о… Кэше — кто это?

— Он лидер демонов линовидусов. Кассий — его настоящее имя. Сутенёры всех сутенёров, можно сказать. Мой сутенёр Джевен тоже ему подчиняется. В его черной книге записаны имена всех суккубов Детройта. Там также указан назначенный им сутенёр. Кэш использует его, чтобы отслеживать, какие суккубы ещё не вошли в его неблагополучный маленький культ. — Она переплела пальцы и положила их на стол. — В любом случае, её украл кто-то из его собственных подчинённых. Он хочет выяснить, кто её забрал, но главное, он хочет вернуть книгу. Ходят слухи, что она находится у группы ликанов, которая разоряет Истсайд.

Он нахмурился.

— Какова твоя роль? — Беспокойство перекрыло звук его голоса, и он скрестил руки на груди. — Ты готова к этому делу?

Забавно, что он спросил.

— Я должна соблазнить ликана. Собрать его душу. Ну знаешь, то, для чего я была рождена.

— Что он сделал?

— Суккубы пропадают. Они обычно…

— Секс с новообращёнными ликанами. Да, я слышал об этом. — Он погладил подбородок, привлекая её взгляд к своей идеальной щетине. — Я не понимаю, почему похитители душ ищут молодняк.

— Ликаны, как ты знаешь, бесплодны. Господи, они обычно обходят стороной мой вид. Однако новое поколение молодых самцов сильнее. И тупее. У них нет самоконтроля. Суккубы соблазняют их, убивают и собирают души. Это теневое дерьмо заметается под ковёр, пока их души пополняют подземный мир. — Она фыркнула. — Один из информаторов Кэша сказал ему, что приближаются бои. В эти выходные. Молодые ликаны дерутся в клетках. Предположительно, э в старой церкви на Ван-Дейке.

— Почему ты?

— Потому что моей сестре ещё не назначили сутенера. Нола предупредила меня, что книга пропала, а не назначение суккуба — это большой красный флаг.

— Почему?

— Она девственница. Главный кандидат на высасывание душ. Особенно такой взрослой, как Денья.

Сабель следила за любыми признаками того, что её признание о Деньи пробудило хоть какой-то интерес у Гевина, но он просто смотрел, как будто ожидая продолжения её объяснений.

— Поскольку моя семья потенциально находится в опасности, — продолжила она, — я спросила Кэша, чем я могу помочь. Судя по всему, этот альфа-ликан… Лахлан обожает рыжих. Больше никто не подписался на это, поэтому Кэш поручил мне его. В обмен на мою свободу.

Его голова откинулась в сторону.

— Свободу?

— Освобождение от моего сутенера.

— Почему Кэш сам не проникнет в логово?

— Кэш ничего не делает сам. Он привык, что другие делают его грязную работу.

Гевин провёл рукой по лицу, словно пытаясь сдержать презрение к демону.

— Зачем ждать конца недели? Что такого особенного в этом бое? Почему бы не проникнуть в логово прямо сейчас.

— Это не их главное логово. Никто не знает, где оно находится. Обычно эти бои закрыты. Но в этот день поступило открытое приглашение для всех суперов.

Глаза сузились, Гевин отстранился.

— В каждом пункте плана, всё звучит подозрительно.

— В пятницу полнолуние. В полнолуние суккуб наиболее плодовит. Не спрашивай почему, я понятия не имею. Совпадение? — Она пожала плечами. — Я не знаю. Но эта битва должна быть большой, и вокруг будет ходить много похотливых суккуб.

Быстро вздёрнутая бровь не ускользнула от Сабель.

— Включая тебя. Ты хоть представляешь, на что ты подписалась? Ты хочешь пойти прямо в логово ликанов. — Его локти опёрлись на стол, а пальцы переплелись, как будто дерьмо вот-вот ударит в вентилятор — тот самый жест, который она помнила, когда он выгнал её из казино несколько месяцев назад. — Это не то же самое, что наткнуться на стаю на улице. Это место будет кишеть ублюдками.

В её груди раздался тихий рык.

— Нет. Они выбрали меня, и я не откажусь от денег.

— Денег? — Он покачал головой и ущипнул себя за переносицу, а она сжала ладонь в кулак, чтобы не дать ему пощечину. — Сабель, я хочу отдать тебе должное. Я действительно пытаюсь. Но сейчас ты говоришь безумные вещи. Они безжалостны. Дикие. Как это вообще может стоить каких-либо денег?

Её грудь толкнула стол, когда она наклонилась вперёд, её губы скривились от отвращения.

— Очевидно, что ты ничего не знаешь о том, чтобы быть порабощённым образом жизни, который так далёк от того, кем ты являешься… и быть привязанным к тому, кто превращает твою жизнь в ад. — Она прижала палец к столу, чтобы подчеркнуть эту мысль. — Логово ничем не будет отличаться от прогулки в Лунное сияние в пятницу вечером.

— Только они будут в мандраже от боёв, а ты войдёшь, как стейк с кровью на блюде. — Он почесал подбородок, пристально глядя на нее. — Послушай, если деньги имеют для тебя такое большое значение, я дам тебе любую сумму, которая тебе нужна. Я выпишу чек сегодня же. Никаких обязательств. — Он провёл ладонями по столу и поставил их, словно в стойку в блэкджеке. Жест игрока. — После этого ты сможешь отправить мою задницу обратно в обсидиус, если хочешь, и на этом мы оставим всё как есть. Сделка будет заключена. Сколько?

Просто так. Половина её проблем могла бы исчезнуть. Потеря права выкупа — ушла бы. Синдром дерьмовой машины — вылечен.

Однако другая половина уравнения оказалась для Сабель гораздо более важной.

— Миллион суккуб ухватилось бы за такое предложение. Я ненавижу привилегии представителей моего вида. И поверь, я бы не обратилась к тебе по такой простой причине, как деньги. Дело не только в деньгах. Речь идёт о свободе. Свобода пойти куда угодно и делать что угодно, без давления, связанного с желанием покончить с собой.