— Ага. Пока.

— Рад был тебя видеть, Томас.

Маленький блондин поднялся по лестнице.

Черт возьми, Гевину нужен был душ. Его мышцы ослабли при мысли о горячей воде, танцующей по его коже, вызвавшую горько-сладкую боль, когда они зализывали бы его раны.

Холодные ванны обсидиуса лишили его одного из любимых занятий и сделали его чертовски несчастным. Даже находясь во власти жаждущей мести суккуба, он упивался бы возможностью потеряться в воде — при условии, что она позволит ему принять душ.

Дверь распахнулась, и Сабель стояла там рядом со своей божественной матроной, потирая свою израненную руку и покусывая проклятую губу, как будто хотела съесть её.

Нола подмигнула и провела рукой по волосам Гевина, проходя мимо него.

— Вы, дети, поладите. Не заставляй меня возвращаться сюда.

— Нола! — крикнула Сабель, её глаза умоляли.

Зависнув одной ногой над дырой перехода в крыльце, женщина фыркнула и повернулась.

— Продолжай, дитя. У меня нет целого дня.

Сабель покачала головой.

— Ничего. Ничего.

— Хорошо. Я ухожу.

— Нола, подожди, пожалуйста. — Гевин сел ровно и, преодолев боль от раскалывающейся кожи, встал. — Возможно… возможно, эта договорённость — не очень хорошая идея. Сабель не ждала меня и… — Я собираюсь стать яростным сексуальным маньяком с охренительно милым настроением. — Несколько недель может оказаться лучшим выбором для нас обоих. — Гевин бросил взгляд на Сабель, заметив её поднятые брови.

— Послушай, я не занимаюсь стиркой грязных подгузников, — сказала Нола. — Забудь о своём дерьме и выполни вашу договоренность. — Одним прыжком она исчезла в полу, резкий порыв ветра развеял меловую пыль.

Сабель вышла на крыльцо и ногой в носке очистила остатки мела.

— Как будто у меня нет детей, которые могли бы упасть… — пробормотала она, как будто Гевин не сидел на диване позади неё. — Мне не нужно это дерьмо прямо сейчас. Это просто не моё… будь всё проклято.

— Сабель, я…

— Нет. — Она почесала затылок. — Разве ты не должен прилечь или что-нибудь в этом роде? — Её рука упала с головы, когда она повернулась, чтобы вернуться в дом.

Один шаг внутрь, и запах снова поразил его — тот, который он чувствовал раньше — как свежеиспеченные пироги, только во второй раз он заставил дрожь пробежать по его спине.

— Ты что-нибудь недавно пекла? — спросил он, выталкивая вопрос от скопившейся на языке слюны.

Она обернулась, фонтаны коричневых локонов изящно танцевали на её плечах.

— Послушай, если ты голоден… в этом доме каждый готовить для себя. Понятно? — Положив руки на бёдра, она, казалось, прикусила внутреннюю часть щеки, пристально глядя на него. — Я не знаю, чего ты ожидаешь. Это не будет какой-то секс-марафон, если ты это представлял.

Слава богам за это.

— Сабель, единственное, чего я действительно хочу в данный момент, — это горячий душ.

Потирая щёку, она выдохнула.

— Конечно. Идём. — Она кивнула ему, чтобы он последовал за ней вверх по лестнице.

Половицы застонали под его тяжестью, как и в прошлый раз, когда он посетил дом Сабель, и Сабель взглянула на него сверху вниз.

— Шшш. Близнецы отдыхают.

Он мысленно улыбнулся тому факту, что один из них не спит, более чем осознавая, что чем ближе к вершине лестницы они поднимались, тем интенсивнее становился аромат выпечки.

Они прошли мимо комнаты близнецов, где на кровати тесно прижались две фигуры. Свет лился из комнаты по коридору, ослепляя ему глаза. Когда запах яблочного пирога снова затмил все остальные чувства, его челюсть сжалась, чтобы сдержать слюну, которая выбегала из уголка рта.

Какого черта?

У демонов никогда не выделялась слюна от еды, и тем не менее он стоял там, пока Сабель собирала бельё из шкафа и вдыхал его, как проклятый наркоман. Казалось, аромат исходил из спальни. Он наклонил голову и сделал шаг в её сторону.

Сабель прыгнула вперёд и закрыла дверь.

— Я так не думаю. Это моя спальня, и тебе туда нельзя. — Она кивнула вперёд. — Ты будешь спать в старой комнате моей сестры.

Гевин дважды моргнул, подавляя раздражение от отрезанных чувств. Резкий поворот влево привёл к тому, что он оказался в чистой, но очень старой на вид ванной. Стены и пол были выложены белой плиткой. Старинная раковина на пьедестале, возможно, датированная началом девятнадцатого века, стояла чистая и функциональная, но потрескавшаяся от времени. Ванна на лапах с когтями и душ чертовски манили его.

Когда он сделал шаг ближе, он сморщил нос от зловония, испортив прежний сладкий запах, и его взгляд мгновенно упал на унитаз, где кто-то забыл смыть воду.

Сабель подняла голову.

— Что? — Она поднялась на цыпочки, затем пошатнулась в ванную и задела Гевина рукой, нажимая на ручку унитаза. — Томас боится смывать. — Она пожала плечами. — Поэтому я не заставляю его это делать.

— Точно. Спасибо, что предупредила.

Губы Сабель сжались.

— Смотри, — сказала она тихим голосом. — Как я уже сказала, я этого не ожидала. Вопреки тому, о чём ты думаешь, мужчины в этом доме не приходят табунами. — Её глаза изучали его, как будто провоцируя его на спор. — Тебе нужно что-нибудь для лечения ран?

— Спасибо, но они быстро заживут.

Нахмурившись, она посмотрела на раны.

— Этот выглядит немного грубовато.

Гевину не нужно было смотреть вниз, чтобы понять, что она указывает на зияющую дыру, в которой в его ребрах застряло сверло. Большинство ран зажило, но демортис замедлил заживление.

— Я в порядке.

Она скрестила руки. Выбившийся рыжий локон упал ей на глаза, и она отбросила его в сторону.

— Мне нужно отвезти детей к сестре. Я не ждала тебя так скоро. Прими душ, а потом мы проясним детали договорённости.

Наконец она заговорила на языке Гевина. Механизмы и детали часто имели ограниченный временной график. Не то чтобы он стремился вернуться в обсидиус в ближайшее время, но кто, чёрт возьми, знал, что Сабель запланировала для него? В конце концов, он испортил её образ жизни, выгнав её из казино — даже Гевин мог понять, что она восприняла это очень серьезно.

Она прошла мимо него, и стойкий аромат пирога тянулся за ней, снова увлажняя его рот.

— Ты пользуешься… определенными духами или чем-то ещё?

Она обернулась, нахмурившись, морщины на её лбу стали еще глубже.

— Я похожа на женщину, которая тратит деньги на духи?

Гевин откашлялся, и она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Оставшись один, он посмотрел в зеркало. Христос. Волосы на его лице отросли, а камень, лицом которого, последний месяц скоблили инфорсеры, добавил к его коже шершавый верхний слой. Он провёл рукой по лицу, отодвинулся от раковины и снял тюремную рубашку. Её тоже надо будет постирать. Единственной другой одеждой, что у него была, была черная футболка, которую он надел в день вынесения приговора, и он не собирался переодеваться в неё, пока не смоет с себя кровь. Нола не дала ему возможности взять одежду перед тем, как появиться у двери Сабель.

Свежезашитые раны на животе заставили его поморщиться. Не потому, что после этого у него, скорее всего, останутся шрамы — чёрт, это не имело значения, учитывая, что после пребывания в обсидиусе его приговорили к смертной казни. Раны напомнили ему, что ему придётся вернуться. Эта смерть наступит медленно и мучительно. Какое бы время он ни провёл с Сабель, это лишь отсрочит конечный результат.

Потоки пульсировали через кран, пока наконец не попали в распылитель, и Гевин не вошёл в тесное пространство, его тело ростом шесть и семь дюймов мгновенно поглотило. Тёплые струи воды ударили по его потрёпанным мышцам. Он чувствовал себя так хорошо, что мог бы упасть на колени в благодарной молитве. Раны почти шипели от палящей жаром воды, но напряжение в его мышцах спало, и он упал вперёд, прислонившись головой к прохладной плитке и издав тихий стон.

Он провёл рукой по волосам.

— Твою мать, — пробормотал он, наслаждаясь жарой и расслаблением настолько, что мог бы заснуть стоя.

Его низвели до простых удовольствий, которые были лишь обыденной частью жизни, которую он когда-то вёл. Жизнь, которой больше никогда не будет, благодаря сумасшедшей рыжей девчонке, жертвой которой он стал несколько месяцев назад. Тот, кому каким-то образом удалось сделать невозможное: обрезать связь с сервоксом и соблазнить Гевина.

Не делай этого больше. Не сейчас.

Последние несколько недель он надирал себе задницу, ненавидя себя за то, что сделал. За то, как он решил свою судьбу, сказав ей думать о нём каждый раз, когда она трахает своего ублюдка-мужа. Муж, который якобы обращался с ней как с дерьмом, хотя Гевин начал в этом сомневаться. Без сомнения, коварство было у неё в крови. Только ловкая самка могла уклониться от сервокса. Мысль о таком поразила его, и он был склонен думать, что у неё вообще не было партнёра, если бы не друг Гевина, Аэгуза, который оказался очень известным демоном подземного мира. Он подтвердил, что это не так, что на самом деле у неё был сервокс, но была история выхода за пределы возможностей связи — обман, переданный её матерью.

Гевин обратился мыслями к Зику, чтобы не ударить кулаком по стене. В последний раз, когда он видел своего брата, он лежал изувеченный, накачанный сиянием, после того, как побывал в руках инфорсера, который замучил его до грёбанной смерти. Без сомнения, двух месяцев будет достаточно, чтобы залечить многие его раны, но потребуется больше времени, чтобы вернуться к ста процентам. И Логан. Господи, он никогда не видел, чтобы брат тянул те же восемьдесят, что и Логан со своей женщиной и ребёнком. Как будто он родился новым мужчиной. Комок образовался в его груди и животе при мысли о том, что он никогда не встретит своего племянника, который скоро должен родиться, хотя Гевин взял за правило оставлять после себя записку, запечатанную для того, чтобы он мог прочитать, когда подрастёт.

Пронзительный звук пронзил его тело, прервав его мысли.

Вода стекала по его коже, и Гевин прижался к плитке, прижавшись ладонями к белой керамической поверхности, когда внутри него что-то потянулось. Жажда, но чего?

Его член дёрнулся в ответ.

Он и раньше знал сексуальную тягу. Больше всего поражали флирты красивой женщины. Однако в том, что он чувствовал в тот момент, был скрытый дискомфорт. Болезнь — например, если бы он не попытался её утолить, то впал бы в нисходящую спираль разрушения.

В прошлом он также знал наркотики. Ему было знакомо чувство настолько сильного желания чего-то, что оно заменяло всё остальное.

Боль пронзила пах, и Гевин чуть не рухнул, сжимая свой быстро твердеющий член.

Ебать.

Против желания зажмурившись, он увидел свои дрожащие руки, кожа на них покраснела под клубами пара, окутавшими его.

Нет.

В течение нескольких недель он был прикован к тишине и осознавал реакцию своего тела на боль. Он не чувствовал ничего похожего на колющую боль, которая терзала его именно тогда. На самом деле, боль начала медленно разгораться в тот момент, когда он узнал запах, принадлежащий Сабель. Её имя эхом отдавалось в его голове, словно песнопение.

Сабель. Сабель. Сабель.

В ответ он почти услышал, как его имя вырывается из её легких на волне экстаза.

Прекрати это. Прекрати это. Боги, прекратите это.

Ни в коем случае он не станет трахать суккуба. Даже думать об этом не хотелось.

Гевин крепко схватился за окоченевший член и шагнул подальше от брызг. Её дети спали в соседней комнате, чёрт возьми. Одна только эта мысль заставила боль утихнуть, его фантазии вернулись в норму. Он взглянул вниз и увидел, что его член стал вяло лежать в его ладони.

Спасибо вам, боги.

Он быстро закончил мыться, выключил душ и откинул занавеску.

— Еб*ть! — Гевин отшатнулся, спохватился и разбил голову о фарфоровую ванну. Он схватил полотенце, чтобы прикрыть нижнюю половину тела.

Посреди комнаты стоял сын Сабель и смотрел на него с детским любопытством, которое вывело Гевина из себя.

— Эй, Томас, чего ты хочешь? — Он почесал затылок, гадая, как много его увидел ребёнок.

В дверях появилась Сабель и быстро отвела взгляд, прикрывая глаза рукой.

— Ой! — В сцене, которая была почти комичной, она слепо потянулась к сыну. — Томми, пойдём. Уходим отсюда. Да пошли уже. Извини. — Её рука схватила руку сына и вытащила его из ванной, закрыв за ним дверь.

Сердце колотилось в груди, Гевин выдохнул. Он сталкивался с одними из самых больших и ужасных демонов в подземном мире. Тем не менее, ничто не пугало его так сильно, как ангелоподобный ребёнок, полный любопытства.

***

— Ты шутишь? — Рот Деньялис был раскрыт до такой степени, что в него могло бы поместиться небольшое селение, а её глаза вылезли, как две ярко-зелёные чашки, когда она стояла, скрестив руки, опёршись на кухонную раковину своей квартиры.

Сабель закатила глаза и провела рукой по волосам.

— Нет. Я не шучу.

— Где он? Ты привела его? Он большой? — Удивительно, но глаза Деньи стали ещё шире. — М-м-м. Держу пари, что он действительно большой. — Она облизнула губы. — И сильный. — Её притворная дрожь заставила Сабель нахмуриться. — Боги, можешь ли ты представить себе, как эти мышцы напрягаются при каждом…

— Просто… — Сабель подняла руку. — Просто остановись. Хорошо? Остановись. Ты говоришь как нимфоманка с недотрахом.

— Я невинная суккуба, и это почти то же самое.

Сабель подняла голову.

— Он в коридоре. Я хотела минутку поболтать с тобой наедине.

— Прямо здесь. — Рвение Деньи заставило Сабель закатить глаза.

Мне нужно, чтобы ты забрала детей на ночь. Даже не думай…

— Святое дерьмо. — Её ухмылка дразнила ладонь Сабелль. — Ты планируешь его трахнуть, не так ли?

— Честно говоря, Денья, мне нужны невероятные силы, чтобы не свалить тебя на пол прямо сейчас. Просто выслушай меня. Он мне с кое-чем помогает. Надеюсь, это что-то изменит нашу жизнь к лучшему. Даст моим детям лучшую жизнь.