Но было ли это справедливо по отношению к нему?

— Что не так? — Когда он поднялся на ноги, его глаза были печальными, как будто он знал, что сейчас последует.

— Мне было двенадцать, когда мой отец ушел. Я помню, как сидела на уроке естествознания, когда вошёл консультант, чтобы поговорить со мной о том, что произошло дома. — Она шмыгнула. — В тот час, когда я сидела в том удушающем, скучном бежевом офисе, единственное, что я помню, мне сказали: всё будет хорошо. — Сабель закатила глаза, чтобы сдержать слёзы. — По какой-то причине я цеплялась за эти слова. Я ждала — год за годом — того, что дела пойдут лучше. И знаешь, что? Она солгала. Села напротив меня и бросила ложь мне в лицо. — Сабель вытерла слезы, пролившиеся на её щеку. — Двенадцать лет меня… обманывал, думая, что он хороший отец. Так ослепленная любовью, я упустила то, что было под поверхностью. Он покинул нас. И даже если я не думаю, что он достоен любви, он разбил сердце моей матери. Настолько, что это разрушило женщину, которой она когда-то была. Уничтожило её. Он сделал её ненавистной и злобной женщиной. И дела никогда не становились лучше. Всё моё детство было ложью, построенной на связи, которая тоже была ложью. — Протерев глаза, я увидела боль на лице Гевина. — Мое сердце хочет тебя. Но моя голова продолжает говорить мне, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Она не могла смотреть на него. Не тогда, когда его глаза впились ей в душу. Боги, она умирала внутри, ненавидя своё детство за то, что она была настолько сломлена, что не могла позволить себе быть счастливой. Не могла себе представить, что свяжется с кем-то столь прекрасным и совершенным, как мужчина, стоящий перед ней.

— Думаю, со временем… мы оба решим, действительно ли мы хотим быть связаны навечно.

— Мне не нужно время. Я уже решил. — Его палец поднял её подбородок, и его глаза уставились на неё — его прекрасные глаза, которые, казалось, погружались прямо в самые глубины её существа. — Каждый раз, когда ты смотришь на меня, я испытываю странное чувство. Как будто я нашёл нечто давно потерянное.

— Гевин, лорды никогда не позволят тебе править подземным миром, будучи в браке с суккубом. Ожидается, что ты распространишь своё семя. И я не королевской крови. Я не могу… я не могу представить, что смогу разделить тебя с кем-то, не говоря уже о всех. Я не смогу.

— Мне плевать на мое первородство. Моё будущее рядом с тобой. Вместе. Я не собираюсь идти по стопам отца.

Освободившись от его напряжённого взгляда, она обратила своё внимание на дверь позади него.

— Возможно, я идиотка, раз у меня остались какие-то сомнения. В конце концов, ты пожертвовал собой, чтобы найти мою сестру. Ты очень ловко освободил меня от моего сутенера. Ты спас меня от заключения и дал моим детям безопасный дом. У меня есть все причины, по которым мне необходимо остаться с тобой. — Её глаза снова наполнились слезами, агония пожирала её сердце. — Сейчас мы влюблены, но что произойдёт, когда любовь угаснет? Я была одной из тех детей, оказавшихся между двумя людьми, которые со временем возненавидели друг друга. Которые разбрасывали свои ругательства через всю комнату, ни разу не задумываясь, куда они приземлятся. А ты? — Она сосредоточилась на плотно сдвинутых бровях, задаваясь вопросом, неуверенность или гнев заставили его выглядеть таким задумчивым. — Ты бы возненавидел меня за то, что я заставила тебя отказаться от того, кем ты был рождён? Чтобы править. Если приближается война, именно ты должен восседать на троне, Гевин. Честный мужчина, с добрым сердцем.

Он поднес обе её руки к своим губам и поцеловал её костяшки пальцев.

— Сабель, я не могу обещать, что не будет дней, когда ты пожалеешь, что вообще повстречала меня. Я не могу обещать, что у нас не будет моментов, когда нам обоим захочется протянуть руку через комнату и задушить друг друга. И я не могу обещать, что когда-нибудь мы не увидим мир по-другому и не станем другими людьми. — Его палец коснулся её щеки, и он скользнул рукой под её волосы, схватив её за затылок.

— Всё, что я могу обещать, это то, что я буду целовать тебя желая спокойной ночи — каждую ночь — и любить тебя с каждым днём всё больше. Я постараюсь быть мужчиной, который заслуживает тебя. И неважно, что произойдёт. Где бы мы ни были или что бы ты ни решила, я всегда буду с тобой. Я никогда не уйду. И я никогда не пожалею, что отказался от королевской власти, чтобы быть с тобой.

Стук в дверь отвлёк внимание Сабель — Мисс Сабель, я подготовил для вас машину. — Приглушенный голос Беннета разнёсся по дому.

— Хотя я знаю, что это будет ещё одна разочаровывающая встреча, мне нужно сообщить новости о Денье моей матери, — объяснила она Гевину. — Возможно, у неё есть какие-то контакты, которые помогут нам найти мою сестру.

— Я с тобой.

— Гевин, со мной всё будет в порядке. В последнее время мне приходилось сталкиваться с довольно устрашающими тварями. Я уверена, что справлюсь со своей матерью. Она опустила взгляд вниз, чтобы его глаза не разорвали её сердце на миллион кусочков. — Дай мне подумать об этом, ладно?

— Я буду в казино, если понадоблюсь. Его ровный тон выдавал разочарование, которое, должно быть, гноилось где-то глубоко в его сердце, несмотря на улыбку, которую он надел. Кончик его пальца коснулся её волос. — Наш разговор ещё не окончен.

Она поднялась на цыпочки и поцеловала его.

— Ты прав. Не закончен.

***

Тошнота бурлила в животе Сабель, когда Беннет припарковал бентли рядом с тем, что осталось от разбитого бордюра перед домом-трейлером её матери. Это место всегда заставляло её нервничать, особенно, когда дети сидели на заднем сиденье. Если добавить к этому стресс от исчезновения Деньи, а также замешательство и печаль, вызванные предложением Гевина, то случилось бы чудо, если к концу визита она не задушит свою мать на смерть.

— Бен, ты не возражаешь, если они останутся с тобой? — Сабель мотнула головой назад, туда, где сидели Томас и Джейни, устремив взгляд в окно.

— Нисколько, мисс. — Хотя его тон, как всегда, оставался ровным, у Сабель сложилось впечатление, что Беннет не особо возражает против детей. Странная черта для тролля.

Она улыбнулась и посмотрела на заднее сиденье, привлекая к себе оба невинных взгляда.

— Мама скоро вернётся. Слушайте Беннета, поняли?

Дети кивнули, и Сабель выскользнула из пассажирского сиденья, уловив движение в маленьком переднем окне трейлера.

Она ненавидела саму идею о сообщении Лоре даже малейших новостей, но её мать была связана с некоторыми сомнительными людьми в подземной секс-сцене, и в приступе ярости Лора могла просто ошибиться и выдать имя. Как-то обидно, что Сабель придётся уговаривать свою маму выдать своих коррумпированных и жестоких друзей только для того, чтобы получить информацию о её собственной грёбаной дочери, но, эй, нет смысла злиться из-за того, что всю жизнь было полно ужасающих открытий в этой женщине.

Под лай со всех сторон собак Сабель шла по дерьму — буквально по их кучам — разбросанным по небольшой траве, заваленный мусором двор её матери.

Дверь распахнулась, и мы увидели Лору, покачивающуюся на ногах, с бутылкой джека, свисающей из её рук так, словно она могла в любую секунду уронить ту на пол.

— Чего ты хочешь?

Сквозь разорванную ширму просочилась вонь от затхлых сигарет и плесени, сморщившая нос Сабель.

— Мне надо поговорить с тобой.

— Я закончила с разговорами с тобой. — Каждое слово звучало невнятно.

— Денья была похищена.

— Что это значит?

Проклятая идиотка.

— Её забрали. Похители. Исчезла. Так достаточно ясно?

Уголок губы Лоры дёрнулся в ухмылке.

— Разве это не дерьмо? Ты молодец, что заботилась о ней.

Напрягая мышцы, Сабелль распахнула ветхую сетчатую дверь и ворвалась внутрь, ударив Лору в плечо на пути внутрь.

— Ты охеренная молодец. Я пришла сюда не для того, чтобы поделиться новостями. Я пришла получить от тебя информацию. У тебя есть связи с местными отморозками. Я хочу знать, кто причастен к сексуальному рабству?

Из уст Лоры вырвался смех.

— Весь мой чертов Ролодекс, дорогая. Выбирай.

— Я только что сказала тебе, что твоя дочь пропала. Твоя дочь. Та, кого ты родила. Та, кого ты просила меня не забирать с собой, когда я уходила.

Ведьма склонила голову, сжав губы настолько задумчиво, насколько это возможно для идиотки.

— Как ты смеешь. Как ты посмела войти сюда… — Она указала на дверь. — …со своей охуительно модной тачкой и скакать здесь в своей проклятой модной одежде, прося меня о помощи.

Сабель рассмеялась, наполненная жалостью и разочарованием.

— Как, мама? Как ты стала такой сукой? Из-за папы? Он сделал тебя стервой? Или целая жизнь, полная неудач и разочарований, сделала тебя такой? Потому что мне хотелось бы знать.

— Ты ни черта не знаешь ни о чём, и ты, блядь, ничего не знаешь о своём отце.

Подняв руки, Сабель пожала плечами.

— Итак, просвети меня.

— Просветить тебя? — Она хмыкнула. — Ничего тебя не просветит. Вы с сестрой думаете, что знали о нём всё. Ну, нет. Подумай, что ты лучше всех остальных только потому, что в тебе есть какой-то ангел. А у тебя его нет.

У Сабель перехватило дыхание.

— Что ты сказала?

— Ты не лучше, чем…

— Не это. Что ты имеешь в виду, ангел? Ты сказала нам, что наш отец был скромным человеком.

Лора опрокинула бутылку джека, пив её несколько секунд, прежде чем вытереть рот тыльной стороной ладони.

— Ах, какого черта? Хочешь знать?

Она прошла мимо Сабель и исчезла в спальне. Звуки разбитого стекла и удары падающих тяжелых предметов вызвали у Сабель бешеное любопытство.

Лора вернулась, размахивая листком бумаги в воздухе.

— Проклятый святой грааль! Письмо от твоего отца.

Нахмурившись, Сабель сжала руки в кулаки по бокам.

— Я думал, ты его сожгла.

— Я соврала. Какого хрена ты хочешь? Извинений? Ты не получишь ни фига. — Она подбросила письмо в воздух, и оно улетело на ковер недалеко от неё. — Твой папа был ангелом. Ангелом-мстителем. Хранителем. Я забеременела тобой, а он предпочёл пасть, а не вернуться на небеса. — Она икнула. — Тупой ублюдок.

Дрожь пробежала по телу Сабель, когда она смотрела на письмо на полу.

— Он… влюбился в тебя?

— Он влюбился в тебя. Не в меня. Я думаю, твоему папе было на меня наплевать. Даже когда он снова меня трахнул, и я забеременела Деньей.

— Тогда я… мы… нефилимы?

— Наполовину люди и ангелы — это нефилимы, тупица. — Она выпила ещё одну порцию. — Ты нечто гораздо худшее. Не так уж много полусуккубов-полуангелов ходит вокруг. Отстойно быть тобой, не так ли? Ты не принимаешь внешность нефилима, как полулюди. Лично я бы хотела, чтобы ты смогла. Возможно, получила бы немного денег за такой внешний вид. Бонус за крылышки.

Она игнорировала её. Боже, Сабель могла бы ударить женщину кулаком по лицу и не почувствовать ни малейшего раскаяния.

— Как, черт возьми, тебе удалось заставить ангела соединиться с тобой?

— Ему нужна была услуга. Я придоставила. Он предложил залог в качестве оплаты.

Сабель схватилась за спинку стула перед ней, ища опору, в то время как ложь всего её детства раскрывалась перед ней.

— Раньше у меня была жизнь. Прежде чем вы, проклятые отродья, пришли и всё испортили. — Лора фыркнула и икнула. — Каждый мужчина желал меня трахнуть. Я была первоклассной киской. — Она споткнулась на ковре, уцепилась за стол, откуда схватила пачку сигарет и закурила. — Я оказалась связана с этим ублюдком, и внезапно я больше не была ничьей. Мой сутенёр оставил меня. Мои друзья. У меня ничего не осталось. Ничего, кроме… него.

— Он влюбился в тебя. Выбрал ад небесам. И ты оставила его?

— Как я и сказала. Ты ничего не знаешь. Суккуб не может трахать другого мужчину, если она связана.

Сабель почесала голову.

— Эта жизнь… ты же её сама выбрала? Ты предпочла эту… грязь и разврат человеку, который… какого черта? Он тебя избивал?

— Нет. — Злой тон голоса Лоры прозвучал как оскорбление. — Он не бил меня. Он не смог бы меня побить, идиотка. Связанный мужчина не может поднять руку на свою половинку. Даже ангел.

Сабель закрыла лицо ладонями и откинула голову назад. Ей хотелось смеяться. Хотелось плакать. Не знала, чего, чёрт возьми, ей хотелось больше.

— Все эти годы я думала, что любовь сделала это с тобой. Я думала, тебя погубил мужчина. Ты саиа выбрала это. Он не виноват. Это было не из-за связи. Даже не из-за нас. Это… проклятое существование — ты сама его выбрала!

— Мы рождены для него. — Она похлопала пальцами, издеваясь над крыльями ангела. — Ты слишком ангельская, чтобы понять.

Сабель подхватила письмо с пола.

— Поверь, дело не в ангелах. Это вопрос порядочности. В хорошей маме. Я бы не выбрала эту жизнь далее как адское наказание.

— Вот почему твоя киска пересохнет. Проклятье мужчин — вот кто ты. Ничего, кроме дыры, куда мужчина может засунуть свой член. Всю жизнь я учила тебя этому, и вижу, ты ни черта не поняла. Тебя ждёт разочарование. — Лукавая улыбка скользнула по лицу Лоры, создавая впечатление, что её слова были скорее пожеланием, чем предсказанием.

— Нет. Не будет. Я не ты. Неважно, с кем я и что я делаю в жизни, теперь я знаю… ни малейшего шанса, что я когда-нибудь стану тобой, мать. Я никогда не брошу своих детей. Выбирать вместо них случайных мужиков. Каждую ночь оставлять их в холоде, голодными, напуганными и одинокими. Я не смогу обречь их жизнь стать настолько несчастной, чтобы они попытались покончить жизнь самоубийством и рисковали жизнью в Обсидиусе вместо жизни с тобой.

Лора указала пальцем.

— Я не имела никакого отношения к тому, что Денья порезала себе запястья.

При упоминании о сестре на глазах Сабелль выступил щит из слёз.

— Ты была главной причиной. — Она сморгнула влагу, затуманивающую её зрение. — Если бы я не оказалась там и не закрыла её раны, она бы умерла той ночью.