Сабель ловила каждое его слово, её сердце колотилось в груди.

— А если нет?

— Моя душа принадлежит Джессике.

— У тебя… у тебя есть связь с другой?

— Точно нет. — Его взгляд встретился с ней. — Сегодня утром у меня прошёл савидон. Денья в безопасности от проклятия.

Её мышцы расслабились от облегчения.

— Гевин, она не имеет никаких прав на твою душу. Она принадлежит мне, пока я не освобожу тебя. Это цена за возвращение души. Это не просто закон подземного мира. Она защищена древней магией, гораздо более мощной, чем та, которую могут вызвать гашлы. Это необходимо для того, чтобы ты выполнил своё соглашение. Так было всегда.

— В таком случае я молю о том, чтобы ты никогда не освобождала меня. — Он поцеловал её, вода текла между их губ.

— Без шансов.

— Ты нужна мне, Сабель. Как луне нужен солнечный свет, чтобы согреть её тёмную душу, так и я жажду твоей страсти и духа. Мне нужно владеть ими. Подари их мне навечно. — Её волосы запутались в его кулаке. — Боги, я думал, что больше никогда не увижу твою улыбку.

— Я почувствовала то же самое, когда увидела, как ты лежишь на том столе, не двигаясь и не издавая ни звука. Меня охватила печаль от того, что я уйду, и у меня не останется ничего, кроме твоего мёртвого лица, преследующего меня вечность. — Она погладила его мокрые волосы, стараясь не прижиматься к его ранам. — Тебе больно?

— Я в порядке. К вечеру они должны закрыться.

— Дрехлер говорит, что тебе вкололи джузеппу.

— Да. Причина номер два, почему я удивлён, что стою здесь.

— Спасибо, Филли. Судя по всему, она и есть желанное лекарство от яда. Эгуза тоже получил его.

— Он…

— С ним всё будет в порядке. — Она поцеловала его в шею, тепло воды поглотило их. — Я думала, что потеряла тебя, Гевин. Я была так напугана. Как будто кто-то вырвал моё бьющееся сердце прямо из груди, когда я увидела тебя лежащим… Никогда в жизни мне не хотелось кого-то убить, как тогда.

— Как ты от него отбилась?

— Мне не пришлось. Он взглянул на свисток и… улетел.

Гевин отстранился от неё с насмешливым выражением лица.

— Улетел?

— Как будто он испугался. Свисток что-то значит для Гнева?

Его взгляд устремился в сторону, брови нахмурились, пока его глаза не смягчились грустью.

— На ум приходит только один демон.

Сабель запустила руки в его волосы. — Возвращайся ко мне в постель.

Гевин кивнул, затем поцеловал её, обхватив её лицо ладонями, прежде чем отстраниться, чтобы схватить полотенце возле душа. Сабель выплеснула воду и высвободила полотенце из его рук, нежно поглаживая его от плеч до лодыжек и обратно, уклоняясь от ран.

Она поцеловала его практически зажившую рану на груди.

— Я могла бы убить его за то, что он с тобой сделал.

— Как вы меня нашли?

— Мы выследили Джессику.

Он закинул полотенце ей за спину и притянул к себе, схватив за волосы. — Моя храбрая девочка.

— Ради тебя я бы прочесала пылающие поземелья ада, Гевин.

— И я бы погиб в этом огне ради тебя.

— Ты пытаешься меня превзойти?

Гевин ухмыльнулся.

— Всегда.

Глава 38

Сабель уставилась на новую работу, которая висела рядом с другими на стене студии, которую Гевин устроил для неё в западном крыле особняка. Свет ударил в голубые глаза, такие навязчивые и грустные, какими она и помнила из своих снов. Пряди тёмных волос падали на его ангельские щеки. Даже если обнажить лицо ребёнка, его черты сохраняли идеальную симметрию, как и у его отца.

— К-кто он, мамочка? — Голос Томаса раздался рядом с ней, разорвав мрачную хватку горя на её сердце.

Нет, она понятия не имела, что была беременна ребёнком Гевина. У неё не было времени задуматься о радостях жизни, растущей внутри неё. Тем не менее, в этих мгновенных воспоминаниях связь существовала ещё до того, как она вырвалась из её рук.

— Я не знаю, сладкий. У меня так и не было возможности встретиться с ним.

— Ой. — Его маленькие плечи опустились с тем милым задумчивым видом, который он иногда приобретал, брови нахмурились и губы плотно сжались, как будто то, что последовало за этим, должно было дать мысленную пищу для размышлений.

— Может быть, когда-нибудь ты сможешь.

Странно, как слова, такие невинные и простые, каким-то образом принесли ей тот уровень комфорта, которого ей не хватало. Напоминание о том, что смерть сама по себе не обязательно должна быть абсолютной. Было нормально верить, что те, кто коснулся наших душ, даже на краткий миг, вполне могут вновь пересечь наши пути, будь то в жизни или смерти.

Сабель взглянула на сына и слегка сжала его маленькую ручку в своей. — Возможно, так и будет, малыш.

Прошло две недели с момента её заключения, а из-за яда её все ещё рвало по ночам. Она слышала, что на то, чтобы покинуть тело, часто уходили месяцы — постоянное напоминание о смерти и утрате, которое вселяло в Сабель надежду на тот день, когда она сможет полностью исцелиться.

— Готова, красавица?

Сабель оглянулась через плечо и увидела приближающегося Гевина, шрамы на его лице зажили, исчезли в безупречности, смотрящей на неё. В его объятиях Джейни мирно спала, положив голову на изгиб его шеи.

Сердце Сабель согрелось, когда она увидела свою дочь такой уютной и естественной в его объятиях. Ей нравилось, как все братья Гевина, казалось, принимали её детей, как полный дом заботливых дядюшек. Особенно Ферно, чьи глаза казались мягче и менее измученными в присутствии Джейни.

— Заснула, пока болтала с Логаном, — сказал он.

Сабель схватила руку Томаса рядом с собой.

— Они оба устали.

Взгляд Гевина задержался на картине, и на его лице промелькнула вспышка боли.

— Иногда я не могу избавиться от этого сходства. Мой брат как будто ожил в этом образе.

Сабель улыбнулась.

— Единственное произведение, которому я дала название. Благословение Легаррода. Именно так я бы назвала ребёнка.

Сжав губы, он кивнул.

— Прекрасное имя.

— Слышно что-нибудь от Зейна?

Гевин покачал головой.

— Однако ты должна знать, что мой брат не остановится, пока не получит хоть что-нибудь.

Она кивнула.

— Я знаю.

***

Сабель поцеловала Томаса и Джейни, а Гевин натянул одеяло, чтобы прикрыть их спящие тела. Магнус лежал в изножье их кровати, положив голову на свои огромные лапы. Гевин не часто впускал его в особняк, но в последнее время пёс, похоже, настояла на том, чтобы спать в детской комнате, что вполне устроило Сабель.

Она погладила его по голове, затем они вышли из комнаты, закрыли дверь до щелки и направились по коридору к комнате Гевина.

Поцеловав её руку, Гевин закрыл за ней дверь спальни.

— Я приготовлю для тебя ванну.

Сабель схватила его за запястье.

— Нет.

— Детка, расслабься сегодня вечером.

Сабель закрыла глаза, не желая ничего, кроме как раствориться в Гевине. Залезть в его объятия и остаться там. Она открыла глаза и увидела мягкое красное сияние на своей периферии, на её лице появилась полуулыбка, когда она увидела, как его глаза расширились.

Перекинув тонкие бретельки платья через плечо, она позволила ему упасть на пол, пока не оказалась перед ним в одних трусиках.

Его глаза, казалось, наслаждались каждой частью её тела, прежде чем он снова встретился с ней взглядом. — Сабель, что ты делаешь?

— Мне нужно. Ты мне нужен. Прямо сейчас.

— Ты не…

Она прервала его слова губами. Руки сомкнулись вокруг неё, и она затрепетала от нехватки дыхания, когда он крепко прижал её к себе, запустив пальцы в её волосы.

— Боги, простите меня за то, что я эгоистичный ублюдок, но я не могу сказать тебе нет. — Он яростно поцеловал её, схватив за лицо, с рычанием в груди, когда он пожирал её губы.

Как она это пропустила. Она скучала по нему и его тёплым, защитным объятиям.

Его хватка усилилась, дыхание участилось.

— Пытаюсь быть нежным.

Его руки отдёрнулись, и Гевин быстро расстегнул белую рубашку. Стремясь ускорить его, она расстегнула его штаны и столкнула их на пол.

Пальцы скользнули по её животу, опасно танцуя вдоль той нити контроля, за которую она цеплялась, когда он нашёл линию её трусиков, целуя её шею.

— Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

— Всё, что ты делаешь, прекрасно.

— Ты любишь меня? — он спросил.

— Да.

— Скажи мне.

— Я тебя люблю.

— Ещё.

— Я чертовски люблю тебя, Гевин.

— Каждый твой дюйм принадлежит мне. Моя.

Тихое рычание в его горле вызвало жар, попавший прямо в её сердце, пока далёкие слова не отозвались эхом в её голове.

Шлюха. Пизда. Грязная сука.

Острая боль, в самое сердце, охватила её тело, в то же время паника задушила её дыхание.

Тюремной охранник, который напал на неё. Ментально мучил её.

Она зажмурилась. Нет, нет, нет.

— Сабель? — голос Гевина растворился в ужасающем рычании нападавшего.

Гевин.

Охранник разложенный на столе. Конечности расплавились. Ферно сидящий в углу. Логан уводит её. Лицо Гевина, когда дверь за ней закрылась. Крик.

Мёртв. Убит Гевином.

Слёзы навернулись ей на глаза, и она открыла их для той же отрезвляющей печали, которая отражалась во взгляде Гевина.

— Что такое? В чём дело?

Её спаситель. Тот, кто прогнал её самый тёмный кошмар. Единственный мужчина в мире, которому она когда-либо доверяла.

— Гевин, я тебя не заслуживаю. — Она погладила его по щеке. «Я чувствую себя разбитой», — хотела признаться она, но это напугало её. Вместо этого она сказала: — Скажи мне, как стать достойной тебя.

Не говоря ни слова, Гевин прошёл через комнату к мольберту, а затем вернулся к ней с кистью и палитрой.

— Не думаю, что драка красками — хорошая идея. — Она заставила себя улыбнуться.

Со стоическим лицом Гевин обмакнул кисть в черную краску и, подняв руку, указал вперед.

— Ложись.

Его серьёзное выражение лица сказало ей, что он не собирается объяснять свои действия. С некоторой неохотой и большим замешательством она повернулась и откинулась на кровать.

Кисть скользнула по её груди, и Сабель тихо ахнула, увидев прохладную щетину, танцующую на её коже. Быстрыми движениями он обвёл вторую грудь, зеркально отразив первую, написав слово «Идеальная».

— Тело — мой холст. Здесь я рисую свои самые тёмные желания. Сегодня вечером я хочу, чтобы ты увидела себя моими глазами. Точно знай, почему ты заслуживаешь всего, что делает тебя счастливой. И я пишу это чёрным, а не красным. Потому что это цвет истины.

Её мышцы напряглись, ожидая дискомфорта. Дискомфорт от возможности того, что все её недостатки будут обведены и подчеркнуты — унижение от того, что он думает, что должен её за это успокоить.

На её животе он написал слово «красивая». Его палец провёл по шраму от кесарева сечения близнецов, чуть выше линии трусиков, и поцеловал его.

Вдоль её бедер он настойчиво писал:

На каждой руке он написал «сильная».

На её сердце он написал «Моя».

— Навсегда. — Его бархатистый голос прозвучал как ответ на молитву. Он постоял мгновение, словно любуясь написанными им словами. — Теперь ты видишь?

Всё, что она смогла изобразить, это слезливая улыбка и кивок.

Гевин наполз на неё, прижав её спиной к подушке, и его губы пленили её в поцелуе.

— Я собираюсь заняться с тобой любовью, Сабель. Снова и снова, пока ты не устанешь от всей любви, которая есть у меня внутри. А потом я снова займусь с тобой любовью. — Он провёл рукой по её щеке. — Может быть, тогда ты поверишь мне, когда я скажу, что ты лучшее, что когда-либо случалось со мной.

Глава 39

Сабель распылила духи на запястье, закрыв глаза от аромата, который всегда напоминал ей о Гевине. Она собрала волосы в хвост и вышла из ванной, но всего в одном шаге от спальни она замерла как вкопанная.

Белые розы были повсюду в комнате. На кровати. В вазах, разбросанных по поверхностям. Лепестки на полу.

В центре всего этого стоял Гевин с серьёзным выражением лица.

— Что происходит?

Он прошёл через комнату, остановился перед ней, и когда он опустился на колени, её сердце пропустило удар.

В улыбке Гевина всегда была какая-то проницательность — как у настоящего игрока, который может лишить здравого смысла любого, и тот не заметит.

Однако улыбка, которую он показал сейчас, излучала теплоту, и он показался ей гораздо обнажённее и прямолинейнее, уязвимее, чем она когда-либо видела его, как будто он собирался разрезать себя и обнажить что-то священное и нетронутое.

Он протянул руки с пурпурным лотосом, сложенному в ладонях. — Я… всю ночь думал, как сказать тебе эти слова, Сабель. Что именно я могу тебе сказать, чтобы ты поверила безоговорочно. Вся правда в том, что я люблю тебя. Некоторые мужчины просто желают вечности. Я хочу тебя на всю оставшуюся жизнь, а вечности просто недостаточно. Я хочу, чтобы ты была моей. Моей ташлой. Я встретился с Кэшем и взял официально опеку над Деньей. Если ты соединишься со мной, ты её не потеряешь. Как только мы её отыщем, я составлю контракт, согласно которому она будет с тобой, пока не найдёт себе пару.

— Как ты смог оформить опеку?

— Кэш подписал контракт, согласно которому ему больше не принадлежит ни одна из женщин, перечисленных в Черной книге. Он передал их всех мне.

Она покачала головой.

— Кэш не стал бы такое подписывать. Нет, если только…

— Он не удосужился прочесть мелкий шрифт. — Взгляд Гевина стал серьёзным. — Деньги для меня сейчас не на первом месте.

Её сердце молило сказать «да». Скажи да! На что ещё она могла надеяться?

— Гевин, я… — скажи «да»! Слёзы залили её лицо. — Мне хотелось бы рассказать тебе… что у меня на сердце. Каждый удар отбивает твоё имя.

Чего она ожидала? Это было естественное желание демона установить связь со своей женщиной. В её испорченной ДНК связь была редким явлением, и Сабель ничего не знала о такой степени преданности. Она всегда дразнила Денью за то, что она принадлежала эпохе свободной любви, хотя на самом деле Сабель, вероятно, сама могла бы возглавить движение. Она хотела любить Гевина без ограничений.