В тишине зажужжала дрель.

А, бл*.

Гевин зажмурился и приготовился.

Свёрла содержали достаточно стали диаблиса, чтобы прорвать кожу демона, биты дрели пропитаны демортисом. Недостаточно, чтобы убить, но этого хватит, чтобы заставить жертву пожелать смерти. Гевин сжал пальцы, когда сверло по спирали вошло ему в бок.

— Ублюдок!

Оно вибрировало у его рёбер, и ожог от демортиса распространился по его крови, как пламя. Он едва мог дышать, когда его мышцы свело.

Дрели всегда были заготовлены для самого жестокого вида пыток. Большинство инфорсеров предпочитали ножи и кирки. Более чистые разрезы плоти. Интимно. Дрели выливали слишком много крови, изуродовывали плоть так, что её нельзя было правильно восстановить, и давали инфорсерам доступ к уязвимым внутренностям тела демона.

Инфорсеры никогда не разговаривали во время пыток, и эта черта делала их ещё более пугающими, поскольку жертва понятия не имела, утихнет ли боль или будет продолжаться вечно.

В ухе Гевина раздался плеск, скорее всего это его плоть, запуталась в соединении биты и сверла. Гул дрели вызывал резкие вспышки света за его зажатыми веками. Он стиснул зубы, мышцы напрягались с каждым рывком мяса, наматывавшегося на металлический наконечник биты. В большинстве случаев сыны Гнева редко ощущали боль. Их тела реагировали на нападение так же быстро, как оно происходило, но инфорсеры обладали особыми талантами — талантами, которые позволяли им проникать в разум и физическое тело. Брат Гевина, Зик, захваченный инфорсером, не понаслышке знал, насколько близок к смерти может оказаться ублюдок, оказавшись в состоянии психологического ада, прежде чем его вернут обратно в реальность.

Мысли о Зике придали решимости. Если его брат мог вынести такой уровень боли, не зная, позволит ли зверь ему уйти, то и Гевин сможет выдержать это.

Сверло замедлило ход и заглохло. Когда инфорсер потянул его, в ухе Гевина раздался треск.

Еб*ть!

Он застонал от сильной боли прямо под рёбрами.

Едва различимый в темноте, инфорсер остановился, потряс сверлом и осмотрел его.

Два когтистых пальца исследовали рану Гевина, вонзая его в органы, словно зазубренный ледоруб, и он приподнял задницу от бетона, напрягаясь от мучительной боли внутри грудной клетки — словно ножи царапали его кость, и именно тогда он почувствовал это. Объект застрял глубоко внутри его тела. Сверло застряло в мышцах.

Зашибись просто.

Чьи-то руки подняли его на бок, и его не испугало то, что его руки вывернулись в ремнях. Стал глубже исследовать пальцами, дёргая за небольшой металлический выступ.

Яд просачивался в его кости, пока они не затвердели и не загорелись, словно вот-вот сломаются, — мучительный треск раздался под кожей.

— Иисусе!

Инфорсер буквально бросил дрель на пол, разбив её на куски под звуки, напоминающие, как костяшки разлетаются по бетону.

Гевин осмелился сделать неглубокий вдох через нос, пытаясь удержать рёбра от расширения и не протолкнуть биту глубже.

Как будто зверю вдруг всё это надоело, спина Гевина снова ударилась о бетон, а стук ботинок сигнализировал об его уходе.

Поскольку биты дрели всё ещё была в его ребрах, яд затуманил его разум, пытаясь довести его до безумия.

Тёмная гробница смещалась, расширялась и сужалась в размытых рамках, сквозь которые из тьмы появлялись и выходили лица инфорсеров, заключенных, которых он победил, и его братьев.

Его братья.

Могло пройти несколько часов за то время, которое Гевину потребовалось, чтобы успеть обвинить себя, обдумать всё, что ему так не хватало. Новорожденный сын Логана и как Гевин впервые стал дядей. Прогресс Зика. Психическое состояние Ферно. Святая святых.

Голоса послышались с другой стороны двери. Спор. Гевин пытался их разглядеть сквозь толщу железной решётки. Женский голос? Да, в обсидиусе были женщины, но они старались держаться особняком, избегая конфликтов и возможности изнасилования.

Разговор, который невозможно было разобрать, казалось, затих на ступеньку ниже.

Это могла быть галлюцинация. Ко мне пришёл бред.

Дверь щелкнула, и в камеру проник свет, на мгновение ослепив Гевина. Он спрятал голову в замкнутой назад руке, чтобы прикрыть глаза.

— Гавиус? — глубокий, скрипучий голос принадлежал хранителю обсидиуса. Высокий, долговязый мужчина, хорошо разбирающийся в самой чёрной магии.

— Да.

— Ты свободен. — Два инфорсера вошли сзади, и все четыре конечности Гевина оторвались от пола.

Свободен?

От изолятора? Или вообще из этой адской дыры?

— Извините, что?

Его голос напрягся из-за острой боли в боку.

— Собирай чемоданы, детка, ты едешь в Диснейленд.

Определенно женщина.

— Кто ты?

— Нола. Я божественная матрона суккубов. Тебя вызвали для оплаты долга. — Она скрестила руки на груди. Как и все божественные матроны, она носила длинное струящееся белое платье, которое танцевало вокруг её толстой фигуры — толще, чем его собственная божественная матрона, Цеферины. Мягкое сияние исходило от её тёмной кожи, обрамлённой светлыми прядями, пронизывающими чёрные волосы до плеч. Яркие зелёные глаза и её идеальные белые зубы привлекли его внимание.

— Сабель желает взыскать долг с тебя.

Дерьмо. С таким же успехом можно было бы снова запереть его.

Вперёд вышел меньший по размеру и худощавый мужчина.

— Разве это не может подождать, пока он не выйдет из одиночки? Он избил трёх демонов и убил ещё одного.

— Я понимаю, что брату нужно выучить урок, но боюсь, что ему придётся отучиться в другой раз.

Тёплые, загребущие руки схватили Гевина за бицепс, и её глаза расширились, когда женщина сжала его.

— Проклятье, — пробормотала она.

Демон аекорис, которого он победил ранее, рванул вперёд.

— Боюсь, другого раза не будет. Сегодня брат Гевин умрёт.

Он даже не успел приблизиться к Гевину, как Матрона усадила его на пол и указала пальцем ему в лицо.

— Я предлагаю тебе остыть, сукин сын. Я божественная матрона, если это не было ясно по тому, как я только что взлетела сюда. У меня столетия опыта перед тобой, сынок.

— Для этого требуется предварительное согласие, Нола. — Вернёмся к тощему бледному демону, который хотел оставить Гевина в изоляторе. — Ты не можешь просто прийти…

— Во-первых, для тебя я — Неволина. Во-вторых, не указывай мне, что я могу делать, а чего не могу. Этот демон должен одной из моих суккуб. И я здесь, чтобы получить оплату.

В воздухе раздались стоны.

— Верно. Считай себя счастливчиком, что тебе выпал шанс провести время здесь, под пытками. — Она подняла брови, осматривая окружающих мужчин. — Так что, если кто-то из вас не хочет оказаться во власти моих милостивых леди, я предлагаю вам отпустить этого демона и уйти отсюда, насытившись полученным адреналином и тестостероном. — Её глаза сузились при взгляде на демона, молча разрывающего её на части, сидящего на полу. — У меня есть для тебя маленький подарок, милашка. Одни когти и никакой пощады.

Надзиратель откашлялся, его взгляд метался между Нолой и Гевином.

— Похоже, ваш вызов отменяет ваш… приговор. Вы продолжите отбывать наказание после того, как ваш долг перед суккубом будет погашен.

— Я понимаю. — Гевин кивнул и снова сосредоточил своё внимание на Ноле. — Долго ли ей потребуются мои услуги?

Губы Нолы растянулись в широкой улыбке. — Я позволю Сабель обсудить с тобой условия, сладкий.

***

Из своей кухни Сабель направила свой взгляд на полную женщину, стоявшую перед ней со скрещёнными руками, смешанным с уважением и раздражением.

— Нола. Я не могу этого сделать. Не сегодня. Ты не можешь просто бросить его на моём крыльце, посреди дня… как будто он какая-то посылка, которую я заказала со склада мужиков. Чёрт возьми, мои дети, мой дом разгромлен до чертиков… У меня почти нет еды. Я планировала подождать ещё пару дней до следующей зарплаты. Я не могу позволить ему быть здесь сегодня.

— Сабель, ты знаешь, я люблю тебя больше, чем когда-либо могла бы любить твоя собственная мама. Но этот мужчина только что провёл последний месяц, спя на бетонном полу, а его тело использовали как точилку для ножей. Я не заберу его обратно.

— Мне очень жаль… но это не моя пр…

Нола подняла руку.

— Твоё грязное бельё и отсутствие кухни не входят в его список приоритетов. Последний раз, когда я проверяла, Гнев ел только ради удовольствия. — Её качающиеся брови заставили Сабель нахмуриться. — Однако, если он проведёт ещё немного времени там, внизу, и ты упустишь шанс получить его в своё полное распоряжение. — Она пожала плечами. — И я верю, что у тебя есть благая цель, раз понадобились его услуги. Итак, ты получила его на неделю раньше. Ну и что. Трахни его так, как ты этого хочешь, потому что он здесь, чтобы доставлять тебе удовольствие и доставлять тебе удовольствие столько, сколько ты посчитаешь нужным.

— Ага. И буду это делать, когда мои дети будут бегать вокруг.

— Сабель, ты единственная известная мне суккуба, которая не трахается в собственном доме. Это же снимает стресс. Заставляет улыбаться время от времени. Ты когда-нибудь думала, что твоим детям будет полезно увидеть свою маму счастливой?

— Боги, неужели всё должно быть связано с сексом?

— Сказал суккуб. Мы всё?

Сабель откинула голову назад и вздохнула.

— Он не будет спать в моей постели, просто будет рядом, чтобы мы были в безопасности.

Нола покачала головой и улыбнулась.

— У тебя будет отличная задница, лежащая на диване. Я имею в виду совершенство класса А, первоклассное качество, только успевай выжимать свои трусики! — Она издала «ммм ммм ммм» и снова покачала головой. — Будь я на пятьсот лет моложе, и я бы привязала этого мужчину к столбику своей кровати. Расслабься, детка. Возможно, это лучшее, что с тобой когда-либо случалось.

Потирая виски, Сабель закрыла глаза.

— Мне трудно в это поверить.

***

Гевин пошевелился на диване. Раны на его груди горели, затягиваясь, а постоянная пульсация в ухе с каждым вдохом напоминала о пытках.

Аромат проник в его разум. Не запах дома, а что-то гораздо более сладкое. Самка. Слюнки потекли. Гевин глубоко вдохнул, наслаждаясь вкусом, который покрыл его язык и горло и ударил в заднюю часть рта, как тёплый яблочный пирог, сочащийся сладкой карамелью.

Чёрт возьми, что это?

Он сел на диване, высоко задрав голову и закрыв глаза, концентрируясь на запахе.

Дрожь пробежала по его спине, в то же время в его голове мелькнуло видение Сабель в чёрном кружевном белье, привязанной к кровати. Покалывание согрело его кожу, запах переполнил его, слюна скапливалась на языке — пока укол губы не вырвал его из транса.

Глаза Гевина распахнулись. Соленая кровь залила его язык, когда он облизал губу и ударил клыком. Из-за запаха он почти принял свою демоническую форму?

Как ответ на вопрос, боль пронзила его пах, подняв задницу с дивана, а затем рассеялась, распространяя жар по бёдрам, приливая кровь прямо к члену.

Как будто его либидо пробудилось ото сна.

Крепкий стояк подтвердил это, и он замер, ледяные кристаллы паники поднялись по его спине, когда мрачное осознание охватило его.

Дерьмо. Нет, нет, нет.

Несмотря на ожоги от ран, Гевин сел вперёд, схватившись за лоб. Единственный раз, когда демон принимал свою родную форму, думая о женщине, это когда он защищал её, трахал её или собирался нырнуть с головой в савидон.

Он покачал головой и постучал по виску, чтобы выкинуть этот образ из головы. Ни хрена. В любом случае, сейчас было неподходящее время для появления савидона, но ему уж точно не нужна была она, чтобы получить мстительную суккубу. Некоторых вещей в жизни любой ублюдок избегал: смертоносные цунами, ураганы пятой категории, зыбучие пески и суккубов.

Глубокие, успокаивающие выдохи и удары по его гноящейся ране на всякий случай заставили его тело снова вползти в себя, вернувшись в своё нормальное состояние.

Да, он давно не был с женщиной, но столетия одиночества не могли уговорить его добровольно лечь в постель с одним из этих сумасшедших сексуальных извергов. Особенно, когда он был открыт для связи практически с чем угодно. Потребовались бы сильные наркотики и сильный удар по голове.

К счастью, Сабель, похоже, тоже не слишком увлекалась им, что вполне устраивало Гевина. Хотя это заставило его задуматься, какого чёрта она от него хотела.

Ещё два удара по черепу всё ещё не смогли вырвать её образ из его памяти.

— Т-т-тебе б-больно?

Гевин убрал руки от лица и откинулся на диване. Густые светлые кудри, лицо херувима и лазурные глаза инкуба выдавали его, хотя он выглядел старше, чем в последний раз, когда Гевин видел его. Сын Сабель, близнец её дочери Джейн, стоял возле дивана, устремив взгляд на расстёгнутую рубашку Гевина.

— Привет… Томас, да? — Он протянул руку, весело улыбнувшись, когда Томас просто смотрел на его протянутую руку.

Парень провёл носом по рукаву майки с трансформерами. Забавно видеть его в повседневной одежде, хотя он выглядел так, будто ему место в тканевом подгузнике с бантиком на плече.

— У тебя кровь на рубашке.

Гевин посмотрел вниз.

— А, да. Я, эм… попал в аварию.

— Н-н-несчастный случай?

— Я упал. И кровь попала на мою рубашку. Хотя со мной всё в порядке.

— Моя м-с-мама может это почистить. Она смывает кровь с моих болячек и даёт мне пластыри с человеком пауком.

Гевин ухмыльнулся.

— Думаешь, она подарила бы мне пластырь человека-паука для моей раны?

Он пожал плечами.

— Спроси ее.

— Тебе нравятся Трансформеры, да?

— Ага. М-м-мне нравится оптимус п-п-прайм. — Томас склад шаг вперёд, ухватившись за спинку дивана и подпирая подбородок ладонью. — А-а-а т-ты останешься с нами?

— В гостях. В течение некоторого времени.

— Я должен идти. М-м-мама говорит, что мне пора вздремнуть, и она разозлится.

— В середине дня? — в мире Гевина сон случался между закрытием баров и открытием закусочных.