— Я первый, за кем придут ублюдки Гнева.

— Единственная причина, по которой я вообще оставила тебе жизнь.

— Надеюсь, вы все сгниёте в пылающих ямах ада.

— Подобное не убивает подобное, дорогой мой.

Холодок пробежал по телу Деньи, и беспорядочный гул сменился хрустом шин на асфальте и порывистым ветром. Приглушенный отзвук «Бля!» и последующий хлопок двери означал, что он выпрыгнул из движущейся машины.

Кончики пальцев коснулись её ноги, и Денья вскрикнула, отбрасывая её.

— Руки прочь, — огрызнулся женский голос. — Она будет стоить больше нетронутой. В конце концов, юная девственница-суккуб — это телятина подземного мира.

Глава 24

— Здесь? — спросил Гевин, глядя на полуразрушенный наркобар.

— Да, ты можешь поверить, что я жила в такой дыре? — Сабель взяла на себя инициативу и зашла через парадную дверь.

Из-за угла шагнули два ротвейлера, оскалив зубы и низко зарычав. Их рык был бы пугающим для любого человека, решившего проникнуть внутрь.

— Отвалите, придурки. — Она продолжила путь и уши собак прижались, хвосты завиляли, рычание прекратилось, хотя они старались обнюхать Гевина, когда он проходил, но они издали жалобный скулёж и ушли.

У большинства собак была такая же реакция на исходящий от него запах Магнуса. Адские гончие обладали непревзойдённым доминированием в собачьем мире. Даже ликаны съеживались в их присутствии.

Взгляд Гевина скользнул по разрушениям, окружавшим его. Стены в граффити. Подушки дивана уничтожены, вероятно, собаками. Одинокий телевизор, напоминающий восьмидесятые.

— Денья! — крикнула она, лихорадочно обыскивая комнаты, поднимаясь по скрипучей лестнице на второй этаж. — Денья!

Гевин обследовал комнаты, которые не осматривала она. В основном пусто, если не считать разбросанного мусора, гнилых досок и бутылок из-под спиртного. Неудивительно, что засранец заваливался ночью к Сабель.

— Я сомневаюсь, что он оставил бы её одну. Если его здесь нет, думаю, можно с уверенностью предположить, что и её тоже нет.

— Что теперь? — она спросила.

— Мы выберем место, где можно их подкараулить. Вопрос в том, где он с большей вероятностью появится здесь или у тебя?

— Он знает, что меня нет поблизости. Он не зайдёт ко мне, если меня там не будет.

— Отлично. Тогда мы будем сидеть здесь.

Сабель рухнула на пол. Как будто тяжесть наконец обрушилась на неё всем весом. Она спрятала голову в ладонях, но не нужно было быть гением, чтобы понять, что она заплакала.

— Моя жизнь стала ничем иным, как зеркальным домом. Каждый раз, когда я чувствую, что нахожусь на пути к тому, где всё закончится, я сталкиваюсь с проблемой и снова теряю нужное направление.

— В сложившихся обстоятельствах я воздержусь от комментариев.

— Вперёд, говори. — Её приглушённый голос донёсся из-под рук. — Твои слова не могут оказаться намного хуже, чем мысли, проносящиеся в моей голове.

— Мне кажется, что тебе пора начать разрушать свои стены, Сабель. — Она откинула руки от лица.

— И чем это мне поможет?

— Ну, во-первых, это откроет перед тобой некоторые возможности. Позволь себе более четко увидеть путь перед собой. Выход. А во-вторых, я смогу увидеть тебя настоящую.

— Во мне нет ничего впечатляющего. Расколи меня, и я стану ничем иным, как чёрной ямой бесконечных страданий. — Она обвила руками ноги. — Я удивлена, что ты не устал от шлейфа тьмы, который преследуют меня повсюду.

— Знаешь… — он прислонился к оконной раме и посмотрел на небо. — Даже в ночи нет ничего особенно впечатляющего. Она несёт в себе тьму, в которую лишь некоторым хватает смелости заглянуть. Но если ты осмелишься присмотреться, звёзды, скрывающиеся в её тени, поразят тебя.

Как и ожидалось, её брови нахмурились, когда Гевин оглянулся, и он ухмыльнулся её предсказуемости.

— Иногда я ожидаю, что из твоих уст вылетит самое худшее, Гевин, и часто твои слова захватывают меня врасплох.

— Ну, я бы сказал, что одна стена наконец разбита.

Смех привлёк их внимание обоих, и Гевин развернулся, низко присев и прополз по дерьму на полу, чтобы выглянуть за перила.

В парадную дверь вломился Джевен — по-видимому, пьяный — обвитый блондинкой, чья юбка уже упала на пол, а её черные стринги были скручены в пальцах сутенера.

Оба споткнулись и упали. Стоны и хлюпающие звуки поцелуев разнеслись по тёмному дому.

Раздался рвущийся звук, за которым последовал выдох.

— Нахера ты всё рвёшь? Что мне теперь надеть домой?

— Ты не пойдёшь домой. — Джевен зарычал.

Женщина хихикнула, а Гевин прокрался по коридору, стараясь не давить на доски слишком сильно.

— Ты хочешь, чтобы я жила здесь с тобой?

— Нет. После того, как я оттрахаю тебя, я планирую задушить тебя и выбросить твоё тело на берег реки.

Ещё один смешок пронзил воздух.

— Задушишь меня. Ага. — Она издала стон, когда он продолжил своё нападение. — Ты сейчас настолько облажался, что, наверное, не смог бы задушить собственный член.

Гевин спускался по лестнице, и дерево застонало.

Мгновенное молчание заставило его остановиться.

— Эй… где, черт подери, мои собаки? — голос Джевена прозвучал слегка невнятно.

— У тебя есть собаки? Оууу. Они милые, — сказала она детским голосом.

— Замолчи. Я серьёзно. Что-то не так.

— Да, моя киска становится сухой. Трахни меня, если ты собирался меня ёбнуть. — Женщина издала противный смех, отразившийся от стен.

Хлопающий звук пронзил воздух.

— Эй, мудила. Мне больно!

— Когда я говорю тебе заткнуться, заткнись, — предупредил Джевен.

— Ты что, думаешь, что ты мой сутенёр? Свали с меня.

Рвота и то, что звучало так, будто конечности бьются об пол, позволили Гевину продолжить спуск. Не теряя больше времени, он бросился к схватившимся телам, схватил блондина за горло, высвободил его из рук женщины и прижал к стене.

Гевин выругался.

— Где она?

Гевин усилил хватку и отдёрнул кулак.

— Говори!

Джевен попытался улыбнуться, но эта попытка тут же исчезла, когда Гевин ударил его в скулу.

— Подозреваю… ее уже давно нет. Может быть… на пути в Россию. — Его слова едва ли были услышаны из-за удушения.

— Я не буду задавать один и тот же вопрос дважды. — Ещё одна затрещина на его лице заставила золотой зуб вылететь изо рта сутенёра.

— Даже не думай об этом, сука.

Гевин бросил взгляд через плечо и увидел Сабель с кинжалом, подпертым под подбородком блондинки, сжимавшей телефон. Тяжелый металл упал на пол, и Гевин снова переключил своё внимание на Джевена.

— Я не знаю. — Усмешка Джевена появилась перед кулаком Гевина.

Ещё один удар, и второй золотой зуб отлетел.

— Ух, бл*! — Из Джевена хлестала кровь, которая стекала по его подбородку и вытекала из поврежденного носа. — Я не…

Гевин с раздражением снова замахнулся кулаком.

— Нет, погоди! — От булькающих звоков крови, просачивающейся сквозь разбитое лицо Джевена, когда он втянул воздух, у Гевина свело желудок. — У женщины… я не знаю… её имени. Она… все… называют её… Мадам.

Гевин уже слышал это имя раньше. Ликан говорил о ней. Та, кто якобы забрал книгу Кэша.

— Мадам. И где, чёрт возьми, мне найти эту Мадам?

— Я не знаю. — Он вздрогнул и поднял руки, чтобы прикрыть лицо.

— Лучше дай мне что-нибудь, с чем можно будет поработать, иначе я выбью из твоего рта все грёбанные зубы.

— Всё… всё, что я могу тебе сказать, это… у неё тёмно-рыжие волосы. Выглядят почти ржавыми, типа. И татуировка. На её запястье. Думаю, это рапторжус. Её сервос — важная персона в преступном мире.

Рыжие волосы. Татуировка. Сервос. Детали кружились внутри черепа Гевина, сталкиваясь друг с другом, пока он складывал их вместе.

Ебать. Все улики указывали на одного человека. Одна злющая сучка, которая, как надеялся Гевин, была заперта где-то глубоко в недрах обсидиуса.

— Что за дела вас связывают? — Гевин зарычал.

— Деньги. Многое повязано на них. — Взгляд Джевена скользнул мимо Гевина. — А ещё месть. За то, что меня… ударили ножом в… проклятую спину. — Он поднял подбородок. — Все эти… годы, Сабель, да? Бл*дина. — Его губы раздвинулись, обнажив две зияющие дыры на месте зубов. — Могу поспорить, Кэш… был рад… сделке, не так ли? Спорю, ты… не знала… он охотился за киской твоей… сестры… с тех пор, как я впервые заявил… что она моя.

— Она не принадлежит тебе. — Ярость пронизывала голос Сабель. — Никогда не была. Никогда не будет. И я тоже.

Гевин вытащил кинжал и держал его кончик на уровне глазного яблока Джевена.

Губы сутенёра задрожали, но он вызывающе поднял подбородок.

— Вперед, продолжай. Убей меня. Проткни… мои глаза… проклятым ножом. Я умру… и она попадёт… прямо в… руки Кэша. Или хуже. Она рассказала тебе… нашу тайну? — Он усмехнулся. — Её задница… может сгнить… в тюрьме.

Гевин перевернул лезвие тупой рукояткой и ударил ублюдка по щеке, чувствуя небольшое удовлетворение, когда он выпустил тело сутенёра и увидел, как оно соскользнуло на пол кучей дерьма… Будь он проклят.

Когда он повернулся, Сабель отпустила дрожащую женщину, которая немедленно перешла в режим атаки.

— Вы… вы двое держитесь от меня подальше. — Она на цыпочках пятилась назад, пока не добралась до двери, и побежала к ней, обнажённая до пояса, в ночь.

— Пойдём. — Гевин жестом пригласил Сабель следовать за ним.

— Ты знаешь, кто она?

Он вытащил свой телефон и открыл приложение, которое он открывал по крайней мере тысячу раз раньше.

— Что это такое? — Сабель встала рядом с ним.

— Приложение безопасности. Позволяет мне просматривать библиотеку видеозаписей в Святая святых.

Она смотрела поверх его руки, пока он просматривал старые записи.

— У вас и такое есть?

Он не мог ответить на её вопросы из-за тяжести в животе. Видео загрузилось, и он увидел, как высокие столы заполняются. Стройная женщина с тёмными волосами стояла рядом с крупным мужчиной, спина которого была удобно расположена к камере.

— Кто она?

— Джессика.

— Та, которая тебя…

— Ага.

Проведя пальцами по экрану телефона, Гевин увеличил изображение чёрной тату.

— Проклятые боги.

— Татуировка. — Гевин уловил проблеск осознания в глазах Сабель. — И… она оптевил?

— Казалось. Я смутно припоминаю, что видел её татуировку, но особо не задумывался об этом, пока не оказался в обсидиусе и не увидел такую же татуировку у другого заключенного. — Он нахмурился. — Они вымирающая порода, оптевилы.

— Затем она… вероятно, купила… Черную книгу. И… вот почему Гриффин был застигнут врасплох. — Она посмотрела на Гевина, её печаль перекрыл ужас. — Он, должно быть, сначала подумал, что это я. — Она провела рукой по волосам. — А теперь… Денья. — Её брови сошлись с гневным рыком. — Из-за тебя.

— Сабель… если бы я знал, что она за этим стоит… — Гевин потёр подбородок. — Я видел, как её увезли. Суд признал её виновной. Её отправили в обсидиус в тот же день, когда и меня отправили.

— Вот почему он хотел тебя. — Она схватила две пригоршни волос. — Он хотел, чтобы я освободила тебя. Для неё.

— Кто?

— Я не знаю его имени. Он предложил мне деньги. Миллион долларов. Свобода. Всё, что мне нужно было сделать, это уйти от тебя. — В её глазах заблестели слезы. — А что, если бы я это сделала? Сколько человек пострадало из-за… её одержимости тобой?

Гевин подался вперёд, схватив её за локоть.

— Как его зовут? Кто сделал предложение?

— Не трогай меня! — Она вырвала свою руку из его. — Я не знаю его имени. Он дал мне карточку. Сказал мне освободить тебя из рабства. Что он мог дать мне всё, что я хотела, без… последствий.

— И ты этого не сделала? Вместо этого ты пошла на свой план? Миллион долларов и свобода у тебя в руках, а ты… решила не выдавать меня?

— Не льсти себе. Не думай, что я не поставила бы своих детей выше тебя. Что я подвергла бы их такой опасности, рискнув жизнью моей сестры ради тебя. Это игра, Гевин. Мужчины — ничто иное, как фигуры в игре, и цель не в том, чтобы они на тебя напали. Он просто не дал мне повода довериться ему, вот и всё. — Он поверил её гневным словам, если бы не слеза, скатившаяся по её щеке.

— И всё же, по крайней мере, дюжина других женщин рискнули бы. Разыграли бы такую карту и ушли.

— Дюжина других женщин — это не я.

Гевин прижал её к стене.

— Посмотри на меня. — Он поднял её подбородок. — Посмотри мне в глаза и скажи мне. Ты бы взяла деньги? Ты бы меня сдала? При любых обстоятельствах?

— Сейчас есть более насущные проблемы.

— Просто ответь на вопрос.

Она вызывающе выдернула подбородок и сжала челюсти.

— Нет.

Гевин облизнул губы, желая поцеловать её. Жаждал поцеловать ее. Время было неудачным, и она, вероятно, стала бы с ним драться, но, чёрт возьми, голодающий мужчина не может просто так отказаться от подношения. Если Гевин и знал что-то о Сабель, так это то, что она жаждала свободы больше всего на свете. Мысль о том, что она могла так легко отказаться от неё, затронула очень тёмную часть его души. Его собственничество настолько опасно показалось по отношению к ней, что оно грозило украсть его хладнокровие и отключить разум.

— Отвези меня к моим детям. И потом я хочу, чтобы ты держался от меня подальше. Я не могу рисковать потерять больше, чем уже потеряла. Если пребывание с тобой означает, что все, кого я люблю, окажутся в опасности или исчезнут, тогда… именно здесь мы и расходимся.

Словно удар в грудь, её слова почти лишили его дыхания.

— А что насчет Деньи?

— Та женщина… — глаза Сабель забегали в отчаянии. — Возможно, если я уйду, если я уйду от тебя, она вернёт мою сестру.

— Я найду Денью. — Гевин схватил её за плечи. — Я верну её тебе.

— Нет. Ты — причина, по которой она пропала! — Она нанесла ему удар в грудь, и, хотя это не причинило физической боли, ярость, стоящая за этим ударом, разбила его сердце прямо в тот момент, когда её слова пронзили его душу, позволив кровоточить тому самому свету, который она там хранила. — Вот почему! Вот почему я держу свои стены в целости, Гевин! Меня трахали всю мою жизнь, а стены не пускают насилующих ублюдков, которые хотят ещё раз ёбнуть мою жизнь! — Она прижалась к нему. — Ты скажешь мне, где найти ту женщину, чтобы я могла вернуть свою сестру!