— Сабель… — Он говорил своим обычным спокойным тоном. При любых других обстоятельствах ему потребовалось бы успокоительное. Чёрт бы его побрал, если бы он мог заставить свой голос что-нибудь сделать в этот момент.

— Эта женщина опасна. Непредсказуема. Она также имеет связи с оркосианским двором. Ты не захочешь ввязываться в это. — Он сжал её руки. — Хотел бы я сказать тебе, что она примет твоё предложение и вернет Денью, но нельзя полагаться на психопатку. Она чего-то хочет от меня. Я понятия не имею, чего, но я узнаю. Я дам ей всё, что она захочет, лишь бы ты не ввязывалась. Послушай меня, я люблю тебя. — Он стиснул зубы. — Я пройду сквозь адский огонь, чтобы вернуть Денью. Ты меня слышишь? Лгать, обманывать, убивать. Всё, что нужно. Ради тебя. Позволь мне разобраться с её безумием.

— Ты сделаешь всё возможное, чтобы вернуть её?

— Что угодно.

Её опечаленные глаза встретились с его.

— Пожалуйста, отвези меня за детьми.

Руки упали, Гевин сделал шаг назад. — Как пожелаешь.

***

Странная вещь, иллюзии. Зейн не мог сказать, было ли то, что он увидел, реальным или воображаемым, но оно всё равно неслось к нему через тёмный коридор.

— Брат. Пойдём. — Слова Ферно, всегда краткие и лаконичные, не несли в себе никаких эмоций. Никаких угрызений совести перед Шей, стоящей где-то позади Зейна.

Зейн всё ещё не оглянулся на неё.

— Зачем ты здесь?

— Чтобы вытащить твою задницу отсюда и вернуть тебя обратно. — Он резко махнул рукой назад.

— Не ходи с ним, Зейн, — голос заставил Зейна зажмуриться.

— Я нокаутирую тебя и перенесу на плече, если придётся. — Ферно сделал ещё шаг к нему.

Открыв глаза, Зейн зарычал.

— Нет, если я первым убью тебя.

На изуродованном лице Ферно промелькнула вспышка замешательства.

— Что с тобой?

— О, я думаю, ты знаешь. — Зейн небрежно вытащил клинок из кобуры. — На самом деле, я думаю, ты самодоволен и гордишься осознанием, что украл у меня всё.

Глаза Ферно сузились.

— Ты под кайфом?

— Разве ты не видишь её?

— Кого?

— Шей.

Глаза Ферно смягчились и стали грустными, хотя Зейн прекрасно догадывался, что где-то внутри ублюдок улыбается.

— Она… ушла. — Шея Ферно резко качнулась.

— Из-за тебя.

— Ты хочешь убить меня? — Раскинув руки в стороны, Ферно сделал ещё шаг ближе. — Вперёд. Сделай это.

Зейн улыбнулся.

— Сражаться со мной будет не так легко, как с ней. Разница между мной и ею в том, что она никогда не хотела причинить тебе боль.

Его искривленная губа сжалась, ноздри раздулись.

— Тогда продолжай.

Движением запястья Зейн швырнул клинок через короткое пространство. Когда он пригвоздил Ферно к шее сбоку, кровь хлынула из недавно зажившего шрама, Зейн рванул вперёд и ударил кулаком в напряжённый живот брата. Ещё один удар согнул его пополам и заставил застонать. Схватив брата за шею, впиваясь пальцами в свежий порез, Зейн сжал его, его челюсть скрипела так сильно, что он мог бы выплюнуть зубы.

Ферно упал на колени, ни разу не сопротивляясь, но тем не менее ярость пылала в венах Зейна. Откуда она взялась, он не знал, но ему было приятно. Он чувствовал себя живым.

Зейн потряс брата, покрывая его ударами, а он почти ничего не делал.

— Я никогда тебе не говорил… — Водянистая плёнка размыла фигуру Ферно. — Она была беременна.

Слова были приятными, они пересекли священный порог добра и зла. Потому что если бы Ферно узнал эту правду, это убило бы его, и по причинам, которые он не мог понять, Зейн упивался его болью.

Веки Ферно опустились под нахмуренными бровями, и он наклонил голову, словно приветствуя смерть. Словно предлагая свежий участок кожи, чтобы разрезать лезвием поперёк.

Руки сомкнулись вокруг тела Зейна, и ему нанесли удар ногой. Зейн отлетел назад от Ферно упал на холодные каменные стены.

— Достаточно! — Мэддокс встал между ними, вытянув руки. — Как будто меня ударили ножом с обоих концов. Еб*ть! — Он закрыл глаза и выдохнул. — Зейн, чувак. Что бы с тобой ни происходило… сейчас не время и не место. Меня убивает то, что я узнал о Шей, брат. Убивает. Но его убийство не вернёт никого из них обратно. Я сочувствую тебе, Зейн. Мне больно каждый день за тебя. Но не больше, чем от ран Ферно. — Мэддокс потёр руками череп. — Пожалуйста, не делайте этого друг с другом.

— Черт побери. Вы двое были близки с тех пор, как это произошло. — Зейн огляделся вокруг. — А теперь? Она застряла здесь после своей смерти.

Брови Мэддокса сошлись вместе.

— Шей?

— Она ждала здесь. Ради меня. — Зейн сжал кулак, прижимая его к сердцу. — Я не позволю никому из вас снова причинить ей боль.

— Шей сейчас бегает по Елисейским полям, брат. — Мэддокс осторожно поднял руку, как человек, приближающийся к бешеному зверю. — Её здесь нет.

— Она там. — Он указал туда, где слышал её голос, но ничего не увидел. — Шей! — Зейн вскочил на ноги и бросился во тьму. — Шей!

— Это место… оно тебя сводит с ума, Зейн, — голос Мэддокса донёсся до него сзади.

— Нет! — Зейн потёр лицо. — Я слышал её голос. Я знаю, что она была здесь.

— Давай, брат. Пойдём. — Бешеный Пес протянул ему руку. — Помнишь девушку? Денью? Она пропала.

Зейн развернулся, как будто слова Мэддокса прорвались сквозь его галлюцинации, и он прижал кулаки к вискам.

— Пропала?

— Кто-то забрал её. Гевин и Сабель думают, что это может быть тот криворукий сутенёр. Джован, или как его, бл*дь, зовут.

Чем больше Мэддокс говорил, тем больше реальности, казалось, сгущалось над Зейном, и его взгляд наконец упал на то место, где сидел Ферно, сжимая свой череп. Потерялся в своем аду.

Твою мать. Что он сделал? Сказал? Словно он упал в чёрную пустоту, не подозревая о том, что произошло всего несколько минут назад.

Зейн упал на колени перед Ферно и протянул руку, прежде чем заколебаться.

— Брат… ничто из того, что я скажу, не убедит тебя в обратном, я знаю это. Ты мучил себя… так долго. И я сейчас был не в себе. Я сказал вещи… вещи, которые мне не следовало говорить.

— Ты говорил правду. — Голос Ферно оставался ровным, лишённым эмоций.

— Правду, которую не нужно было озвучивать. Прошу, прости меня.

Пальцы Ферно сжались в кулаки у его черепа.

— Почему ты просишь у меня прощения, я никогда этого не пойму.

— Я был неправ.

— Оставь меня.

Зейн оттолкнулся от брата. Ущерб бужет увеличиваться самым невообразимым образом, и он ничего не сможет сделать.

— Мне жаль. — Он не мог взять назад свои слова. То, в чём он признался. Он понятия не имел, какое значение его обидные слова будут значить для судьбы Ферно. Брат столько раз пытался покончить с собой, но узнав, что он забрал две жизни, возможно, окажется достаточно, чтобы вбить клинок.

Не осмеливаясь прикоснуться к своему брату — Ферно никогда не отличался привязанностью и любовью — Зейн зашагал прочь, оглядываясь назад ровно настолько, чтобы увидеть, как Ферно медленно покачивается шагая, а Мэддокс идёт перед ним.

Глава 25

Томас посмотрел на Сабель, сидящую рядом с ним на заднем сиденье мерседеса, пока Беннет вёз её и близнецов в сторону отеля в центре города.

— Мамочка, м-мистер Гевин злится на нас?

— Нет, дорогой. Мы просто собираемся остановиться где-нибудь ещё на пару дней.

Гевин предложил поселить её там, где она пожелает, на столько, сколько ей нужно, и как бы она ни ненавидела это, ей пришлось принять ситуацию. Ей нужны были ответы. Она не хотела полностью отрезать от себя Гевина, потому что он был единственным, кто был связан с её сестрой. Так что Сабель нужно было держать всё под контролем. Сохранять вежливость с Гевином, даже если небольшая часть её хотела закричать на него, ударить его так сильно, чтобы причинить ему боль. Пронзить его душу так же, как была ранена её душа. Ей нужно было дать женщине понять, что Гевина больше нет с ней, но при этом держать детей на безопасном расстоянии. Нейтральная земля может быть просто идеальным местом, и если Сабель сможет найти её первой, у неё будет гораздо больше шансов обеспечить безопасность своих детей, чем быть застигнутой врасплох.

— Мы возвращаемся домой? — спросила Джейни рядом с Ти Джеем.

— Нет, милая.

— Мне нравится дом мистера Гевина. Мне нравится Анна. И Беннет. И Магнус. И дядя Зик. Он смешной. А дядя Зейн действительно хорош в фокусах. Дядя Мэддокс научил меня считать по-итальянски. А дядя Логан научил меня бить хулиганов…

Джейни рассказала о множестве событий, которые она пережила всего за несколько коротких дней.

— Хорошо… э-э… — Сабель потерла виски. — Тебе не… обязательно называть их дядями, понимаешь? На самом деле они вам не дяди.

— Мы х-хотим. — Томас поёрзал на сиденье. — Мам? Можно мы будем называть их дядями?

— Да, дорогой. Всё хорошо.

Откинув голову на спинку сиденья, Сабель посмотрела в окно.

***

Сука!

Гевин закинулся шотом элизии и стукнул рюмкой по рабочему столу своего домашнего офиса, оставив очередную трещину от кулака. Для старшего брата его мебель стала напоминать ту, что принадлежала Логану.

Часть его хотела напиться и утопиться в страданиях от осознания того, что он причинил Сабель самую немыслимую боль. Из-за него. Из-за его ошибки. Ещё одно напоминание о том, почему ему просто нужно было покончить с женщинами. Собирать вещи и отправляться обратно в обсидиус.

Однако он не мог. Он дал Сабель обещание и, будь он проклят, сдержит его, несмотря ни на что. Ничто в его жизни не было более важным — даже откровенное, душераздирающее отчаяние от потери единственной женщины, которую он когда-либо любил.

Да, он любит её. Все его сомнения свелись к одной-единственной истине, которую он знал с самого начала. Он любит её. Даже если она не доверяла любви. Даже если ему придётся жить в агонии неразделённой любви. Он её любит.

Ему нужно всё исправить.

Подняться со стула оказалось труднее, чем он ожидал, и он споткнулся назад. Элизий. Всегда бьёт по мозгам. В наступающем опьянении он проковылял по коридору к лестнице, ведущей в катакомбы, и остановился у последней двери справа.

Гевин постучал, благодарный за отсутствие звуков секса, доносившихся из комнаты Ксандра. Без сомнения, там была связана женщина. Гевин мог только надеяться, что она была добровольной пленницей. По крайней мере, большинство из них были. В отличие от многих падших, Ксандр обладал определённым обаянием, и большинство женщин считали его физически привлекательным.

Ксандр распахнул дверь, поклонился и впустил Гевина внутрь.

Осторожно Гевин осмотрелся и не обнаружил никаких следов женщин. Только стопка книг и прикроватный фонарь.

— Нет женщин?

— Неа. — Ксандр упал на кровать, скрестив руки за головой. — Не чувствовал себя готовым к этому.

— Такое вообще возможно?

— Только когда ты жаждешь кого-то другого.

Гевин откашлялся, стараясь не слишком зацикливаться на этой мысли.

— Ты посещаешь множество теневых клубов города. Есть идеи, где может зависать «Оптевиль»?

— Пара мест. В Рапторе ты найдёшь хайроллеров. У Цыгана много головорезов.

— Раптор и Цыган. Понятно. Спасибо.

Ксандр сел.

— Кстати, ты выглядишь дерьмово. Я решил, что больше ни у кого не хватит смелости сказать тебе об этом.

— Я чувствую себя дерьмом.

Ангел покачал головой.

— Только одна вещь может заставить человека выглядеть и чувствовать себя дерьмом.

Гевин кивнул и вышел из комнаты. Не нужно было углубл*дься в психоанализ того, как он всё испоганил. Он поднялся по лестнице и пошёл по коридору к своему кабинету.

Мэддокс встретил его у двери.

— Мы столкнулись с проблемой.

— С Софи? Сабель позвонила её сыну Горди, и её должна была забрать медсестра.

— Хуже. Каким бы грёбанным альтернативным миром он ни был, что-то произошло с разумом Зейна. Он напал на Ферно. А также… — Бешеный Пес покачал головой. — Сказал ему, что Шей беременна.

— Она была беременна? — Гевин зажмурился, понимая, что эти слова, скорее всего, нанесут Ферно последний удар. После аварии парень был склонен к суициду, но осознание того, что он забрал две жизни, вероятно, доведёт его до крайности.

— Зейн ушёл. Понятия не имею, куда он делся. — Мэддокс почесал подбородок, должно быть, чесал его он уже много раз, если судить по красным полосам на его коже. — Я знаю, что он не хотел говорить то, что сказал, но, чёрт… происходит какая-то грустная херня. Этому дому действительно не помешало бы немного позитива, понимаешь, о чём я?

— У меня есть его мобильный телефон. Ебануться, бл*дь. — Гевин провёл рукой по волосам. — Следи за Ферно. Ненавижу заставлять тебя играть роль няньки, но я ему не доверяю. Хотел бы я знать, что нужно сделать, чтобы вернуть его из ада, который он себе сам устроил. Что касается Зейна… если я что-нибудь услышу, я буду держать тебя в курсе.

— Куда ты идёшь, бро?

— Мне нужно разобраться кое с чем. У меня есть наводка на Денью.

— Тебе нужно, чтобы кто-нибудь пошёл с тобой?

— Нет. Всё будет хорошо. — Гевин указал пальцем. — Если здесь что-нибудь случится, звони.

— Звякну. — Он похлопал Гевина по спине. — Надеюсь, мы найдём эту девушку. Жаль, что что-то случилось с младшей сестрой твоей женщины.

Челюсть Гевина дёрнулась, пытаясь не признаться открыто в своих чувствах, что это он подвёл Сабель.

— Я найду её.

***

Гевин припарковал мерседес перед адской дырой под названием «У Цыгана». Да, он будет выделяться, как деревяшка в глазу, на фоне всех мотоциклов, разбитых грузовиков и ржавых старых мотоциклов, находящихся на последнем издыхании. Он мысленно отметил, что нужно купить кусок дерьма, который будет работать как чемпион, только для таких ситуаций.

Он проверил своё оружие. Кинжалы висели на бёдрах и спрятаны в ботинках. Какой бы бой он ни планировал, он должен выйти на тет-а-тет, поскольку он не удосужился пристегнуть пистолет. Тем не менее, он решил добавить к своему наряду ещё несколько цепочек и выбрал чёрную рубашку на пуговицах в сочетании с кожаными брюками. Это не его обычный стиль, но это помогло бы ему выглядеть менее деловым, как какой-то отвергнутый рок-звезда — Зейн справился бы с этим гораздо лучше.