— Я не передумаю. Так что… что бы ты ни сказал, оставь при себе.

— Ты подумала, на что ты идёшь? — Его глаза сузились. — Это обученные убийцы. Они крадут женщин. Суккуб. Позволь мне взяться за это дело. Мы с братьями проникнем в их…

— Нет! — Она ударила кулаком по столу. — Вы не влезете в это дело! — Она провела рукой по волосам. — Ты не понимаешь. Это мой единственный билет на свободу. Я не позволю тебе или кому-либо ещё украсть у меня единственную возможность изменить свою жизнь. Жизнь моих детей. Если я сделаю это для них, мы станем свободны. Свободны идти куда угодно и делать всё, что захотим. Господи, Гевин, ты никогда не чувствовал себя прикованным?

— Да. Сейчас. И я вполне мог бы подвергнуть себя опасности, но это подвергло бы опасности и тех, кого я люблю. — Он потёр челюсть. — У меня есть связи в Оркосии. Сильные. Возможно, он смог бы даже освободить тебя от связи с Джевеном.

— Нет! Меня невозможно освободить от этой привязки через суд. Единственный способ, которым Джевен оставит меня в покое, — это если ему прикажет сделать Кэш. И только потому, что у Кэша есть сила убить его и закатать в палас. Он единственное существо, которого боится Джевен.

— Как ты вообще можешь ему доверять? Кэш мразь. — Он прижал ладони к столу. — Тебе никогда не приходило в голову, что он может на тебя напасть? Что он может не выполнить свою часть сделки?

— Я должна попробовать. У меня нет других вариантов.

— Есть! Я предлагаю тебе другой вариант! — Он оттолкнулся от стула. — Эгуза чиновник при дворе оркосов на протяжении веков.

— Много хорошего он сделал для тебя, Гевин. Ты преступник. Никто не захочет оказать услугу суккубу. Ты с ума сошёл? — Губы сжались, она сама съёжилась от собственных глупых слов, а он ощетинился, губы дёрнулись, а глаза заполнились болью.

— Это правда, мой статус среди оркосианских лордов немного запятнался, но Эгуза остался верным мне и преданным.

— И как мне доверять твоим видениям? Ты сам сказал, им нельзя доверять.

— Это означает, что они не всегда у меня появляются, когда они мне нужны больше всего. — Он наклонился вперёд, его тело излучало власть. — Однако они никогда не направляли меня на неправильный путь, Сабель. И было бы упущением проигнорировать такое.

— Хватит! — Она сжала волосы в кулак, живот свело от напряжения. — Просто остановись! Ты не передумаешь! Это не изменит моих планов! Если ты хочешь уйти… делай то, что должен! Я найду кого-нибудь, кто будет сопровождать меня.

— Теперь ты издеваешься. — Он покачал головой. — Почему ты чувствуешь себя скованной? Почему бы тебе не попробовать решить всё законным путём?

— Потому что я не могу!

— Почему?

— Какая тебе разница? Почему ты не можешь просто поверить, что вынуждена это сделать?

— Твоя жизнь на кону, вот почему. — Он потёр череп. — Хочешь знать, куда твой план заведёт?

Ужасное эхо отдавалось в её голове.

— Прекрати с этим. Нет, я не хочу знать! Я хочу, чтобы ты решил, помогаешь ли ты мне, или мне нужно сбегать в местный магазин телохранителей и забрать их самую устрашающую модель!

— Удачи с этим.

Сабель потёрла виски.

— Почему ты делаешь это сейчас?

— Видение пришло ко мне прошлой ночью.

— К черту твое видение! — Напряжение сжало её живот. Она не хотела его слышать. Просто не могла. У Сабель не было выбора, и даже если бы был, она не сделает Гевина её единственной надеждой, её спасителем.

— Успокойся. Почему ты так против суда? Из всех суккубов, которых я знаю, ты живёшь самой честной жизнью.

— Потому что… Джевен — отец моих детей! — Она рухнула на пол, прижав ладонь к лицу от признания, которое мало кто знал, — то, которое каким-то образом превращало её прекрасных детей в постыдную мерзость, уничтожение которых, несомненно, захотелось бы увидеть её сородичам.

— Они его! А если суд узнает… Я даже не представляю, что они сделают. Родить ребёнка от сутенера хуже, чем от несвязанного партнёра. — Слёзы навернулись ей на глаза, и Сабель моргнула, чтобы сдержать их. — С того дня, как они родились, я жила в страхе. Боялась, что их у меня заберут. Он будешь держаться за них, даже если его накажут. И он никогда не позволит мне уйти.

— Вот почему ты так и не добралась до реноши. Да?

Её руки упали на колени, и она провела пальцем по слабому, почти полупрозрачному шраму на ладони от лезвия, которое она поймала до того, как оно перерезало ей горло, когда она жила на улице.

— Мне было семнадцать. Мне следовало уйти из дома раньше, но я не могла оставить Денью, а моя мать её душила своим поведением. Новый избранник моей матери переночевал в доме, и она пошла в магазин на углу, чтобы купить яиц, чтобы приготовить ему завтрак. Единственный раз, чёрт возьми, когда она готовила еду, только если мужчина оставался у неё на ночь.

Проведя языком по задней части зубов, она смогла перевести дух и решить, сможет ли она рассказать больше о своём испорченном детстве — дать Гевину ещё одну причину держаться от неё подальше. Однако взгляд вверх развязал узлы, скручивавшиеся в её животе, и внимательные, нежные глаза Гевина уговаривали её продолжить.

— Я так привыкла к тому, что они пристают ко мне. Или к моей старшей сестре Эрис. Вместо нас он выбрал Денью. — В неё просочился транс от воспоминаний, тошнотворные образы похотливых глаз ублюдка, когда он смотрел, как её младшая сестра растянулась на кресле и читала книгу. — Ей было всего тринадцать. Я соблазнила его первой. Это было так легко. Люди всегда такие. Я убила его. Высосала его душу, как кран. Когда моя мать вернулась, я рассказала ей, что он сделал. Как он чуть не изнасиловал Денью. — Пустая ухмылка, вырвавшаяся из её губ, лишённая всякого юмора, не позволила слезам коснуться её голоса. — В разгар зимы она выбросила все мои вещи во двор и сказала, чтобы я больше никогда не возвращалась. Я прожила на улице добрых два месяца, прежде чем Джевен нашёл меня. Я уже встречала его однажды, когда была младше. Он был старше. Он избил соседского парня постарше, который пытался увести меня в лес. — Сабель взглянула на свои руки, закусив губу. Боги, вся её жизнь, казалось, была наполнена одной несправедливостью за другой. — Мы не виделись снова до тех пор, пока пять лет спустя мне внезапно не понадобилось жильё. Он сказал мне, что позаботится обо мне. Что мне никогда не придётся убивать ради душ. Он влюбился в меня, и я была глупа, думая, что это правда. — Она покачала головой. — Я никогда больше не повторю этой ошибки. В конце концов я вернулась к маме. Из-за Деньи, после того как она перерезала себе вены. Я держала её как можно дальше от Джевена. В общем, держала её подальше от мужчин. Я просто… хотела оградить её от чувства этой ловушки. — Она вытерла слезу с щеки, чувствуя себя спокойнее. Напряжение, возникшее раньше, сменилось спокойной грустью, серым и мрачным облаком изнурительной безнадёжности.

— Гевин, я знаю, что это опасно. Я знаю, что веду себя глупо. И я знаю, что нет никакой гарантии. Но я должна это сделать. Если это значит спасти себя. Спасти моих детей. Безопасностью для Деньи. Я попытаюсь. С тобой или без тебя.

— Он боится тебя, — сказал Гевин. — Ты знаешь это, так? Джевен боится твоей силы.

— Это не отменяет того факта, что он может уничтожить меня и другими способами.

— Другого варианта нет?

— Смерть. И поверь мне, я провела достаточно ночей, пролила достаточно слёз, размышляя, будет ли моим детям от этого лучше. Но как мёртвая женщина я буду стоить меньше, и в конечном итоге они окажутся в системе воспитания демонов. Поэтому я встаю каждое утро и сражаюсь с ублюдками, которые продолжают пытаться нас сломить. Ради них. — Она сдержала поток рыданий, жаждущих вырваться. — Я должна показать им, что есть варианты. Жизнь не ставит целью, чтобы тебя трахали все кому не лень.

Гевин обошёл стол и поднял её подбородок.

— Я не могу позволить тебе сделать это. Я встречусь с сутенёром. От твоего имени. Я уверен, что мы сможем договориться. А если не сможем, я разберусь с ним, как и с теми, кто переступает мне дорогу.

— И как…

— Я убил каждого.

Сабель повернулась к нему щекой, ее взгляд был опущен вниз, чтобы не сдаться при виде его умоляющих глаз.

— Я бы хотела принять твоё предложение. Я бы хотела, чтобы мне не пришлось подвергать опасности ни тебя, ни меня, ни кого-либо, кого я знаю. Мне бы хотелось, чтобы я не облажалась и не совершила самое немыслимое преступление. — Она прищурилась. — Хотя нет. Забудь. Я бы не променяла своих детей ни на что. Но хотелось бы, чтобы обстоятельства стали иными. С ними невозможно заключить сделку. Их политически поддерживают, поэтому суккубы по-прежнему остаются в их власти. Я не могу рисковать, Гевин. Я не могу рисковать, что из-за твоих действий заберут моих детей. И, вероятно, тебе не стоит ворошить оркосианский двор. Лучше всего оставаться на их хорошей стороне. Моя сестра указана в этой книге. Она может легко исчезнуть, как и другие суккубы. Кэш отправил меня туда не просто так: ликан обожает рыжих. Если я смогу подобраться к Лахлану и получить информацию, необходимую сутенёрам, я это сделаю. С тобой или без тебя.

— Сабель. — Гевин погладил её по щеке. — Ты существуешь в мире, населённом теми немногими, кого я готов убить, чтобы защитить. Становится всё труднее представить, чтобы кто-то причинил тебе боль, и я бы не перерезал своим клинком ему глотку.

— Тогда, я надеюсь, ты это сделаешь, если понадобится. Но уверяю тебя, первым он встретит мой клинок.

Глава 18

Гевин повёл Зейна, Ксандра и Мэддокса к церкви, в которой он был всего несколько дней назад. Место напоминало подземный клуб Райка в заброшенном театре. Единственная разница заключалась в очереди женщин, ожидающих входа, и в том факте, что за внутри оказалось гораздо больше отбросов чем обычно.

Сабель шла впереди них, заставив пульс Гевина выйти из-под контроля, когда исчезла внутри. Мышцы напряглись, он пристально посмотрел на вход. На краю поля его зрения мигнуло красным, ноздри раздувались при каждом глубоком вдохе. Конечно, она вошла. Длинные ноги и облегающее платье, демонстрирующее её округлую задницу, — гарантированный билет на вход.

Держи контроль.

Слишком сильное возбуждение могло спустить на волю зверя, и последнее, чего хотел Гевин, — это неконтролируемый обмен ударами.

— Какого хрена вы, ребята, хотите? Вышибалу, остановившего их, было легче убить, но цель заключалась в том, чтобы проникнуть внутрь как можно быстрее.

Не говоря ни слова, Гевин протянул пачку денег.

Вышибала фыркнул и отступил в сторону, наклонившись вперёд.

— Конец коридора, первая лестница вниз. Хорошей ночи, господа.

Все четыре демона шли сквозь темные залы. С левой стороны по стенам грохотала музыка. Когда они дошли до конца коридора, Гевин отодвинул большую дверь в сторону. Духи Сабель коснулись его чувств, и он кивнул через плечо.

— Какого черта она набрызгала на себя? Ублюдку точно захочется вылизать воздух за ней.

Бешеный пёс поднял нос и принюхался.

Не обращая внимания на желание сломать себе челюсть скрипом зубов, Гевин продолжил спускаться по лестнице.

— Два снайпера, восточная и западная стены. Обратите внимание: сначала стреляют, а потом задают вопросы. Пули пропитаны демортисом. Я уложу здоровяка, охраняющего туннель.

— Блин, мне бы хотелось, чтобы от этого дерьма появилось лекарство, — сказал Бешеный пес.

— Есть. Она спасла задницу нашему брату, и я намерен сегодня вечером сохранить её в целости и сохранности. Смотрите в оба. По моему сигналу мы уничтожим этих ублюдков.

— Понятно. Ксандр, значит, отличный выбор для операции? — Бешеный Пес усмехнулся. — Не уверен, что ты захочешь, чтобы он оказался рядом с задницей твоей женщины.

Хотя этот комментарий был сказан с юмором, он вызвал у Гевина ярость.

Расслабься.

Не обращая внимания на комментарий Пса.

Гевин спустился ещё на один пролёт лестницы.

— Ублюдки ответственны за какое-то дерьмо против суккубов. У Ксандра есть моё разрешение замарать руки. Кроме того, он сюда впишется. Падшие играют роль в вербовке некоторых из этих женщин.

Брови Ксандра поднялись, как будто ему было дано разрешение порезвиться в стране стриптизерш.

— Что за бред? — спросил он, и в тоне вопроса был очевиден интерес.

— Скажем так, именно из-за этих ликанов падшие выглядят святыми. Гевин фыркнул. — Сконцентрируйся. Женщины будут лезть отовсюду. Несмотря на твои желания, я ожидаю, что ты выполнишь работу, ради которой мы пришли. Мы вытащим Сабель.

— Конечно, босс. — Ксандр обогнул очередной лестничный пролёт позади Гевина.

— Кто присматривает за поместьем с Беном? — раздался голос Мэддокса позади.

Гевин мельком увидел Мэддокса на лестничной площадке, где он следовал за Ксандром.

— Ферно. Каликс и Логан этим вечером в Святая святых.

— Не уверен, что переполоха достаточно, чтобы удержать брата от игры в рулетку со своим клинком. — Несколько месяцев, проведенных с братом-самоубийцей, сделали Бешеного пса своего рода экспертом по поведению Ферно.

— Бену приказано занять его.

Мэддокс расхохотался.

— Бедный ублюдок.

— Бен или Ферно? — Зейн замыкал шествие, следуя за Бешеным псом.

— Бен, конечно. — Мэддокс обогнул ещё один пролёт, покачав головой.

На последнем лестничном пролёте они остановились перед чугунной дверью. Гевин толкнул её, и братьев приветствовали крики.

В центре толпы стояла большая клетка. Сотни зрителей заполнили переполненную подземную арену. Молодые девушки, некоторые на вид не старше пятнадцати, скакали в бикини возле клетки, а волчье рычание раздавалось над ликующей толпой.

Неправильность вспыхнула в его голове, как шатёр. Ситуация неправильная.

Дети, дерутся в клетке, в то время как взрослые ухмылялись и издевались в толпе.

Чем скорее они вытащат Сабель, тем лучше, потому что Гевин почувствовал желание сжечь эту адскую дыру дотла.