— Экстраполировать? — Его челюсть дёрнулась. — Я безумно, неизлечимо без ума от тебя. — Его голова склонилась к её шее, скрывшись из виду, но его голос скользнул в её ухо, как тёплый мёд. — Я не могу думать. — Поцелуй мочки уха заставил её вздрогнуть. — О чём угодно, кроме… — его губы нашли её горло и вызвали щекотку, от которой её сердце сотряслось. — …как чертовски приятно находиться внутри тебя.

Соблазнительное мурлыканье его голоса заставило её губы приоткрыться.

— Думаю, мы установили, что ты не похожа на других женщин. У тебя есть власть надо мной, в отличие от любой другой женщины. Но прийти в мой офис в таком виде — это игра с огнём. — Он схватил её за подбородок. — Что, по-твоему, произойдёт? Что ты думала, что это со мной сделает?

Веки отяжелели, она едва могла стоять, поскольку его слова поражали её, как наркотик, а реальность медленно уходила. Его лицо снова появилось в поле зрения, голубые глаза были залиты похотью. Она облизнула губы и сглотнула.

— Я вообще не думала. В этом проблема, когда тебя кто-то привлекает.

Её взгляд упал на его губы, такие близкие. Она подняла голову и поймала его губы в жарком поцелуе. Жар разлился по её телу, вызвав на мгновение головокружение.

Язык Гевина скользнул ей в рот, окрасив внутреннюю часть губ, прежде чем скользнуть мимо зубов. Он поднял её, обвил её ноги вокруг своей талии и понёс через комнату. Её тело лишь слегка сдвинулось, когда он упал на стул. Их прерывистое дыхание слилось воедино, когда она отстранилась и срывала пуговицы на его рубашке. Он отдёрнул её назад и накинулся с собственническим поцелуем. Расстегнув последнюю пуговицу, Сабель скинула с него рубашку, оставив его в футболке. Она расстегнула его ремень, затем молнию на его брюках.

Он поднял её вместе с собой, а она столкнула брюки с его задницы.

— Чёрт, я хотел, чтобы было медленно. — Его рот склонился над её. — Не могу, — сказал он ей в губы.

Она высвободила его член из чёрных боксеров. Толстый и твёрдый.

Его руки напряглись — его мышцы перекатились под кончиками её пальцев, когда она ласкала его бицепсы.

— Весь день думал о тебе.

— Я чуть не сломала насадку для душа, думая о тебе, — прохрипела она.

Сабель села на его член, вскрикнув, растягиваясь вокруг него.

— Всегда такая мокрая. — Он снял с неё лифчик и зажал её сосок.

— Только для тебя. — Сабель навалилась на него, схватив его за волосы, а его язык скользил и посасывал.

Он поднял её бедра и медленно вошёл, позволяя ей приспособиться к его величине, боль и удовольствие столкнулись внутри неё, когда он переключился на другую грудь, крепко сжимая руками её талию, как будто мог оставить на ней синяк.

— Черт побери. — Его хриплый голос звучал так, будто его зверь вышел поиграть, но черты лица Гевина оставались… потрясающими, как и всегда.

Закрыв глаза, Сабель двигалась вверх и вниз по его члену, наслаждаясь лёгким скольжением, которое наполняло её каждый раз, когда она тяжело опускалась вниз. Она отпустила его волосы и погрузилась в фантазии, которые звали её. Голоса танцевали в её голове. Заклинания. Жар обжигал её тело, она покачивалась и подпрыгивала, покачивалась и подпрыгивала. Грубо. Желанно.

— Сукин сын… — голос Гевина оставался далёким от голосов, что звенели в её голове.

Её стенки сжимали его каждый раз, когда она насаживалась на него, и она наслаждалась мышечным контролем, ощущением его внутри себя. Она ускорила темп, позволяя рукам блуждать по телу. Схватившись за грудь, которую она всегда считала слишком большой, они отскочили от её ладони. Она откинулась назад, представляя, как на них смотрит Гевин. Положив одну руку на его бедро, она потянулась назад и схватила его за яйца под собой.

Его проклятия вызвали улыбку на её лице, и она быстрее закачала бёдрами, массируя его, впившись пальцами в мышцы его бедра.

— Трахни меня, Гевин. Заставь меня кончить.

Её тело дёрнулось вперёд, и его руки обхватили её, прижав рот к её соску. Одна рука схватила её за затылок и водила её вверх и вниз, вверх и вниз.

Её тело напряглось. Мышцы горели от напряжения. Выше. Выше. Её желудок сжался.

Боль пронзила её сосок, и она вскрикнула.

— Да! О боги, да!

Свет ударил ей в затылок. Ослепла. Удовольствие пронзило её сердце, словно приливная волна, обрушиваясь на пульсирующий член Гевина. Она откинула голову назад и выкрикнула его имя, в то время как экстаз волнами пробежал по её мышцам, из-за чего она слишком ослабла, чтобы сидеть прямо. Она упала вперёд, у неё закружилась голова. Ещё один взрыв пронзил её тело.

Гевин вздрогнул и ругался снова и снова. Его пальцы впились ей в плечо, пока, наконец, она не сделала глубокий, тяжелый вдох и не положила голову ему у шеи.

— Чёрт возьми, — сказала она между тяжелыми вздохами. — Удивительно. — Если бы не его хватка вокруг неё, она бы счастливо соскользнула на пол грудой мягких костей.

— Никогда… за столетия… я не чувствовал себя… так… охеренно. — Его грудь поднималась и опускалась к её груди, и пот скользил по их коже.

Ей нравилось их общение. Прижав губы к его горлу, она провела языком по солёному привкусу его тела, вдоль красивой чёрной татуировки, змеившейся поперек его шеи. Его запах проник в её нос, и пульсация в её сердце заставила её сжать бёдра вокруг него.

— Гевин, я…

— Я тоже это чувствую. — Его руки коснулись её груди, а дыхание перешло от ленивого выдоха к тяжелому вдоху. — Мне нужно большее. Я хочу большего от тебя. Я не знаю, смогу ли я остановиться, Сабель. Я не хочу останавливаться. — Его лицо уткнулось в её шею. — Боги, я хочу остаться внутри тебя навсегда.

— Я хочу тебя, Гевин.

— Скажи это снова.

— Я хочу тебя.

— Обещай мне, что ты моя. Обещай мне, что завтра ты не трахнешь его. Не важно, что произойдёт.

— Я обещаю тебе.

— Я убью, Сабель. Я уничтожу любого ублюдка, который прикоснётся к тебе. — Он двинулся вперёд, схватив её за горло одной рукой. — Может быть, мы и не связаны узами, но ты принадлежишь мне, — прошептал он.

— Я знаю. — На её щеке прокатилась слеза. — Я, правда, знаю.

***

Вернувшись в особняк, Гевин развалился в своём офисном кресле, глядя на кубик сахара, который медленно капал из сложной серебряной ложки для абсента в зелёную жидкость внизу. Завитки танцевали, как шелк, и падали на дно рюмки в молочно-опалесцирующий оттенок, словно свет, струящийся вперёд.

Он уже принял душ вместе с Сабель и отнес её в свою кровать, прежде чем пробраться в свой кабинет в одиночестве. Ему нужно было подумать.

Дела с Сабель разрослись и распространились на территорию, на которую Гевин никогда раньше не ступал. Если не считать короткого романа с Айден, у него никогда по-настоящему не возникало чувств к женщине, которые заставили бы его задуматься об отношениях. Его стремление получить Сабель выходило за рамки его собственного понимания того, что это может означать. У неё были дети, а это означало, что в тот момент, когда он сделает её своей, он станет отцом. Станет ответственен за жизни других людей, кроме своей. Жизни, которые окажутся под угрозой, если его отправят обратно. Или убьют.

— Гавиус… — тёплые руки накрыли его, и глаза его матери стали серьёзными и в них появилась улыбка. — Ты мужчина в этом доме. Я хочу, чтобы ты помог присмотреть за своим братом. Научи его быть тем мужчиной, как ты. Человеком, которого я с гордостью называю своим сыном.

— Я обещаю.

Гевин вздрогнул при воспоминании и отпил напиток. В его мысли всплыл образ его брата Легаррода. Бледный. Рот раскрыт. Глаза закрыты. Так спококн, будто он спал. И он уснул — на вечность, потому что Гевин подвёл его. Не смог о нём позаботиться и не выполнил своего обещания.

Ничто в его жизни не имело бы такого эффекта, как вид его мёртвого брата, лежащего в одиночестве в лесу, брошенного падальщикам. Как быстро кто-то может стать таким ярким, полным жизни и чудес, а затем превратиться в ничто иное, как плоть и кости, чтобы кормить волков.

Гевин поклялся никогда больше не проигрывать. Он никогда больше не подведёт тех, кого любит. Ценные вещи всегда первыми подвергались гневу мести. Гевин не мог позволить себе снова обрести близкого сердцу человека.

Любил ли он Сабелль?

Должно быть, он полюбил, потому что каждая клеточка его тела жаждала её даже сейчас, и если бы она не спала, он бы взял её. Он никогда не удосужился проникнуть за поверхность женщины, в глубины её души, где она хранила свои самые ценные секреты. То, что он был вынужден остаться с Сабель, дало ему такую возможность, назовём это удачей, но он ею наслаждался. Хотел разгадать её тайны, пока она не окажется перед ним совершенно обнажённой изнутри, обнажая её самые тёмные тайны.

Незащищённая. Голая. Если он не прекратит думать об этом, он трахнет её спящую.

Покалывание распространилось от его паха. Его проклятие было на месте. Изменения остановятся благодаря внешнему виду Сабель и непреодолимому желанию снова взять её. Гевин допил остатки напитка и встал. Он провёл руками по мокрым волосам и обошёл стол, чтобы быстро спустить свою задницу в темницу, где Ксандр мог приковать его на ночь, прежде чем он превратится в разъярённого безумца и нападёт на Сабель.

Да, у неё была сила приручить его, но только в том случае, если она видела атаку первой, но, сделав всего один шаг к двери, Гевин упал на колени.

Комната сжалась в круг света, а затем стала полностью чёрной. Когда тень рассеялась, сцена изменилась.

Его взгляд блуждал по переполненной комнате, рядом с Ксандром, Мэддоксом и Зейном. Как обычно. Он был там раньше. В центре стояла клетка, окружённая неуправляемой толпой, которая сжимала кулаки и кричала, хотя голосов он не слышал. Они двигались в замедленной съемке, пока он проходил мимо них. Тихий. Волки дрались за решёткой, и кровь разбрызгивалась по внутренней части клетки, капая на бетон.

Слева двое мужчин прислонились к стенам, и тот факт, что они не двигались в шуме толпы, выделял их среди остальных. Громоздкие, крепкие мужчины, они были ростом почти семь футов. Справа ещё двое мужчин, такие же неподвижные и крупные, как и остальные. Ещё двое стояли у входа в туннель, один, как знал Гевин, вёл к заброшенной школе. Чистокровные. Взгляд на часы показывал без пяти полночь.

Рыжие волосы Сабель танцевали позади неё, словно пламя, когда она следовала за мужчиной, одетым в чёрное. Она склонила голову набок, когда они достигли туннеля, и её взгляд метнулся к нему, прежде чем она исчезла во тьме.

Один из волков в туннеле посмотрел Гевину в глаза, и небольшая ухмылка приподняла уголок его губы, прежде чем, как домино, все шесть самцов перекинулись. Вспышка чёрного и рыжего цвета привлекла его взгляд впереди. Ещё больше волков ждут возможности упасть с потолка на толпу.

Бойня.

Волки приближались со всех сторон. Кровь хлынула, как шлейф красной краски, когда они прорвались сквозь толпу к центру, где ждали Гевин и его братья.

Зейн атаковал справа. Мэддокс прорвался к волкам слева. Ксандр вытащил свой клинок и ударил туда, где волки начали прыгать на толпу вниз.

Сабель.

Гевин рванул вперёд, отталкивая испуганные тела в сторону и несясь к туннелю. Волки приподнялись на корточках. Они были больше. Сильнее обычных противников. Выхватив два клинка, Гевин полоснул живот, пронзил грудь, пинал, бил кулаками и дрался, пока оба зверя не полегли в куче смолистой крови.

Он продолжил путь в туннель. Сквозь тьму он искал Сабель, распахивая закрытые двери, ведущие в помещения, оформленные под спальни.

В воздухе раздался крик, и Гевин бросился к комнате в конце коридора, распахнув дверь, и обнаружил молодую девушку лет шестнадцати, обнажённую склонившуюся над мальчиком её возраста. Кровь залила её руки, а из глаз лились слезы. Мальчик лежал неподвижно. Гевину даже не нужно было подтверждения, что это она его убила.

Он продолжал идти к последней двери. Внутри, его взгляд остановился на кровати, где, казалось, спаривался чудовищный самец. По-прежнему оставаясь в основном человеком, он только начал меняться, и Гевин рванулся вперёд и сдёрнул самца на пол, подальше от лежащей под ним самки.

Сабель была разрезана, из её шеи всё ещё сочилась кровь. Кинжал торчал из её груди, там, где он застрял.

Гевин упал на колени. Рёв боли пронзил его грудь. Зверь трахал её мёртвое тело — от этой мысли грудь Гевина вздымалась, пальцы сжались в кулаки, а клыки вонзились в нижнюю губу. Чистая, кровожадная ярость сдавила его внутренности, а красный туман затуманил зрение.

За дверью раздалось рычание волков, как будто там собралось всё логово, прежде чем мучительный ожог ударил его в затылок.

Гевин протянул руку сзади и выдернул лезвие из верхней части его позвоночника. Наконечник мерцал янтарным. Его руки чернели. Демортис.

Пламя поглотило его.

Глава 17

Нервы Сабель накалились, когда Гевин вел её в свой кабинет. Особняк был заполнен множеством комнат, каждая из которых имела очень своеобразный декор, но его кабинет был деловым, с тёмным деревом и кожей. Сиденье за столом кричало о доминировании своей высокой спинкой и внушительным внешним видом. Гевин рухнул в кресло и указал ей на сиденье с другой стороны.

Очень деловой.

Он глубоко вздохнул и на выдохе надул щеки.

— Сабель…

— Послушай, если речь пойдёт о прошлой ночи, то этого больше не повторится.

Лёгкая нахмуренность мелькнула на его лице, и Гевин покачал головой.

— Дело не в прошлой ночи. Мне даже понравился твой визит. Но я позвал тебя сюда не поэтому. — Он сел ближе, сцепив пальцы на столе.

Совершенно пугающе.

— Сегодня вечером. Я прошу, чтобы ты не ходила туда.

Её мышцы ослабли от облегчения и разочарования, но в основном от облегчения. Сабель ссутулилась на своём месте и закатила глаза.

— Нет. Не начинай.

— У меня было видение. Тревожное. Вечер не закончится хорошо, Сабель.