— Согласен, — прохрипел Гевин, когда Сабель взяла его яйца в ладонь.

— Жаркие.

— Что ж, я позволю вам вернуться к вашему вечеру. — Официант кивнул и пошёл прочь.

Как только он скрылся из виду, Гевин уткнулся лицом в шею Сабель.

— Непослушная девчонка. Я должен отшлёпать тебя за это. Тебе нравится играть в жёсткие игры?

— Я предпочитаю играть в жёсткие яйца.

Застонав, Сабель наклонила голову, готовясь поддаться надвигающемуся оргазму. Она покачивала бёдрами, когда его пальцы погружались в неё, одновременно поглаживая его в том же яростном темпе.

— Добро пожаловать в игру, детка. Пальцы Гевина отдёрнулись, и он сдвинул платье обратно на бёдра.

Она резко наклонила голову вперёд, открыла глаза и увидела коварную ухмылку на его лице, и выпустила его яйца.

— Что ты делаешь?

— Повышаем ставки. Посмотрим, как долго ты продержишься с этой болью между бёдрами.

Сволочь.

Она сузила глаза, ноздри раздулись.

— Ты грязно играешь, Гевин. Очень грязно.

Подмигивание закрыло его дьявольскую улыбку.

— Ты понятия не имеешь что ещё я могу.

Гевин встал из-за стола, испугав её. Он протянул руку, и её плечи ссутулились, когда она вложила свою руку в его. Проведя её к небольшому балкончику, примыкающему к перилам, идущим вдоль реки, он развернул её и притянул к себе.

— Я не собираюсь лгать. Мои причины сделать это были совершенно эгоистичными.

Сабель улыбнулась и положила голову ему на плечо, вдыхая апельсиновый мускус. Под луной, фонарями и тягучим пением Нины Симон её жизнь превратилась в сказку.

Его губы нашли её ключицу, и она дёрнулась, когда его язык защекотал чувствительную кожу.

— Хотел бы я сказать, что здесь заканчивается вечер и ты окажешься в моей постели, но у нас есть ещё одна остановка.

— Я не против закончить вечер здесь.

— Поверьте, я бы отмахнулся от этого, но я уже договорился, и кто-то в конечном итоге разочаруется.

Сабель подняла подбородок, прижавшись губами к его губам.

— Вряд ли ты дашь мне подсказку?

— Не дам.

***

Что-то в быстрых машинах вызывало у женщины желание запрыгнуть на колени мужчине, но добавьте сексуальное напряжение, когда рука Гевина лежала на бедре Сабелль большую часть поездки, и было удивительно, что она вообще могла идти прямо, следуя за ним в то, что выглядело как фабрика в период её расцвета. Дорогие машины стояли вдоль тротуара вокруг здания, и Гевин нашёл место в следующем квартале. Намеренное облизывание его губ, за которым последовало подмигивание, почти заставило её сломать ту извращенную игру, в которую они играли с тех пор, как покинули ресторан.

Молясь, чтобы её соски не отразили её блеф, она подняла подбородок.

— Тебе нравятся старые заброшенные здания, да?

— Мне нравится удивляться тому, что внутри. — Его рот изогнулся в кривой ухмылке, как будто его слова значили большее.

— Я умираю от желания увидеть что же там.

Рука об руку он провёл её к входной двери и внутрь. Поднявшись по лестнице, он открыл ещё одну деревянную дверь, и яркий свет вспыхнул.

Пространство было огромным и, казалось, шло по изгибам. Светло-коричневые деревянные полы сияли под ярко-белыми стенами и повсюду освещались. Всюду висели произведения искусства — великолепные картины, от которых у неё открылся рот. Люди ходили с бокалами с шампанским, одетые в смокинги и дорогие на вид платья. Слава богу за её платье, иначе она бы торчала здесь, как суккуб в художественной галерее.

— Ты привёл меня в художественную галерею?

— Не обычную. Эта принадлежит моему другу.

— Ах! Вот и он! — Очень сильный французский акцент привлёк взгляд Сабель от Гевина к мужчине, одетому в смокинг. Его тёмные волосы не выдавали ни малейшего намека на возраст, учитывая, что мужчине было около девяноста. На самом деле у него вообще почти не было морщин, и это наблюдение заставило Сабель задуматься, насколько его генетика была человеческой. — Мой друг, как твои дела?

— Кхм. Ты не упомянул, что твоим другом был знаменитый художник Ив Евангелер, — прошептала она рядом с Гевином.

— Ты не спрашивала. Он очень хотел встретиться с тобой, — прошептал в ответ Гевин. — Я сказал ему, что у меня есть очень талантливая подруга. Сама по себе произведение искусства.

Щёки Сабель потеплели от его слов, а её руки бессмысленно заметались, когда пожилой мужчина приблизился к ним двоим.

Он пожал Гевину руку и сосредоточил своё внимание на Сабель, от чего её сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

— Ив, я бы хотел, чтобы ты познакомился с Сабель.

— Ах, quelle beauté! (прим. фр.: Какая красота) — Ив поднял её руку и поцеловал. — Эншанте.

— Очень приятно познакомиться с вами, мистер Евангелер.

— Никакой чуши с Евангелерами. Ив. Зови меня Ив.

— Сабель сама художница. — Улыбка Гевина на фоне его костюма представляла собой восхитительное зрелище. — Возможно, она поделится с вами некоторыми из своих работ.

— Я бы хотел увидеть вашу работу. — Ив провёл рукой по гладкому подбородку. — Гевин упоминал о своих модельных годах?

— Модельные годы? — Бросив взгляд в сторону, можно было увидеть опущенный взгляд Гевина и ямочки на его щеках. — Нет, он не мог.

— Любимец дам. Просто любитель нюдс. Он вдохновил на создание ряда эротических произведений.

Её внимание снова переключилось на Гевина, который всё ещё не удосужился взглянуть на неё и вместо этого, казалось, подавлял смех, видя, как углублялись его ямочки.

— О, я уверена, что так оно и было! Визуализация идеально точеной фигуры Гевина, сидящего в её уголке, определённо вдохновила её на нечто большее, чем просто искусство.

— Я бы хотел как-нибудь встретиться, чтобы выпить. Обсудить наши работы. — Ив прервал её размышления.

Заправив волосы за ухо, мало что могло уменьшить дискомфорт, поглощающий её внутренности.

— Я с удовольствием. Спасибо.

— Я всё устрою. — Он похлопал Гевина по спине, и его улыбка упала на Сабель. — Вы сделали мудрый выбор в этом вопросе. Гевин — редкий и бесценный шедевр. Боюсь, такие джентльмены, как этот, практически вымерли.

Сабель застенчиво улыбнулась.

— Да, он особенный.

— Я оставлю вас двоих. Оглянитесь вокруг, наслаждайтесь вечером. Мы будем на связи. — Он ещё раз похлопал Гевина по спине и, проходя мимо, тепло сжал плечи Сабелль.

— Модель для ню? Скромность, должно быть, убила тебя на днях.

Сабель скрестила руки на груди и наклонила голову, ожидая объяснений.

Смех обнажил ряд идеальных зубов.

— Правда, я был в своей стихии, хотя меня ещё никогда не рисовал художник.

— Рада, что сорву хотя бы одну вишенку.

— Я воздержусь, — сказал он, хотя подъем его бровей говорил ей, что хитрый ответ ждёт своего часа.

— Сегодня ты действительно превзошёл себя, Гевин. Я не знаю, что сказать. Мне хотелось бы отплатить за услугу.

— Я не жду, что ты отплатишь мне, Сабель.

— Тогда чего ты хочешь?

— Давай начнём с улыбки и посмотрим, куда нас приведёт этот вечер.

Она одарила его желанной улыбкой.

Рядом с ними встал официант, неся поднос с шампанским. Гевин схватил два бокала и передал один ей.

— А теперь иди… займись своим искусством. Я знаю, что тебе очень хочется взглянуть на его работы.

— Да! — Она от волнения закусила губу и поцеловала его в щеку, откашлявшись и отступив назад.

Гевин схватил её за подбородок и коснулся её губ своими.

— Я собираюсь пообщаться. Увидимся через некоторое время. — От его поцелуя у неё на мгновение ослабели колени, и она сжала бокал с шампанским, боясь его уронить.

Он отстранился, глаза всё ещё были прикованы к ней.

— Наслаждайся.

***

Должно быть, прошёл целый час. Сабель не знала. Она была слишком увлечена восхищением от мазков и точностью, которые делали каждое произведение в галерее Ива больше, чем просто картиной. Словно смотреть на осязаемую ласку богов.

Гевин стоял в окружении мужчин в смокингах и женщин в элегантных платьях, безупречно общаясь с любителями искусства, как будто он сам писал работы, которые они обсуждали.

Взгляд через плечо, и их взгляды встретились.

Его глаза говорили ей через всю комнату:

— Я съем тебя в этом платье.

Она отпила шампанского, пристально посмотрела на него и молча ответила:

— Я бы хотела увидеть твои попытки.

Хищный взмах его языка говорил:

— Не искушай меня.

Улыбка тронула её губы.

Искушение — одно из моих лучших качеств.

Она отвернулась от него и направилась к затемнённым окнам позади, ещё больше покачивая бёдрами.

Взгляд через плечо заставил её тихо ахнуть.

— Играем в опасную игру, не так ли? Этот глубокий, рокочущий голос защекотал ей ухо. То, как ему удалось так незаметно подкрасться к ней, вошло в историю как одна из величайших загадок вселенной.

Сабель повернула голову в сторону, её губы почти коснулись его губ.

— Она опасна только в том случае, если ты боишься результата.

— Я никогда не проигрываю.

— Тогда чего ты ждёшь? — Она проскользнула в дверь кабинета.

***

Гевин прижал руки Сабель, толкнув её к стене кабинета, в котором они спрятались. Мышцы дрожали, и каждый инстинкт ревел в его голове, чтобы он держался от неё подальше, он не сводил взгляда с её горла. Подобное совершенство вполне могло раззадорить его зверя.

Остановись.

Он позволил своему взгляду опуститься.

Слишком поздно.

Это платье в сочетании с обещанием заняться его любимым занятием — сексом на публике — означало, что он вышел далеко за пределы всякой надежды на контроль.

Мышцы его ладоней напряглись, когда она боролась, её браслет запутался в его пальцах, пока он прижимал её к стене. Их глубокие, тяжелые выдохи заполнили пространство между ними, создавая тёплый, опьяняющий феромон, от которого его член болезненно затвердел в штанах.

— Каждый мужчина желает хорошую девочку, но жаждет заполучить плохую. — Его взгляд скользнул от её горла к декольте. — Насколько мне повезло, что я наткнулся на два в одном?

— Почему ты решил, что я плохая?

— Какой еще вывод просится, когда ты сама меня так глупо соблазнила?

Поднятие подбородка предвещало вызывающий ответ.

— Возможно, это ты меня соблазнил. Раздразнил.

— Не в моих силах дразнить, Сабель. Если я тебя заманил, готовься быть пойманной.

Её губы поджаты, несомненно, скрывая улыбку.

Эти губы.

Красные, пухлые и влажные от её языка.

Не делай этого.

Прикованный к ним глазами, он всё равно наклонился вперёд и провёл языком по внутренней части её рта, дразня её, он оставил лёгкий поцелуй, прежде чем отстраниться.

Её полуприкрытые глаза, врата, закрывающие небеса, заставляли его тлеть от пыла возбуждения, а всё его тело затвердело. Она была пламенем и огнём, её запах наполнял его разум и зажигал пламя в его жилах.

Желание — напиток хаоса, пьянство, ведущее к абсолютному разрушению.

Гевину нужно было выпить этот яд.

Проглотить афродизиак, который покалывал у него во рту. Пусть настой заразит каждую клеточку, вплоть до самой его души, пока он не зашатается от похоти и не проснётся от наваждения. Наваждение оказаться глубоко внутри неё.

Щупальца жара пробежали по его коже и охватили жгучую жажду. Его клыки покалывали, желая пронзить её горло.

Зверь.

Мягкое сияние её кожи остановило его продвижение.

Идеальная. Безупречная. Теплая. Её вид наполнил его… удовлетворением.

Окунув голову в изгиб её шеи, он вдохнул её аромат — такой сладкий и восхитительный. Её кожа. Её мягкость. Умоляющая, чтобы её поглотили. Он поднял её руки выше, всё ещё удерживая их в плену, и сжал её запястья.

— Платье… оно для меня? — Он крепче сжал пальцы вокруг её тонких костей, прижав её к стене, и прошептал ей на ухо: — Ты надела его для меня?

— А зачем еще мне надевать платье? — Её хриплый голос, полный соблазна, пробежал по его спине, и её слова освободили его.

Гевин упёрся рукой в стену.

— Трахни меня, я хочу тебя, Сабель. Прямо сейчас. Пока ты чувствуешь себя самой красивой. Сияющая. — Он поцеловал её горло с сильным желанием укусить её плоть. — Такой я вижу тебя каждый раз, когда ты заходишь в комнату.

— Пойдём. Давай выбираться отсюда.

***

При виде мерседеса, припаркованного напротив галереи, сердце Сабелль заколотилось в груди. Гевин потащил её за собой, по пути чуть не зажав её руку. В своём пиджаке он выглядел как отлично одетый убийца, сбегающий с места преступления.

О демонах Гнева она знала одну вещь: у них был аппетит к сексу, как у некоторых мужчин был аппетит к стейку после нескольких недель голодания, и Сабель была свидетелем ощутимого усиления его сексуального голода, возрастающего с каждым днём.

Гевин излучал мужественность из каждой поры своего идеально точёного тела, словно смертоносный невидимый пар, способный одним взглядом покалечить женщину. Его сексуальное мастерство было отточено столетиями доставления удовольствия женщинам, а это означало, что Сабель в значительной степени облажается. Она ни в коем случае не могла ему отказать. Уже нет. То, что он делал с ней на протяжении всего вечера — ужин, художественная выставка и тот поцелуй — доказало, что мужчина может подтвердить любое утверждение, каждый слух, исходящий от множества возбужденных партнёров — не исключая саму Сабель.

Сделка заключена.

Они подошли к машине, и он развернул её лицом к себе, прижав к капоту машины. Его руки скользнули вверх по её бедру, поднимая её платье, и он прижался к её губам своими.

Эксгибиционизм никогда раньше не был её коньком, но, чёрт побери, она так хотела его. Она могла бы позволить ему трахнуть её прямо здесь, если бы он захотел, потому что Гевин заставлял даже самый потенциально неловкий момент прочувствовать главным событием в жизни, от которого было бы глупо отказываться.

Вместо этого он поставил её на ноги и распахнул перед ней дверь.