— Черт возьми, Сабель! Я никогда раньше не видел ничего подобного!

Он ещё раз лизнул её, и её тело сотряс ещё один взрыв.

— Такая чувствительная, — пробормотал он ей в тело. — Такая вкусная!

— Гевин, пожалуйста! Он снова на подходе. Я не могу… — она сорвала повязку с глаз.

Он поднял голову, и его брови сошлись.

— Твои глаза… они стали фиолетовыми. Они прекрасны.

Она улыбнулась.

— Тогда всё официально. Я достигла реноша. Не лишив жизни.

Он опустил голову между её бедер.

— Что ты делаешь?

— Продлеваю праздник. Я хочу выйти на бис.

***

Айден сидела на краю кровати, наблюдая, как веки мальчика трепещут. Казалось, его боль утихала по мере приближения утра.

Почувствовав чьё-то присутствие, она повернулась и обнаружила Кейна, прислонившегося к двери.

Скрестив руки на груди, его взгляд упал на юного ликана.

— Как он? — Он не удосужился подойти к ним.

Она снова вернула своё внимание к мальчику.

— Сейчас стабильно. Хотя ночь у меня была довольно тяжелая.

— Ты знаешь, что произошло в церкви. Я бы никогда не причинил ему вреда. Я не знаю, что это было, но я бы никогда не причинил ему вреда.

— Я знаю. Я просто хотела убедиться, что ты сам в этом уверен. — Она фыркнула. — Ему снятся кошмары. Разговаривает во сне. На его родителей… должно быть, напали волки.

— Может быть, это волк, который его укусил.

Она нахмурилась и оглянулась.

— Ага. Знаешь, что меня гложет? Что, если бы я наткнулась на него год назад? Убила бы я его?

— Не наказывай себя, Айден. Ты не можешь изменить то, кем ты была год назад. Важно только то, кем ты будешь завтра.

Она улыбнулась.

— Воу. Ты сам это придумал?

Он сверкнул былой улыбкой.

— Тебе нравится?

Айден приподняла бровь, осматривая подтянутое тело Кейна, от плеч до его тонкой талии, которой мог похвастаться человек, который усердно тренируется.

— Я думаю…

Мальчик застонал, прежде чем его глаза открылись. Шокированный. Его глаза быстро метались по комнате, и он метнулся назад, разинув рот в беззвучном крике. Как и у Кейна во время его ранней трансформации, ноги мальчика, должно быть, стали хрупкими. В верхней части тела вдоль рук виднелись небольшие карманы мышц. Мышцы, которые не следует тренировать десятилетнему ребенку, отчего Айден только ещё больше возненавидела то, что с ним сделали.

— Где я? — Его грудь поднималась и опускалась от тяжелого дыхания.

— Ты в безопасности. Я Айден. — Она кивнула головой назад. — Это Кейн. Он ликан, как и ты.

Его глаза сместились, как будто все его воспоминания собрались в один огромный кусок.

— Я… я… я один из них?

— Звучит знакомо. — Она коротко улыбнулась Кейну и кивнула в сторону мальчика. — Как тебя зовут?

— Рим.

— Нравится город?

Он пожал плечами.

— Наверное.

— Где твои мама и папа?

Он опустил взгляд вниз, ёрзая пальцами на простынях.

— Мертвы.

— Есть другие члены семьи?

Покачивание его головы вызвало боль в её сердце. На улицах она встречала много детей, большинство из которых сбежали, то есть у них был кто-то, просто они предпочитали там не находиться.

— Ты один был на улице?

Он кивнул.

— У меня есть друг. Баррет. Он ликан. Сказал мне, что если я хочу остаться на улице, мне придётся им стать. — Его плечи опустились, говоря ей, что он, вероятно, не хотел этого. — Что со мной будет?

Кейн встал рядом с ней, и на его лице промелькнула вспышка боли.

— Через семь дней ты изменишься, — сказала Айден. — Иногда бывает больно. — Она потянулась к его руке, но, когда он отстранился, положила её рядом с собой.

— Я… я хочу уйти.

— Здесь ты в безопасности, Рим. Никто не причинит тебе вреда. Мы поможем вам тебе пережить изменения, и когда семь дней пройдут, ты сможешь решить, где бы ты хотели быть.

— Они меня найдут.

— Не найдут. Люди, владеющие этим домом, не подпустят их к тебе.

— Кому он принадлежит? — спросил Рим.

Она взяла его за руку.

— Кто-то, кто гораздо сильнее.

***

Крики разбудили Каликса от снов, он схватил кинжал с тумбочки и выскочил из постели, помчавшись в следующую комнату. Солдат Алекси, которого он спас от санга, метался на полу, должно быть, упал с кровати, и его раны снова открылись, о чём свидетельствовала кровь, размазанная по простыням.

При приближении Каликса он замер, и шепот солдата пронёсся по комнате нараспев.

— У мальчика есть дневник. Найдите его, и мы не погибнем. В журнале есть лекарство. Пенвелл. Он уничтожит его. Никто не будет в безопасности. Орда приближается. — Каликс остановился рядом с ним, глядя вниз, прежде чем опуститься на колени рядом с солдатом и положить рядом с ним кинжал.

Глаза солдата оставались открытыми, но его зрачки были настолько расширены, что всё глазное яблоко, за исключением золотых ободков, казалось чёрным. При угрозе глаза солдата Алекси изменились, почти так же, как глаза Каликса покраснели.

— Мальчик. Он украл его. В рейде.

— Кто? — спросил Каликс.

— На улицах. Мальчик. Лекарство в его руках.

— Лекарство от чего?

— Санг, — прошипел Алексий.

— Какой журнал?

— Дневник Алекси. — Солдат продолжал смотреть вдаль, словно в трансе. — Уэйда. Я забрал его. Когда поместье Алекси загорелось. Украл. Пенвелл хочет его. В умах людей свирепствует зло. — Его слова доносились как быстрые взрывы, несмотря на его золотистые расширенные зрачки.

— Чьи умы? — Каликс склонил голову.

Веки мужчины сомкнулись, губы сжались в напряженную линию, как будто его пронзила волна боли.

— Все мы. Охотились. Мы не знали.

Продолжая полубессознательный допрос, Каликс спросил:

— Кто?

— Алекси. — Глаза солдата расширились. — Я сказал слишком много.

— Всё нормально. Ты можешь доверять мне.

— Нет. Эта информация засекречена. Только для Алекси.

Каликс потёр лицо. Калла. Он может поговорить с Каллой. Поднятие его на кровать привело к вою боли, мужчина упал на руках Каликса, прежде чем положить его на матрас.

— Я скоро вернусь.

Он пробежал коридор до комнаты Логана и постучал в дверь. Опасно, но Каликсу было всё равно: солдат Алекси мог знать, где найти Аву. Он постучал ещё раз и услышал изнутри рёв гнева.

Логан откинул дверь, глаза покраснели, полотенце прикрывало его обнаженную нижнюю половину.

— Лучше, бл*дь, ты с чем-то хорошим.

— Мне нужна Калла.

— Зачем? — Он бросил взгляд через плечо. — Она занята.

— Всё в порядке, Логан. — Калла боком вышла рядом с ним, с румяными щеками, в одной из рубашек Логана.

— Калла, Алекси, которого я принёс в дом, говорит о журнале. Уэйда. Пенвелл. Больше он мне ничего не скажет. — Каликс пытался скрыть в своём голосе настойчивость, но, чёрт возьми, солдат не разговаривал пару дней. — Говорит, что это засекречено, Алекси.

— Я сейчас буду.

Губы Логана скривились так, что это было бы эквивалентно надуванию губ, если бы парень надулся. Вместо этого это выглядело так, будто он разозлился.

— Извини, брат. Я просто хочу, чтобы она вернулась.

Почесав подбородок, Логан кивнул и вернулся внутрь, целуя Каллу, когда она проскользнула мимо него в шортах и рубашке Логана.

Оба поспешили обратно в комнату, где Алекси всё ещё шептался. Каликс шёл вперед на цыпочках по полу, пока не достиг края кровати.

— У меня есть солдат Алекси, который хочет поговорить с тобой.

Брови солдата опустилась до расслабленного состояния, и Каликс отступил в сторону, пропуская Каллу вперёд.

Глаза парня расширились до небес, когда он издал душераздирающий крик.

— Держи её подальше! Она одна из них! Убери её от меня! О Боже! — Его взгляд переместился на нижнюю половину Каликса. Солдат взлетел, как пуля, рука уже потянулась к оружию Каликса, и, прежде чем Каликс смог его остановить, он вонзил кинжал себе в горло.

Кровь хлынула в лицо Каллы, она вскинула руки и закричала.

Солдат снова соскользнул на пол, когда Логан выбил дверь. Обнажив кинжал, он положил конец страданиям солдата ударом клинка по черепу.

— Черт тебя возьми, чувак! — Каликс оттолкнул его назад. — Он не причинил ей вреда!

Грудь вздымалась, глаза Логана расширились, и он провёл рукой по лицу.

— Е*ать. Я услышал её крик. Видел кровь.

— Он перерезал себе горло. — В голосе Каллы прозвучала печаль. — Я узнала его. Из темницы Райка. Один из Алекси, которым мне пришлось питаться. Павел. — Её глаза наполнились слезами. — Он думал, что я хочу покормиться.

— Мне очень жаль, Калла. Это моя ошибка. Мне не следовало приводить его сюда. Мне не следовало звать тебя сюда.

— Всё в порядке, Каликс. Я знаю, что ты хочешь найти Аву.

— Если то, что он сказал, правда… — Каликс склонил голову. — Я могу опоздать.

Глава 14

Гевин толкнул дверь домашнего кабинета и резко остановился. В течение многих лет он сбегал в свой кабинет в поисках утешения. Место, где можно дышать.

На диване рядом с книжным шкафом спала Сабель, а Ти Джей и Джейни растянулись у неё на груди. Он тихо прошёл через комнату и остановился рядом с ними. Кончики пальцев Джейни прижались к щеке Сабель, как он уже видел однажды — в утешении. Сабель, почти улыбавшаяся во сне, казалась довольной, что заставило Гевина полуулыбнуться.

Почему из множества спален в доме выбрали именно его кабинет, он не знал. В коже не было ничего особенно уютного, но этот жест соответствовал его настроению. Несмотря на это, делить его маленькое убежище с ними, казалось… правильным. Их присутствие только добавляло спокойствия окружающей обстановке.

Он наклонил голову, наблюдая, как их груди поднимаются и опускаются не синхронно друг с другом. Так мирно.

Джейни пошевелилась, и мышцы Гевина напряглись, готовые поймать её, в то же время рука Сабель дёрнулась и, не просыпаясь, подтолкнула маленькую девочку обратно на своё тело.

Удивительные создания, мамы. Судя по тому немногому, что Гевин мог вспомнить из своих собственных воспоминаний, она, казалось, обладала той же магией: всегда знать, даже когда она, казалось, не обращала внимания, и всегда видеть, даже когда она была повернута спиной.

— Я вижу тебя, Гавиус. — Его мать стояла у деревянного стола, и её пестик молотил травы по ступке с точными интервалами.

— Но как? Я же спрятался.

— Матери… у них есть чувства. Я чувствовала твоё присутствие в комнате.

— Чувствовала? Я не понимаю.

Не сбавляя темпа, она слегка повернула мягкие голубые глаза и улыбнулась. Даже в юном возрасте Гавиус мог оценить её непревзойденную красоту даже среди юных дев.

— Мамы — это волшебство. Подмигнула, и она заставила его улыбнуться.

Гевин вытащил небольшой плед из коробки возле дивана, которую Анна спрятала на случай, если Гевин когда-нибудь замёрзнет. Ни один бизнесмен в мире не хранил такие вещи в своём кабинете, за исключением тех, у которых были материнские домработницы, которые настаивали на том, чтобы они никогда не забывали о себе в любое время дня. Он расстелил на них троих никогда ранее не использованный плед, почувствовав некоторое удовлетворение, когда они уютно устроились в тепле.

Глаза Сабель затрепетали, затем открылись и расширились от ужаса.

Гевин приложил палец к губам. Он подошёл к своему столу, поднял ноги и положил подбородок на пальцы, наблюдая за ней, а она смотрела на него в ответ.

Их глаза молчали, пока, наконец, Сабель не наклонила голову, прижавшись к Ти Джею, и снова не уснула.

Глава 15

Стоны наполнили коридор особняка, когда Сабель вышла из комнаты Гевина. Она последовала за звуком к закрытой двери, но на мгновение заколебалась. Хитрость в доме, полном сексуально озабоченных демонов, заключалась в том, что необходимо верно определить, являются ли стоны от боли или удовольствия. Или же оба варианта. Они звучали вроде от боли, но для некоторых братьев это всё ещё могло означать, что нужно держаться подальше.

Именно то, что она планировала делать.

Сабель отступила, но остановилась, когда крик напряг её мышцы. Подняв руку, она застыла. Нужно ли лезть? Обычно она занималась своими делами, но звук такого крика показался ей мучительным. Как будто от невообразимой боли. Борясь со своей совестью, она постучала.

В ответ последовали лишь новые стоны и ворчание, за которыми последовало:

— О, боги, прошу вас! Еб*ть! — Мольба закончилась рычанием — не сердитым, а от разочарования.

Она не могла просто проигнорировать это. Даже рискуя открыть для себя вид непристойного сексуального акта, она чувствовала себя обязанной убедиться в ситуации.

Медленным поворотом ручки Сабель толкнула дверь в темноту спальни.

Никаких женских стонов. Никаких скрипящих матрасов. Очередной крик заставил её вздрогнуть от прозвучавших мучений и последовавших за ними проклятий.

— Ау?

Ответа по-прежнему не было, и Сабель на цыпочках прошла через комнату к большому холмику, сложенному на кровати. Она задержала дыхание, стараясь не издавать ни звука, на случай, если ей придётся как можно скорее бежать.

О, боги, какой стыд.

Когда она подошла ближе, холмик сдвинулся, и характерные светлые волосы, беспорядочно разбросанные по подушке, подтвердили, в чью комнату она зашла. Зик. Она сосредоточилась во тьме, рассматривая его изуродованные черты лица в профиле, пока он лежал рядом с ней на боку — спящий, как она предположила, из-за отсутствия реакции на её приближение. Глаз закрывала повязка, но в мягком освещении от открытой двери, были видны раны на щеке и горле, казалось, они заживали. Конечность была пришита, судя по швам на коже в месте соприкосновения локтя с предплечьем.

Перевернувшись на спину, он вскрикнул, и Сабель отступила на шаг назад, сдержав выдох, застрявший у неё в горле. Его правый глаз распахнулся, обнажив радужную оболочку кремово-молочного цвета.

— Помоги мне, — умолял он. — Я не могу вытерпеть боль в своём черепе.