— Извини, я не хотела бросать нас в самый разгар бойни. Я просто не могла оставить мальчика. Если бы это был Томас… — она закрыла лицо ладонями.

— Это никогда не будет Томас. Этот мальчик был один.

Её руки оторвались от лица.

— И если бы со мной что-то случилось, Томас и Джейн остались бы одни.

Гевин посмотрел на дорогу и снова на Сабель.

— Нет, не остались бы. Я обещаю тебе.

— Ты сказал мне прошлой ночью, что я не та, кого ты ожидал. — Её взгляд скользнул вверх, пока она не встретилась с его глазами. — Ты сам немного удивляешь, Гевин.

***

Глубоко в катакомбах особняка Гевин лежал на стальной койке в одной из тюремных камер, где Ксандр так милостиво приковал его руки к стене. Бетонная плита, которая в обсидиусе считалась кроватью, имела куда большую мягкость, и Гевин поёрзал, пытаясь уберечь свой позвоночник от царапин от торчащего зубца из истончающегося матраса — дискомфорт, который обязательно выведет из себя разъярённого зверя.

По крайней мере, в подвале он вряд ли напал бы на женщин, особенно на Сабель. С каждой ночью зверь становился всё сильнее. Каждый раз, когда она всплывала в его снах, действия становились всё более безумными, более жестокими — охота на Сабель и принуждение её поддаться — инстинкт, который восходит к очень первобытным временам, когда демоны брали то, что хотели, не обращая внимания ни на что и ни на кого.

Как звери.

Боль вызывала спазмы в его теле — боль, которая отчаянно искала своё лекарство. За исключением того, что лекарство можно было найти только в тепле между бёдрами его женщины и мягкой влажной плотью, к которой он так стремился.

Гевин снова склонил голову к мысленному образу Сабель, обнажённой перед ним. В своей фантазии он не был скован моралью, проклятиями или самоконтролем — он просто порвал эти цепи, чтобы дать ей то, что ей было нужно.

Точнее, то, что ему нужно.

Его бёдра кружили по кровати, задница изгибалась при каждом воображаемом толчке в неё. Каждый порыв был настолько мощным, что она кричала, выкрикивала его имя, кончая на его изголодавшемся члене.

Боль в паху заставила Гевина открыть глаза, и он посмотрел вниз, на свою бушующую эрекцию.

Ебать.

Он потянул цепи, прикреплённые к стене, ещё раз проверяя их прочность, и иглы покалывали его кожу, сдирая волосы на своём пути. Его температура резко возросла, обжигая все внутренности, пока Гевин не начал задыхаться, хрипя, когда его охватил жар. Кожа пульсировала, утолщалась и затвердевала. Он застонал от знакомого покалывания мышц, растянувшихся под его кожей.

Как бы Гевин ни хотел этого отрицать, ему нужна была только одна женщина. Высокая огненно-рыжая, которая горела сидя на нём. Он стиснул зубы от агонии её красоты, корчился в своих цепях от разочарования, что никогда не сможет претендовать на неё как на свою собственность.

Он нуждался в ней. Только в ней. Рёв вырвался из его груди, когда он тщетно дёрнул за цепи.

— Эй, босс, ублюдки не могут здесь уснуть, пока ты с ума сходишь в своей клетке.

— Отпусти меня.

— Ну, видишь ли, я бы это сделал. Но у меня такое ощущение, что сейчас этот разговор идёт между мной и твоим членом, а не твоей головой. Ну, вроде как твоя голова, но я имею в виду твою голову, на плечах. Понял о чём я?

— Ксандр, я приказываю тебе освободить меня.

— Нет, не могу. — Ксандр схватился за прутья камеры и прислонился к ним головой. — Если та красивая дама, которая у тебя наверху, пострадает, я думаю, ваша нерогатая версия завтра попытается убить меня.

— Держись от неё подальше! — слюна вылетела изо рта Гевина, когда он поднялся с кровати, туго натянув руки на цепях.

Ладони Ксандра взлетели вверх.

— Я не собираюсь приближаться к ней. Я обещаю тебе это, брат.

— Как только ты прикоснешься к ней… — Гевин откинулся на кровать и потянул руки, разъярённый новой целью убить падшего ангела. — Я разорву тебя… — Цепи не сдвинулись с места, и он рявкнул, дёрнув руки, чтобы оторвать сталь от бетона.

В отличие от большинства металлов, которые тянули заземленный источник, сталь диаблиса обладала собственной прочностью на разрыв, а это означало, что она не могла оторваться от стены, потому что Гевин фактически тянул сопротивление самой цепи.

— Эй, расслабься. Единственное, куда я сейчас направляюсь, — это в свою кровать, чтобы попытаться немного поспать. Если бы ты мог уменьшить громкость своих страданий, было бы здорово.

— Съебись.

— Пожалуй, так и сделаю, спасибо.

Как только ангел исчез, Гевин устроил истерику, ударяя сталь и прыгая на пружинах кровати, пока рёв разочарования не вырвался из его груди, отразившись от стен.

***

Мышцы Сабель вздрогнули от лязга металла. Измученный крик эхом разнёсся по коридору, заставив её нервы вспыхнуть, как провода под напряжением, но она продолжала идти на звук, позволяя факелу, который она схватила у подножия лестницы в катакомбы, освещать ей путь.

Это Гевин. Как бы жутко это ни было, это был Гевин.

Она не ожидала, что застанет Анну, проносящую постельное белье мимо детской комнаты и целующую Томаса и Джейни на ночь. Сабель также не собиралась преследовать Анну. Хотя множество причин могли объяснить, почему она взяла с собой постельное бельё, Сабель интересовало только одно — узнать, где Гевин планировал переночевать. Когда старая демоница встретила Гевина у входа в катакомбы и настояла на том, чтобы она застилала ему постель, именно предположение заставило Сабель после достаточно долгой паузы самой отважиться спуститься вниз.

Господи. Неудивительно, что он сказал им не забредать в катакомбы. Это место напоминало декорации фильма Роба Зомби. Тёмные. Холодные. Разлагающиеся и наполненные звуками страданий.

Независимо от того, насколько зверски звучал Гевин, насколько жутким было её окружение, где-то среди всех пугающих деталей был мужчина, который возбуждал её своей похотью — и ему требовалось освобождение.

Его приступы ярости, казалось, усиливались с каждой ночью, и у Сабель была теория, что, если он сможет получить некоторое облегчение, он может успокоиться. Потенциальная пара обычно давала такое освобождение, и по какой-то причине Гевин, похоже, не искал облегчения у другой женщины.

Она на цыпочках подошла ближе, её мышцы напряглись, когда тишина наполнила коридор.

Вероятно, он почувствовал запах её приближения. Вероятно, она тоже чувствовала свой страх.

— Что у нас здесь?

— Вот дерьмо! — Сабель повернулась на каблуках и попятилась назад, чуть не вывихнув при этом лодыжку.

Огромный мужчина стоял без рубашки, в джинсах, с татуировками и огромными мускулами. Его чёрные волосы и серебристые глаза, а также то, как тени скрывали большую часть его лица, заставили её пульс участиться.

— Ты, должно быть, Ксандр. Гевин упоминал тебя. Раньше. — Каким-то образом её взгляд остановился на кольцах в его сосках, отражавших свет её факела, и когда он не ответил, она сказала: — Я здесь ради Гевина.

Улыбка растянулась на его лице, обнажая зубы, слишком идеальные для зловещей вибрации, которую он излучал.

— Сейчас? — Его голова склонилась на бок. — Не очень хорошая идея, если только ты не хочешь, чтобы тебя приковали на цепи вместо него.

— Ты не остановишь меня.

Он дважды моргнул, как будто слова ударили его по лицу, прежде чем его язык скользнул по зубам.

— Наступил волнующий момент, когда мышь невольно упала в змеиную яму.

Она подняла подбородок.

— Я могу его успокоить. Я делала это раньше.

Он подошел ближе.

— Да. Я знаю о тебе всё. Даже если босс ещё этого не понял.

— Что ты знаешь обо мне? — Она не могла сдержать возмущенный тон своего голоса. Падшие ангелы сидели примерно на одну ступеньку выше суккубов в пищевой цепочке и были в два раза темнее. Тем не менее, иногда у них были видения, которыми не обладал ни один другой сверхчеловек. Узнал ли он что-то, чего не знала она? Что-то, что могло бы объяснить, почему Гевин так легко успокаивался рядом с ней?

Его массивные руки скрестились на груди.

— Мне было приказано держать тебя подальше. Но у меня такое ощущение, что ты именно та добыча, которую он жаждет. Смелая. Сильная. Бесстрашная. — Последнее слово вырвалось с шипением, его серебряные глаза замерцали. Для Сабель не осталось незамеченным то, что он полностью проигнорировал её вопрос. — Прикоснёшься к его цепям, ты мертва. И не моими руками. Всё ясно?

— Кристально.

Как призрак, он скользнул обратно во тьму, тишина держала её настороже, пока отдалённый хлопок двери не расслабил её мышцы.

Вернувшись к своему маршруту, Сабель продолжила путь. Достигнув камеры Гевина, она на мгновение поколебалась, прежде чем выйти из тени в его поле зрения.

***

Когда Гевин наконец успокоился, у него перехватило дыхание, сердце бешено забилось в груди.

Сабель стояла возле клетки, сложенное одеяло свалилось с её рук, её гибкий силуэт проступал сквозь бледно-белое платье, которое она надела. Словно ангел с пылающим красным нимбом.

— Сабель! — Его тело кричало о ней, наслаждаясь возбуждением от того, что она была рядом — достаточно близко, чтобы его можно было принять.

Она приложила палец к губам.

— Шшш! — Дрожащими руками она отодвинула решётку в сторону и вошла в его клетку, остановившись напротив него.

Смотря.

Её глаза скользнули по его телу, смягчаясь, как предположил Гевин, грустью.

— Я не знаю, была ли это хорошей идеей… прийти сюда. — Она потёрла руку, её взгляд блуждал по камере. — Так холодно. И темно. Я не могу вынести мысли о том, что ты останешься здесь один. — Она опустила взгляд вниз. — Я принесла тебе одеяло.

Его грудь тяжело вздымалась, когда он сдерживал мысли, терзавшие его разум.

***

Сабель на цыпочках прокралась по бетону к его кровати, её нервы подпрыгивали, как оборванный электрический провод. Страх и возбуждение в танго кружились в её естестве — один из них предупреждал её держаться подальше; другой выиграл спор и пошёл к Гевину.

— Сабель, — прошипел Гевин.

Она поборола желание закатить глаза, когда соблазнение в его глубоком тоне пробежало по её спине и ласкало её тело. Зверь или нет, голос Гевина зажёг пламя в её крови.

Его язык скользнул по зубам, а губы изогнулись в улыбке. Пальцы сжались в кулаки, его бёдра двинулись вперёд, не прижимаясь ни к чему, но выпуклость, выглядывающая из-под его штанов, сама по себе позвала её.

— Иди сюда, красавица. Я хочу тебе кое-что сказать.

Она не могла пошевелиться. Словно парализованная, она осталась прикованной к полу.

Изменения стали ещё хуже, что было заметно по более глубокому тону его кожи и ярко-красному сиянию глаз. Рога торчали из его головы, но единственной мыслью, которая блуждала в её голове, было то, как они дадут ей то, за что можно держаться, пока этот длинный влажный язык будет танцевать между её бёдрами.

Словно выражение её лица выдало её мысли, он облизнул губы и начал извиваться в своих путах.

— Будь хорошей девочкой. — Вожделение сочилось из каждого его слова. — Освободи меня.

Вместо этого Сабель поместила факел в настенный светильник.

— Я собираюсь дать тебе немного облегчения, Гевин.

— Нет. Цепи сними.

Конечно, он хотел, чтобы она освободила его. Он бы наверняка набросился на неё при первой же возможности. Она покачала головой.

Звон металла предупредил лишь на секунду, когда он рванулся вверх, заставив её отступить на шаг. Цепи заставили его отступить, и пот покрыл его вздымающуюся грудь. Его обычно идеальные чёрные волосы совершенно беспорядочно лежали на его голове, заставляя её пальцы провести по ним руками. Как долго он страдал от волн боли, сотрясавших его тело?

— Выпусти меня! — Его команда отскочила от холодных каменных стен.

Не говоря ни слова, Сабель протянула руку и провела кончиками пальцев по его гладкой груди, которая вздрогнула от её прикосновения. Он закрыл глаза и откинул голову назад. Мышцы ослабли, а затем напряглись.

Ей следует опасаться этих клыков, готовых вонзиться в её плоть. Находясь в савидоне он был способен на всё. Как только это произойдёт, всё будет кончено. Сабель была бы не только беспомощна, но и была собственностью.

Связана, как и её мать. Её мать, которая, то ли из-за того, что генетически предрасположенная или в результате эволюции дерьмового союза, превратилась из порядочного человека в садистскую суку.

Из-за связи.

Несмотря на это, что-то влекло её к Гевину — влечение, которое, несмотря на ожог, заставляло её жаждать его пламени.

Накинув одеяло на край кровати, она опустилась на колени рядом с ним.

— Видеть тебя таким — меня убивает, — прошептала она, прежде чем прижаться к его горлу, где его рычание завибрировало на её губах.

Сабель прижала его грудь, опустив обратно на кровать, и стянула брюки с бёдер, пока его длинный, толстый член не вырвался на свободу. Она проглотила бы всю его длину — абсолютно идеальный, но вошедший бы в горло. Раньше она глубоко заглатывала мужчин, ей даже говорили, что у неё есть некоторый талант, но член Гевина затрясся в горле, предупреждая о грядущих плохих событиях.

Он поправил бёдра, её руки упёрлись в его пресс. Как зверь с собственным разумом.

Она закрыла глаза и облизнула губы. За веками Сабель представила, как берёт его в рот, до самой рукоятки, и… её глаза распахнулись, быстро отмахиваясь от образов рвоты по всему его животу.

Преодолев комок в горле, Сабель направила взгляд на его идеальный кончик, небольшой кусочек жидкости подёргивал её язык.

— Я хочу тебе отсосать. — Она вздохнула, опустила лицо и поцеловала его в живот, улыбаясь, когда его мускулы вздрогнули у её рта.

Человеческие мужчины иногда достигали совершенства в своей форме. У них был пресс, от которого женщине хотелось провести по нему пальцами. Гевин бросил вызов понятию совершенства. Они были тугими, резными и выглядели напряжёнными даже в расслабленном состоянии.