Мать твою.

Сабель повернула ключ так, что прозвучало только хрипение, пока машина полностью не заглохла. Она снова повернула ключ. Ничего.

— Да ладно тебе, кусок дерьма. — Она говорила тихо, чтобы не разбудить близнецов, но, будь всё проклято, крик застыл у неё в горле, и ему так и хотелось вырваться на свободу. — Не сейчас. Мне сейчас это не поможет.

Простое тик-тик-тик подсказало ей, что машина не собирается снова заводиться.

— Ебать!

Она уставилась на свой сотовый телефон. Денья в любом случае не сможет помочь, но даже Гриффин сейчас должен спать — чёрт возьми, а кто бы не спал? Господи, было почти два часа ночи.

Окружающая тьма сомкнулась вокруг неё. Темно. Тихо. В паре миль от бомжей. Вдоль улиц стояли полуразрушенные дома. Ни малейшего шанса, что она отважится пойти в один из них. Круглосуточная эвакуация машин могла бы быть вариантом, но эти ублюдки брали деньги за руку и за ногу, и они всегда приезжали по двое, выглядя так, будто только что выехали из самого дальнего города.

В такие моменты Сабель жалела, что не переодела свою сногсшибательную одежду перед уходом с работы. Всегда было пятьдесят на пятьдесят, в зависимости от ситуации. Иногда облегающий топ и мини-юбка могли принести ей бесплатный напиток или помочь избежать штрафа за превышение скорости. Однако в большинстве случаев с ней были проблемы, и если бы она не так хотела добраться до Деньи, она, возможно, нашла бы время, чтобы переодеться после смены.

Передернув плечами, Сабель перевела рычаг переключения передач в нейтральное положение, вылезла из машины и направилась к задней части машины. Уперевшись руками в багажник, она оттолкнула кусок хлама в сторону, чтобы ей не пришлось беспокоиться о каком-то любопытном копе…

Позади неё вспыхнули огни.

Ох, черт!

Сабель выпрямилась, когда к ней приблизился полицейский, одетый в форму. Осмотр его автомобиля подтвердил, что он, скорее всего, настоящий, хотя она слышала достаточно городских легенд, чтобы опасаться любого полицейского, приближающегося ночью.

— Тяжелая ночь? — его голос звучал достаточно дружелюбно, низко, но оптимистично.

— И не говорите. Просто пытаюсь вернуть своих детей домой.

Он посмотрел на заднее сиденье, где всё ещё дремали Джейни и Томас.

— Садитесь в машину, — сказал он, указывая большим пальцем через плечо в сторону патрульной машины. — Я отвезу вас туда, куда вам нужно.

Внутренности Сабель жутко сделали кувырок в животе.

— У вас, эм… у вас есть значок или что-то в этом роде?

Он ухмыльнулся и облизнул губы, прежде чем вытащить значок из кожаной кобуры.

— Не могу сказать, что я виню вас.

Не то чтобы она знала, какого чёрта она ищет в значке, но он не был похож на то, что он стащил из долларового магазина Сабель.

— Позвольте мне… забрать моих детей.

— Я помогу.

— Нет. Я справлюсь. — Как и раньше, Сабель взяла Томаса на руки, а затем обошла машину туда, где офицер придержал для неё дверь, пока она забирала Джейн.

— У вас, должно быть, стальные бицепсы. — Он усмехнулся.

— У меня всё в порядке.

— Вам далеко ехать отсюда? — он спросил.

— Всего несколько кварталов от Ван Дайка.

— Отлично. Просто пристегните их пока. — Он кивнул головой в сторону машины. — Там есть что-нибудь ценное? Я бы запер машину в этом районе.

— Всего пара автокресел. И всё.

— Вам придётся его отбуксировать. Я не могу просто оставить её так.

— Я понимаю. Я знаю владельца Гараж Гриффа. Утром я первым делом попрошу его отбуксировать его. — Сабель забралась на заднее сиденье, прямо за полицейским, и пристегнулась. Возможно, любопытные полицейские в конце концов не так уж и плохи. Плавное урчание двигателя патрульной машины гудело, когда он проезжал мимо её жалкого маленького юнкера, стоявшего у обочины, как мусор. Раздражённо вздохнув, она откинула голову назад и закрыла глаза. Что за ночь.

— Эй. — Его голос, неожиданно низкий и тревожно хриплый, достиг её мирка мимолётного счастья. — Сколько?

Глаза Сабель распахнулись и остановились на беглом взгляде полицейского в зеркале заднего вида.

— Что, простите?

— Ага. Ты похожа на танцовщицу или что-то в этом роде. Так, сколько? За тебя?

Сабель нахмурилась. Только не снова. По крайней мере, тогда её дети не лежали у неё на коленях.

— Я официантка.

Он облизал губы и резко кивнул.

— Двадцать баксов, если ты отсосёшь мне.

Сердце у неё застряло в горле. Бля… серьезно?

Быть суккубом действительно отстойно.

Она могла винить в этом запах, который они испускали, который якобы вызывал у мужчин — а иногда и женщин — желание найти грязный мотель и потный секс. Эту крупицу информации передал ей бармен несколько недель назад, всего за несколько минут до того, как она нокаутировала его за то, что он ущипнул её за задницу. Она также могла винить тот факт, что суккубы обладали идеальным лицом — симметричными чертами лица и безупречным оттенком кожи, — которые подсознательно обращались к большинству людей в грубом смысле, как на канале Планета животных. Однако Сабель подумала, что причина, по которой она натыкалась на придурков на каждом шагу, больше связана с простой самой дерьмовой удачей.

— Простите. Я не продаюсь. И я была бы признательна, если бы вы не говорили так при моих детях, спят они или нет.

— Я бы тоже был признателен, если бы ты не стала меня дразнить, но, думаю, мир несправедлив, не так ли, рыженькая?

Она отшатнулась от этого вопроса.

— Как я вас дразнила?

— На тебе шорты, из-под которых видна половина твоих ягодиц, и ты склонилась над багажником машины. Просто напрашиваясь на неприятности.

Сабель мысленно считала кварталы, оставшиеся до её дома. Хотя ей теперь не понравилась мысль о том, что он знает, где она живёт. Конечно, простая проверка адресов раскрыла бы ему подробности.

— Ты прекрасна, — продолжил он. — Просто охренительно красивая вещь, которую я видел за долгое время, а сейчас я твёрд, как ствол дерева. — Он оглянулся. — Что скажешь? Быстрый секс за то, что я спас тебя оттуда? Залезай вперёд. Дети даже не заметят.

Горилла членососная, она могла бы ударить кулаком по его грязной физиономии.

— Я так не думаю. — Её руки напряглись, пальцы сомкнулись в старом, знакомом режиме удара. Это было грёбанное чудо, что её руки не свело судорогой за этот день.

Машина свернула на обочину в другом месте, хотя оно и знакомо, но большинство людей, вероятно, заперли бы свои двери, находясь здесь.

— Проваливай на хер.

С радостью. Сабель попыталась схватить Томаса и Джейн.

— Мама? — спросил Томас, шевелясь.

— Все в порядке, дорогой. Ну давай же. Давай сейчас выйдем из машины.

— Г-г-где мы? — Томас огляделся вокруг. — П-п-полицейская машина?

— Всё в порядке, малыш. Иди сюда. Мы уходим. — Она снова выскользнула с заднего сиденья на прохладный летний воздух. По крайней мере, Томас проснулся и мог сам идти.

Когда полицейская машина с визгом уехала, Сабель сдержала желание заплакать. Вокруг нее стояли темные и тихие дома, обветшалые, с надписью «не суйся куда не просят» буквально на некоторых фасадах, погруженных в грязь.

Прочистив горло, она взяла Томаса за руку, и они быстро пошли домой, так быстро, как только могли двигаться его маленькие ножки.

Два квартала спустя Сабель добралась до причудливой маленькой дыры, которую она называла домом, и сорвала многообещающую желтую наклейку, которая была приклеена на виду у её входной двери.

Уёбки. Она уже знала, что в этом проклятом письме. Заказное письмо. В них никогда не было хороших новостей. Она получала по одному, каждую неделю в течение последних двух месяцев. Её дом находился в стадии выселения. Город скоро отключит ей воду, а электрическая компания на грани отключения электроэнергии. Её жизнь была одной большой, жизневысасывающей дырой, пытающейся держаться на плаву, и, без сомнения, какой-то коварный свинья, играя со струнами её жизни, сидел своей жирной задницей на роскошном кожаном кресле, пока его любовница-секретарша под столом делала ему минет.

— Чёрт с вами, — пробормотала она. Скомкав бумагу, она толкнула дверь, изнуренная и нуждающаяся в ванне больше, чем, вероятно, в ужине, который она пропустила.

— Ч-ч-что это было, мамочка? — Бедный Томас и его заикание. Из-за этого он мало что говорил людям.

— Ничего, сладкий. Давай уложим тебя в постель.

Лестница тихо скрипела под её весом, когда она направлялась к спальне близнецов. Джейни потянулась и Сабель уложила её на матрас, а Томас забрался рядом с ней. Сабель поцеловала обоих детей и погладила светлые волосы сына.

— Спокойной ночи, малыш.

— Н-н-ночи, мамочка. — Его глаза закрылись.

Сабель поднялась с кровати, но стеснение в сердце выдернуло её из мгновенного блаженства, когда она увидела двух спящих своих малышей, когда она посмотрела на скомканную бумагу в своих руках.

Что-то должно измениться. Должно быть что-то лучше этого.

Скоро дети пойдут в школу, и что тогда? Если возить их в два часа ночи, она определенно не получит награды «Мама года».

Выйдя из комнаты, она остановилась в ванной, чтобы включить ванну, прежде чем отправиться в свою спальню.

Лунный свет прорезал тьму, и Сабель наслаждалась тишиной. В лунном свете всегда было что-то такое, что успокаивало её. Свет, который предлагал некоторую защиту, которую никогда не давал ей дневной свет.

Она стянула майку через голову, оставив только лифчик. Когда она бросила ее за спину, холодная хватка сжала её горло.

— Привет, милая.

Тело Сабель замерло в его объятиях, её желудок сжался от узнавания его голоса.

Джевен.

Только один человек в мире суккубов мог вызвать такое отвращение, которое она почувствовала в тот самый момент, — её сутенер. В возрасте плодотворения, примерно шестнадцати-семнадцати лет, всем суккубам назначают своего рода сутенера — демона Линовидуса, который собирал души от суккубов, чтобы вернуть их в подземный мир.

Джевен долгое время был её личным кошмаром.

— Я слышал, ты не соблюдаешь наше соглашение, Сабель.

— Ты действительно хочешь, чтобы я трахнула другого мужчину из-за души, Джевен?

Он повернул её лицом к себе, и его губа скривилась в рыке.

— Есть и другие способы сбора душ.

— Целая жизнь, чтобы удовлетворять мужчин. Запиши меня в очередь. — Она потянулась, пытаясь освободиться от его неподвижной хватки. — Чего ты хочешь?

— Тебя. Сейчас.

— Нет. — Отведение большого пальца назад ничего не дало, поскольку он сжал её горло крепче. — Отпусти меня, или, клянусь богами, я…

— Что ты сделаешь? — прошептал он ей на ухо. — Рассказать совету наш маленький секрет?

Конечно, он бросил бы это ей в лицо. В подземном мире было запрещено иметь детей от сутенера, и Джевен, казалось, был счастлив висеть над её головой каждый раз, когда она отказывала ему в сексе.

— Ты чертовски сильно себя любишь, засранец, — плюнула она ему.

Его руки скользнули по её телу, и крепкая хватка между её бедер заставила её ахнуть. Сабель подавила вскрик, когда его пальцы впились в неё. Она вырвалась из его хватки и ударила его по лицу, что вызвало мгновенное раскаяние.

Тыльная сторона руки Джевен резко опустилась, ощутив резонансный удар по её щеке.

— Я прикоснусь к тебе, как я того захочу. — Беспорядок в его светлых волнистых волосах подсказал ей, что он всю ночь проводил по ним руками. Его голубые глаза с глубокими черными кругами сказали, что он не спал, и они смотрели на неё в ответ без малейшего намёка на извинения, пока Сабель вытирала кровь с разбитой губы.

— Ты под кайфом. Не спал. Иди домой.

— Ты принадлежишь мне. Моя сучка. Теперь… — он толкнул её в плечи. — Встань на колени.

Сабель резко наклонила голову вперёд и насладилась хрустом хрящей при их контакте.

— Грёбанная сука! — Он отступил назад ровно настолько, чтобы Сабель успела вытащить кинжал из верхнего ящика комода и подпереть под его подбородком.

— Совет может счесть тебя авторитетом надо мной. Но я так не считаю. Убирайся из моего дома.

Нечто пробежавшее в его улыбке, не предвещало ничего хорошего.

— Ты всегда была дерзкой, Сабель. — Его пальцы снова схватили её за горло, и они вступили в поединок, лезвие вонзилось в его кожу и пролило кровь.

— Сгори в аду.

— Дамы вперёд. — Чертовски счастливые зубы, выглядывавшие сквозь его ухмылку, насмехались над её хваткой. — Ты собираешься убить меня, дорогая? Вперёд, продолжай. Проведи своей сталью по моему горлу. И посмотри, как я истеку кровью перед тобой.

От прилива адреналина её тело задрожало. Убей его. Просто убей его. Она хотела. Она мечтала об этом с той первой ночи, когда он лишил её девственности, лишил её невинности и сделал рабыней на всю жизнь.

Боль взорвалась в её костях, когда ещё один кулак, нанесённый ей по щеке, заставил её полететь на пол, а кинжал вылетел из её рук. Сабель приподнялась на ладонях, голова закружилась от боли, пульсирующей в черепе. Она вытерла нос тыльной стороной ладони. На ней осталось большое пятно крови.

— Вставай, — приказал Джевен. — Шлюха.

Сколько раз ей хотелось сбежать. Забрать её детей и убежать подальше, где её никто никогда не найдёт.

Вот только Джевен её найдёт. Он был привязан к ней в подростковом возрасте, как и большинство сутенёров. Однако, в отличие от большинства сутенёров, он влюбился в неё. Даже самые тёмные тени не помешали бы ему выследить её. Плюс, в отличие от большинства кошмарных мужчин, которыми она могла манипулировать и отпугивать, демоны Линовидусы оказались полностью невосприимчивы к чарам суккуб, что делало их идеальными ублюдками, чтобы держать женщин в узде.

Сабель поднялась на ноги, не сводя глаз с Джевена. Некоторое время они смотрели друг на друга, прежде чем Джевен напал на неё, прижав к стене за шею. Его хватка подняла её ноги с пола, и Сабель лягалась и дёргалась, изо всех сил пытаясь удержать его.