Один промах. Она могла бы надеть довольно прочный щит, но достаточно одного промаха, и её закоптят, прежде чем у неё появится шанс убить первой. Её сексуальная половина была как бы второй личностью, которую она в конечном итоге могла контролировать, но та имела свои собственные цели. Если бы она не научилась её сдерживать, парня могла бы постичь та же участь, что и большинство самцов, пытавшихся обмануть представителей её вида — высосать досуха и оставить умирать.

***

Вонь рвоты заполнила нос Сабеллы, когда она поднялась на очередной лестничный пролёт. Ещё один, чтобы добраться до квартиры её сестры, и уже отчётливый звук песни Леди Гаги, доносившийся из одной из квартир, начал раздражать её до чертиков. Хотя это лучше, чем звуки полицейских сирен. Конечно, в студенческом общежитии, как и в любом кампусе колледжа, были свои вечеринки, но поскольку её сестра жила примерно в десяти шагах от полицейского участка, а её соседкой по комнате оказалась восьмидесятилетняя женщина с деменцией, это было лучшее место из возможных, где можно было оставить её детей.

Достигнув конца коридора, Сабель постучала по двери — условный стук, который они придумали, чтобы её сестра Денья не открыла дверь кому-либо ещё, пока у неё находятся дети Сабель.

Замок щелкнул на другой стороне, и Денья, сокращение от Деньялис, приветствовала её естественной красивой улыбкой и безумным взмахом руки.

— Заходи скорее! — прошептала она. — Они сейчас просто офигительно милые!

— Где Соф?

— Смотрит телевизор в своей комнате, — пробормотала Денья через плечо.

Софи, соседка её сестры по комнате, жила в этой квартире на протяжении десятилетий, пока в ней не был сделан ремонт, и она не была открыта для студентов колледжа.

Было слишком много случаев, когда она выходила в коридор только в лифчике и трусиках, могли бы отправить её в дом престарелых, если бы не Денья. За половину арендной платы она согласилась принять пожилую женщину и помогать за ней ухаживать — отличная сделка для семьи Софи, которой было очень сложно убедить женщину переехать. Софи была очень привередлива к своей комнате и месту, где она спала ночью. Любое отклонение могло бы вызвать у женщины приступ ярости — и никто не хотел оказаться на пути её кулаков. Несмотря на их небольшой размер, они наносили серьёзный удар, так как она провела большую часть своей жизни в Детройте.

Сабель последовала за длинными каштановыми локонами своей такой же высокой сестры через тускло освещённую квартиру. Тонкий нос Деньи, завистливо пухлые губы и большие голубые глаза делали её похожей на ребёнка Меган Фокс и Анджелины Джоли. Действительно отвратительно. Девушка всегда была великолепна, как и большинство суккуб, но в довершение всего ей даже было наплевать на свою внешность. Вероятно, она смогла бы добиться успеха в Голливуде, может быть, выбраться из той адской дыры, в которой она жила.

Однако её сердцем владели математика и естествознание. Кроме того, она курит травку — привычка, которую Сабель не замечала, пока она не делала этого в присутствии её детей.

На стенах висели произведения искусства, в основном работы Сабель — скромный взгляд на них поражал Сабель каждый раз, когда она входила в гостиную. За исключением ходунков, стоящих рядом с горным велосипедом Деньи, никто бы никогда не догадался, что в этом абстрактном, вычурном месте живёт восьмидесятилетняя женщина. Если не считать ярко-красного кожаного дивана и современного журнального столика, мебель казалась бедной, но в центре серого мохнатого ковра лежала стопка одеял. Внутри неё Томас и Джейн прижались друг к другу, поразив сердце Сабель.

— Разве это не самое очаровательное, что ты видела раньше? Посмотри на них. Как два птенца в гнезде! — Денья раздвигала и сжимала пальцы, делая мягкий жест руками — тот, который она создала для близнецов, когда они были младенцами. — Почему я хочу их съесть? Их милашность делает меня каннибалом. — Смех Деньи напугал Сабель, и она прижала руку ко рту, пока Денья снова не успокоилась и не повернулась к Сабель. — Итак, что случилось? Ты выглядишь немного рассерженной. — Быстрое сканирование остановилось где-то на груди Сабелль, и глаза Деньи сузились. — Что, чёрт побери, у тебя на рубашке? Это кровь?

Взгляд вниз показал красные пятна, разбрызганные по её груди.

— Какой-то мудак. Подошёл ко мне. Я сказала ему, чтобы он потерялся.

Денье не нужно было знать остальное.

А правда? Помимо её победы на задворках, произошла драка. Полицию вызвали. Та же фигня, другая ночь. Грязные человеческие бары иногда были хуже, чем те, которыми тайно владели сверхъестественные существа. По крайней мере, в барах сверхов были силы, охраняющие их в покое. Хотя, поскольку Сабель была благословлена даром суккубства и неумолимым осуждением, которое сопровождало это имя, несмотря на то, что она не зарабатывала на жизнь с помощью душесосания, она могла практически забыть о том, чтобы устроиться на работу в одном из них.

— Можешь не продолжать. Бедняга совершил ошибку, пригласив тебя на ужин? — Она покачала головой. — Тебя убьет одно свидание?

С удачей Сабель? Вероятно.

Взгляд Сабель скользнул к окну с видом на городской пейзаж Детройта.

— Сделай мне одолжение, Денья. Защити диплом. Найди хорошую работу, где тебя уважают. Сделай это по-другому.

Видит Бог, если Денье придётся работать в баре, придурки выследят её и отберут единственное, что отличало её от всех остальных суккубов в городе — она была девственницей. Вероятно, самый старый невинный суккуб, живущий на нашей планете, благодаря неустанному преследованию Сабелль на протяжении большей части её подростковых лет. А ещё она оказалась сумасшедшей, несмотря на свой ум. Своего рода сорвиголова, которая любит выходить за пределы своих возможностей и носит на себе сломанные кости и шрамы от глупых решений — таких как её маленькие выходки на вейкборде в Джобби Нунер и прыжки с парашютом с заброшенных небоскребов, из-за которых она на несколько лет попадала в местную тюрьму на несколько ночей. В девушке жило желание смерти. Не такое сильное, чтобы покончить с собой, но если Сабель когда-нибудь поймает её на этом, она поклялась избить её до потери сознания.

Денья положила руку на руку сестры.

— Селли, твоя удача изменится. Я чувствую это. Просто держись, ладно?

Стоя на коленях, Сабель улыбнулась и убрала небольшой белый локон с щеки Деньи.

— Как всё прошло?

— Как всегда идеально. Господи, Сабель, ты не позволяешь этим детям делать вообще ничего? Я сказала им, что они могут попрыгать на моей кровати, и можно подумать, что я сказала это по-китайски или что-то в этом роде.

— Они знают, что хорошо, а что плохо.

— Ну им не помешало им это сделать.

Злая улыбка в голосе Деньи заставила Сабель внутренне застонать.

— Ти Джей сделал сальто назад. — Склонив подбородок, она сжала губы и сделала вид, что вытирает слезы. — Так горжусь своим мальчиком.

— Не хотелось бы их перемещать отсюда.

— Тогда не надо! Оставайся здесь.

— Не могу. Я пообещала Гриффину, что закончу абстрактную работу, которую он хочет повесить в своём кабинете. Думаю, это был просто повод дать мне немного денег. — Сабель потерла руку при мысли о том, чтобы забрать деньги Гриффина. — Он знает, что я бы не приняла их сразу, но, чёрт, они пригодятся мне на этой неделе.

Гриффин оказался бывшим парнем их матери — крупный, крепкий байкер с таким характером, что, вероятно, и составляло лишь горстку парней, с которыми Сабель встречалась в старшей школе. После неизбежного разрыва матери с ним, он продолжал заботиться о Сабель и Денье.

— Тогда почему бы тебе просто не позволить мне присмотреть за ними у тебя дома? Это было бы…

— Ты знаешь, что я не могу этого сделать. — Сабель провела рукой по волосам, её пальцы запутались после долгой ночи.

— Этот парень даже не знает обо мне. Подумаешь? Он, наверное, подумал бы, что я просто… ну не знаю. Твоя няня?

— Послушай, если он догадается, что ты моя сестра, то, тогда он не задумываясь ворвётся в твою квартиру, как будто она будет принадлежать ему. Я бы хотела, чтобы вы не виделись и, чтобы так и оставалось впредь.

Денья вздохнула.

— Я так рада, что мне не придётся иметь дело с этой ерундой. — Её челюсть слегка сдвинулась, и она, казалось, прикусила внутреннюю часть губы. — Тебе не кажется это странным? Я имею в виду, когда у мамы заканчивались силы, ты это знала. По ночам она всегда приводила домой какого-нибудь уёбка. — Её глаза встретились с Сабелль. — По мнению моих знакомых суккуб, я давно должна была быть мертва.

Да, этот вопрос всегда терзал и Сабель. Суккубы питались сексуальной энергией, нуждались в ней, чтобы выжить, и тем не менее, они вдвоем, похоже, прекрасно обходились без сбора душ. Именно так Сабель и собиралась продолжать жить.

— Ты также ругаешься в присутствии моих детей?

— Чёрт, нет. — Она сделала круг над головой. — У меня ореол, когда я играю тетю Денью, которая… намного круче, чем мамочка Селли.

Сабель закатила глаза.

— Поможешь мне выбраться отсюда?

— Конечно. Я отнесу одного вниз.

Денья не смогла дотянуться до близнецов, когда её руки отмахнули от них.

— Нет. — Сабель щёлкнула по её запястьям. — Просто подними Томаса на мне на руки.

— Ничего страшного, Сабель. Я отнесу Томаса. А ты понесёшь Джейни.

— А что произойдёт, когда я приду домой, и некому будет занести их внутрь?

На лбу Деньи проступила ухмылка.

— Принимай помощь, когда можешь её получить. Если хочешь, я поеду с тобой домой, а потом поеду обратно на автобусе.

— Не смеши меня.

— А кто хочет понести двоих детей вниз по четырём лестничным пролётам, после того как она всю ночь провела на ногах? — Денья наклонила голову.

Сабель подняла Джейни, которая заёрзала в её руках, когда она положила её на одно предплечие. Мягкие губчатые кудри щекотали губу Сабелль, и Денья передала ей мальчика. Стиснув зубы, Сабель поднялась на ноги. Чёрт подери, они были тяжелыми. Младенцы-близнецы — это одно. Дошкольники-близнецы были совершенно другим положением дел.

Денья положила руки на бёдра.

— Что ты сделаешь, когда подойдёшь к машине, гений?

Ни хрена. Это был хороший вопрос.

— Ладно, ты можешь открыть дверь, но я понесу их сама.

— Боги мои, какая ты упрямая, — пробормотала Денья, направляясь к двери. — С тобой всегда так сложно.

Первая ступенька вниз перехватила дыхание у Сабель, когда её ботинок чуть соскользнул. К счастью, перила удержали от падения, хотя кто, чёрт возьми, знал, как мокро окажется под перилами. Фу.

— Мне жаль твою совесть, которая всегда пытается преподать эти нелепые уроки страданий и самоотречения. Почему бы тебе просто не попробовать себя в «Морских котиках»? По крайней мере, тебе заплатят за это дерьмо. — Денья следила за каждым шагом, подчёркивая их медленный темп, когда Сабель проходила пролёт за мучительным пролётом. — Хотя однажды, я хотела, чтобы ты нашла себе мужчину, который бы тебя охренительно баловал. Но знаешь что? Ты, вероятно, послала бы его. Отпугнула его своими дурацкими выдуманными полосами препятствия.

Используя свою задницу, Сабель вытолкнула входную дверь на тротуар.

— Я лучше выясню, как прожить свою жизнь независимо, чем буду полагаться на человека, который уедет из города при первой же возможности.

— Уймись. Пожалуйста. Ты говоришь как мама. Не дерьмовая её версия, а мама. — Сабель зарычала. — Вот. Разблокировала двери. Хочешь, я сниму, как ты пытаешься открыть их и посадить детей внутрь?

— Пожалуйста. Просто иди домой.

В её руках горел огонь, пока Сабель поправляла близнецов. — И спасибо, что присматриваешь за моими детьми. Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, овечка ты упрямая.

Держа спину прямо, Сабель опустилась ровно настолько, чтобы она могла коснуться ручки дверцы машины, и откинулась назад, поймав себя, прежде чем она упала на задницу вместе с обоими детьми.

Дерьмо. С пылающими мышцами, она первой посадила Джейни, неловко пристегнув её одной рукой к креслу, затем обогнула машину, по пути высвободив свободную руку, и пристегнула Томаса.

Резкие порывы ветра подняли волосы Сабелль и вызвали дрожь по её спине, когда она выпрямилась и оглядела тротуары. Пусто. Но это ничего не значило. Волки, вероятно, облизывались, наблюдая за ней из укрытий в соседних зданиях. Ночью на улицах Детройта было что-то пугающее.

Она забралась вперёд и завела двигатель потрёпанного тауруса, Гриффин его подарил ей пару месяцев назад. Хотя она никогда не любила подачек, Сабель не смогла устоять. Машина, во всей своей дрянной, ржавой красе, помогала ей работать и жить в одном доме. Кроме того, Грифф никогда бы не позволил ей сказать ему «нет». Последние десять лет старик относился к ней как к дочери и не потерпел бы, если бы она отказалась от его предложения.

После небольшого колебания, от которого у неё свело живот, машина рванулась вперёд, и они поехали. К счастью для неё, Денья жила всего в шести милях отсюда, иначе Сабель пришлось бы сесть на автобус, что она ненавидела, потому что на поздних маршрутах могли находиться настоящие мерзавцы, и, боже, она уже повстречала свою долю мерзавцев в баре.

Сабель пересекла Эдсел Форд. На улицах стояли бомжи, завёрнутые в свои картонные дома, а молодые головорезы и подражатели гангстерам с важным видом разгуливали по тротуарам, как будто они были самыми опасными зверьми в Детройте.

Пффф. Даже не близко.

Если бы невежественные люди знали что-нибудь о том, что преследовало их во тьме, они, возможно, не были бы такими тупыми, не спали на улицах и не насмехались над волками, которые наблюдали за ними из теней.

Волки были даже не самыми худшими. Некоторые породы демонов делают ликанов похожими на милых домашних питомцев.

Свет в Ван-Дейке загорелся зелёным, и Сабель нажала на газ, но последовавший сильный толчок вперед сопровождался ворчанием, прежде чем машина затряслась и заглохла.