Гевин оглядел её сбоку.

— Ты как?

— Гевин… я не знаю, чего ты ожидаешь, когда мы приедем туда, поэтому я просто избавлю тебя от любопытства. Дом — дерьмовая дыра, а моя мама скорее всего окажется под кайфом или пьяной, или и то, и другое, что даже не поймёт, что мы заходили.

— У меня возникла такая мысль в тот момент, когда ты сказала «Макниколс».

— Ну, если она попытается приставать к тебе… — Сабель резко вздохнула. — Просто игнорируй её.

— Ты можешь сказать ей, что я твой парень.

Сабель завела машину.

— Если бы я подумала, что это что-то изменит, я бы так и сделала.

— Значит, ты меня готовишь к какой-то ерунде в стиле Джерри Спрингера. — Его щёки покрылись ямочками от улыбки.

Они восхитительны.

— Я думаю, что моя ситуация окажется слишком сложной даже для Джерри Спрингера.

***

Когда они свернули за угол и направились к трейлерному парку Торнридж, знакомое ощущение осело в животе Сабель, словно опустилась тонна кирпичей.

— Ух ты. Посмотри на Дейзи Дьюкс. Думаешь, ей шестьдесят? Семьдесят? — Гевин указал на окно, когда они проезжали мимо женщины с седеющими волосами, в топе-бандо и коротких шортах.

Сабель усмехнулась.

— Это моя мама.

— Серьёзно?

— Нет.

— Слава богам за это. — Он сделал вид, что вытер лоб. — Думаю, мне придётся вскоре смягчить тон, сказав что-то вроде: Я вижу, от кого у тебя такая прелестная внешность.

Открыв рот, Сабель ударила его по руке и захихикала.

— Напомни мне никогда не доверять твоим словам, когда дело будет касаться красоты.

Её улыбка исчезла, когда она заехала на машине во двор дома.

Небольшой участок травы, который раньше был двором, в котором она играла, выглядел так, будто его не косили несколько месяцев. Канистры с бензином, разбросанные вдоль фасада дома, только подчёркивали ящики из-под молока, служившие лестницей к разрушенному бетону, который когда-то был крыльцом. В сетках с окон были дырки, а сетку с входной двери сняли и оставили прислоненной к дому в плохом состоянии. Матрасы, сложенные во дворе среди пакетов из-под молока и пивных банок, были покрыты плесенью, а также имели пятна, которые были похожи на засохшую кровь.

Когда они выходили из машины, залаяла собака, и Сабель обернулась, увидев бульмастифа, проверяющего прочность короткой тонкой цепи, прицепленной к дереву.

— На улице грёбанная жара в тридцать пять градусов, а в этой штуке даже нет воды.

— Я понял. — Гевин схватил железный горшок, стоявший у крыльца, и наполнил его водой из шланга. Когда он приблизился к дикой собаке, её лай предупредил о грозящем жестоком нападении, цепь натянулась от стремления собаки разорвать Гевина на части. Не замедляя шага, Гевин подошёл прямо к собаке, и, как будто она внезапно осознала, что в её личное пространство вошла сила, более могущественная, чем она сама, уши собаки прижались к её голове, и она отступила на шаг, оскалив зубы. Когда вода была поставлена, собака вырвалась из своего гневного транса, хвост неистово завилял, когда она с благодарностью хлебала воду, и Гевин погладил её, прежде чем вернуться к Сабель.

— Кажется, ты определенно умеешь обращаться с животными.

— Я живу с шестью братьями. Всё дело в инстинктах.

Сабель усмехнулась, а затем глубоко вздохнула.

— Похоже здесь ничего не происходит. — Она толкнула шаткую входную дверь, и запах плесени и гнилого мусора ударил ей в нос. — О боже, меня сейчас стошнит. — Она снова взглянула на Гевина. — Ещё не поздно подождать в машине.

— Я жажду зрелищ.

Прикрыв лицо, Сабель переступила через пивные банки и бутылки от дешёвого вина. Ковровое покрытие было покрыто клочками бумаги, которые в некоторых случаях выглядели как белая паста после высыхания. Сердце Сабель участилось, и она прикусила внутреннюю часть губы, когда её взгляд остановился на упавшей руке, перекинутой через подлокотник кресла, повернутого в сторону от них.

Её мать. Лора.

Она умерла? Странно, что мысль об этом не обеспокоила её.

Сабель на цыпочках прошла по грязи, пока не добралась до гостиной. Слева на диване лежал молодой мужчина, примерно того же возраста, что и Сабель, в грязном комбинезоне и джинсах, застегнутых на молнию, обнажающих кончик его члена.

Отвратительно.

Она обогнула кресло. Грудь женщины поднималась и опускалась, так что её мать была всё ещё жива, хоть и без сознания. На её руках были отметины, а рядом со стулом лежала игла. Бретелька-спагетти соскользнула с её плеча, оставив обнажённой грудь.

Внимание Сабель переключалось между её матерью и пареньком на диване. Она скривила губу и накинула бретельку ей на плечо. В основном ради Гевина.

Старуха проснулась и на мгновение сосредоточила внимание на лице Сабель, как будто она всё еще спала. На мгновение она выглядела совсем невинной, пока её лицо не исказилось.

— Чего ты хочешь?

— То, что принадлежит мне… и Денье.

Её веки оставались тяжелыми, когда она усмехнулась.

— Ничто в этом доме не принадлежит тебе. Проваливай.

— Мне нужно письмо. Где оно?

Её глаза сузились.

— Письмо? Какое письмо?

— Не притворяйся идиоткой. Ты точно знаешь, что это за письмо.

Женщина почесала челюсть, веки отяжелели, голова свесилась, как будто она всё ещё не здесь из-за какого-то дерьма, которое она вколола. — У меня нет письма.

— Я оставила его. В своей комнате. Сабель обошла кресло и направилась в спальню.

— Эй-эй! — позвонила её мать. — Ты не можешь так просто заявляться сюда. Убирайся к чёрту.

Сабель обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как она встала и увидела Гевина, всё ещё ожидающего у двери.

— Кто ты?

— Друг. — В голосе Гевина было что-то пугающее, что противоречило окружающей обстановке.

— Привет, друг. — Она снова спустила бретельку топа с плеча. — Уоу, да ты лакомый кусочек, скажу тебе без прикрас. Хочешь стать и моим другом?

Гевин не ответил. Выражение его лица выражало какую-то самодовольную жалость, если возможно так было сказать. Как будто он был рад, что ни один мужчина никогда не воспримет такое нелепое предложение всерьёз.

— Тогда иди ты на хер. — Она повернулась и направилась к Сабель. — Ну и как поживает моя снобистская, заносчивая сука дочь? Ты слишком хороша для того, чтобы бродить по таким местам.

Сабель продолжила путь к своей старой спальне.

— Заткнись, Лора. Мне неинтересно связываться с тобой во всё это. — Сабель толкнула дверь и поморщилась, глянув на ведро, наполненное чёрной гнилой водой. Одежда валялась на полу, а на засаленных полотенцах на ее старой кровати стоял засаленный автомобильный двигатель. Некоторые из её старых плакатов с изображением групп и Франции всё ещё висели на стенах, но Сабель направилась прямо к своему шкафу, где оставила письмо в коробке из-под сигар на верхней полке.

Запах напомнил ей об отце, и она потёрла богатую древесину, прежде чем открыть коробку.

Пусто.

— Я уже сказала. У меня нет ничего твоего.

— Оно было здесь. Я оставила его здесь, в этой коробке.

Улыбка Лоры переросла в жестокий смех.

— Я сожгла его. После того, как ты ушла, я всё сожла. Твои награды. Картины. Рисунки. И это херово письмо.

Ноздри раздулись, губы Сабель скривились.

— Ты не имела права. Никакого права! Это письмо было адресовано мне и Денье!

— Тогда почему ты оставила его?

Рык застрял в горле Сабель.

— Разве это слишком сложно, просто вколоть дозу побольше сегодня? Лора. — Даже не видя её, Сабель сразу пожалела о сказанных словах.

Глаза Лоры остекленели.

— В тот день, когда ты родилась, когда ты вышла из меня сквозь эту агонию и крики, я знала, что именно ты разрушишь этот дом.

— Ты уничтожила его, мама. Именно ты!

Сабель выпрямилась, когда полувялый, щурящийся самец направился к ним.

Он потянул её мать за руку.

— Лора, давай. — Его одурманенный наркотиками мозг, должно быть, каким-то образом сделал Сабель совершенно невидимой, когда он начал ласкать перед ней грудь её матери, заставив замолчать Сабель. — Я снова готов кормиться грудью, мамочка. — Он усмехнулся.

Отвращение обожгло внутренности Сабель, пока она наблюдала, как её мать целовалась с парнем вдвое моложе её. Во время их лобызаний его взгляд остановился на Сабель, и он отстранился.

— Эй, ты привела мне подругу, с которой я смогу поиграть.

— Она мне не подруга, малыш.

— Ничего страшного. — Его желтые зубы заблестели в улыбке. — Давайте все накуримся и потрахаемся.

От одной этой мысли желчь подступила к горлу Сабель. Она протиснулась сквозь них, но мужчина схватил её за руку.

Хотя её первая попытка вырваться на свободу провалилась, глаза мужчины расширились, и Сабель отстранилась, врезавшись в твёрдое тело Гевина позади неё.

— Чего ты хочешь, мудак? — Попытка хулигана посоревноваться с Гевином силой их взглядов, была почти забавной.

— Я хочу, чтобы ты отпустил моего друга.

— Леди-друг? Что за идиот назовёт свою сучку другом? Ты любишь в жопу, да? Маленький член? Или, может быть, ты предпочитаешь большие члены? — хихикнул полупьяный нежилец. — У меня есть один для тебя. — Наркоша хмыкнул. — У меня есть один для тебя.

Один удар Гевина по лицу оставил его косоглазым, и он упал навзничь.

Лора ахнула и упала на колени рядом с ним, зрелище было чертовски смехотворным.

— О, малыш! Милое дитя! — Она взяла его за голову и повернулась, чтобы бросить взгляд на Гевина. — Убирайтесь из моего дома. Вы оба! Валите отсюда!

— С радостью, — процедила Сабель, переступая через спину матери. Чёрт побери, у неё возникло желание сломать ногой позвоночник этой старухи.

Распахнув дверь, Сабель выбежала к внедорожнику.

— Ты не против повести машину? Она меня сейчас так вывела из себя, что я боюсь, что отправлю нас прямо на дерево.

— Совсем не против.

Она забралась на пассажирское сиденье. Гевин закрыл за ней дверь, подошёл к водительской стороне, завёл двигатель и выехал с подъездной дороги. — Извини за это. У меня проблема с неуважительными маленькими сосунками.

— Не извиняйся. Мне жаль, что я подвергла тебя такому. Просто… — Сабель боролась со жгучими слезами и комом в горле, что показывало, как старуха пробила её защиту. Она прочистила горло. — Когда мой отец ушёл, он оставил письмо для нас с Деньей. — Она облизнула сухие губы — ту же сухость, которая зудела в горле. — Мы никогда его не открывали. Обещали, что не будем, просто назло ему, за то, что он ушёл. Я хотела посмотреть, упоминал ли он вообще Гриффина. Я просто хотела разобраться в том, что тогда произошло. — Её брови нахмурились. — Я не могу поверить, что она сожгла его. Она не имела права. Никаких прав. — Она смотрела в окно на проносившийся мимо разрушенный прогнивший трейлерный парк. — Это к лучшему. Мне вообще не следовало возвращаться сюда.

Глава 11

Когда Гевин дошёл до ванной комнаты, и отшатнулся от зловония, когда вышел Томас. Однако, когда он потянулся, чтобы смыть воду в унитазе, его остановил пронзительный визг.

Прямо за дверью Томас стоял, закрыв обеими руками уши, зажмурив глаза и сморщив нос, как будто от боли.

— Н… не смывайте.

— Приятель, без обид, но меня сейчас стошнит. Мне нужно это смыть.

— Нет! Не надо. Н-не смывайте! — голос ребенка звучал хрипло от паники и слез.

Гевин на мгновение опустил сиденье унитаза.

— Эй, Томас, подойди сюда на секунду.

Дыхание Томаса участилось.

— Нет, я не хочу, чтобы вы его смывали.

— Я не буду. Не сейчас, пока ты здесь. Обещаю. Просто зайди.

Томас вошёл в ванную, всё ещё закрывая уши руками.

— Давай, парень, я обещал. Я просто хочу поговорить с тобой немного.

Мальчик опустил руки в стороны.

— Ты же только что сидел на этой штуке и воспользовался ею. Что такого страшного в смытии? — Рука Томаса вздрогнула, как будто он подумывал вернуть их обратно в уши. — Я не собираюсь смывать унитаз. Просто скажи мне, чего ты боишься.

— Это мм-монстр. Громкий монстр. И он ест какашки и мочу. Он меня съест.

Гевин прикусил внутреннюю часть щеки, чтобы не рассмеяться. Урок был спрятан где-то в разговоре, ему просто нужно было заглянуть глубже, чтобы найти его. Прочистив горло, он посмотрел на него уверенно.

— Знаешь, когда я был мальчиком, в лесу жил медведь, которого боялись все жители деревни. Его назвали людоедом, потому что он нападал на прохожих. Мы с братом были очень хорошими охотниками. Поэтому мы решили поохотиться на этого медведя и избавиться от него раз и навсегда. — Расширенные глаза Томаса подсказали Гевину, что он что-то не так понял в этой истории, поэтому он продолжил. — Однажды утром мы рано отправились в лес, оба с запасом еды, луком и стрелами. Должно быть, мы часами гуляли по лесу в поисках медведя. И только когда мы остановились у ручья, мы увидели его вдалеке. Медленно мы с братом пробирались сквозь кусты, изо всех сил стараясь не издавать ни звука. Но медведи, у них есть чутьё. Она знала, что мы придём, задолго до того, как мы туда дошли, и поднялась на задние лапы, рыча и скаля зубы. — Гевин подавил улыбку, наблюдая, как Томас прикрывает разинутый рот. Он также подавил желание закрыть нос, уловив ещё один запах из унитаза. — Я так испугался, что замер. Её рёв был настолько громким, что эхом разнёсся по лесу и пробрал меня до костей. Я отступил на шаг, и она опустилась на четвереньки. Из кустов рядом с ней два детеныша рванули к ручью, и мама-медведица вновь зарычала в мою сторону. Я сразу понял, что не смогу её убить. Этот громкий, злобный рёв не смог был причинить мне вреда. Она просто делала свою работу.

Брови мальчика сдвинулись вместе.

— Так… значит, унитаз… тоже просто выполняет свою работу?

— Ага. Поверь мне, это правда.

Томас перевёл взгляд на серебряную ручку смыва и сжал губы. Он протянул руку и быстро нажал, прикрыв на секунду уши, прежде чем позволить им упасть по бокам.