Сабель никогда бы не подвергла своих детей такому испытанию.

Забудь свою мать. Выкини её из головы.

— Спасибо, — сказал Гевин, возвращая её к реальности. — Он слизнул блеск с губ. — Я никогда не видел такой тихой кульминации. Почему ты сдержалась?

Она пожала плечами.

— Думаю, я просто не из тех, кто производит много шума. — По правде говоря, Сабель всегда боялась слишком выдавать себя. Громкий крик имени Гевина мог бы вышвырнуть её прямо в стратосферу. Запустить ей реношу, и тогда бы разверзнулся ад. Достаточно того, что эхо его имени всё ещё звучал в её голове, вызывая желание лечь рядом с ним и проделать всё снова.

— Чтобы сохранять молчание, нужна невероятная сила воли. — Его язык ещё раз облизнул губы. — Я не знаю, что с тобой, Сабель, но я благодарен за то, как ты не даёшь ярости поглотить меня.

— Гевин, я хочу… позволь мне помочь тебе. — Она опустилась на локти, заметив внезапный трепет в его глазах. — Я могу подарить тебе освобождение.

— Нет, я в порядке.

— Разве тебе не больно?

— Это боль, с которой я могу справиться.

— Не будь героем, Гевин. Я могу тебе помочь. Я могу сделать так, чтобы тебе тоже стало хорошо. — Полчаса назад он вёл себя так, будто хотел схватить её. Неужели она настолько его оттолкнула, что он предпочёл боль?

Словно прочитав её мысли, он опустил голову, поймав её захааченный мыслями взгляд.

— Сейчас я чувствую себя просто фантастически. Если ты прикоснётся ко мне, я не смогу предсказать, что сделаю.

Кивнув, она соскользнула с его ног, заметив мокрое пятно на его животе. — Я могу принести тебе новое постельное.

— Нет. Мне нравится твой запах.

— В вашем савидоне есть что-то от зверей, да?

— Можно и так сказать.

Нагнувшись в поисках одежды, она оказалась на уровне огромной выпуклости, всё ещё натягивающей простыни. — Ты уверен, что тебе ничего не нужно?

По опыту Сабель, мужчина обычно не отказывается от секса, особенно после такого шоу, которое она только что устроила. Даже если бы он действительно боялся снова впасть в безумное состояние, такая выпуклость, казалось, стоила риска.

Он покачал головой, откидываясь глубже в подушки позади себя.

Что бы ни мешало ему воспользоваться возможностью кончить, должно быть, это было чертовски серьёзно. Она заскрежетала зубами, когда чувство унижения затмила её совесть. Она бессовестно кончила перед ним, тогда как он ничего не захотел взамен.

Подобного с ней еще никогда не случалось.

— Спи спокойно, — прошептала она, прежде чем выйти из комнаты.

***

Проклятье, тело Гевина горело так, словно могло вот-вот взорваться. Он солгал. Прямо и откровенно солгал и мог добавить ещё манипуляцию к своему списку подлых чёрт.

Видеть её обнаженной, лежащей на его ногах, ни черта не насыщало. Это только разожгло его пламя к ней, и если бы не нависшее над ним проклятие, он бы разорвал цепи и взял её, наполнил её так, как ей было нужно. Его член был достаточно твёрдым, чтобы можно было забивать гвозди, и единственное место, куда он мог его деть, только что вышло из комнаты.

Ему придётся показать ей, как продлить её оргазм в следующий раз, потому что, на вкус Гевина, это маленькое шоу закончилось слишком быстро. На пике её оргазма он почувствовал, как она замедлила темп, сдержавшись. Однако молчание обеспокоило его больше всего — как будто она чувствовала необходимость пережить свой кульминационный момент. Если бы это были его пальцы, он бы подтолкнул её за эту точку невозврата, с выкриками его имени с такой безрассудной энергией, которая могла бы разбить окна.

Или разбудил своего зверя.

Услышав такой финал, он мог бы свести его с ума. Наверное, лучше бы он его не провоцировал. Лишь нить контроля могла удержать его от действий, потому что её тело и то, как она дразнила его, доходили до самых чёрных уголков его души, где похоть ждала свою жертву. Как бы то ни было, её оргазм почти сломил его, отнял у него собственную силу, но поскольку она дважды успокаивала зверя и каким-то образом помогала сопротивляться проклятию, Гевин должен был знать, каким образом — и доведение её до комы не способствовало бы его цели. Не говоря уже о том, что совместный оргазм с ней мог просто создать связь, которую никто из них не хотел устанавливать.

Мужчина в своём савидоне преследовал одну цель — завоевать женщину.

Что в ней такого?

Что-то было в её взгляде — успокаивающий свет, который говорил с ним и наполнял его тело теплом. Он не мог точно определить, как и почему он это почувствовал, но он исходил от неё, как луч солнечного света, тёплый и успокаивающий.

И эротичный одновременно.

Нет, он должен был придерживаться своих границ. Эта ночь доказала, что он способен находиться в состоянии возбуждения, не щелкая переключателем зверя, границ, которых он не мог себе позволить нарушить, чтобы не совершить немыслимое — поддаться зверю и объявить её своей. Мало того, что это было бы дерьмовым поступком, но Сабель уже дала понять, что ей это неинтересно, потому что она боится подвергнуть риску свою сестру.

Пришлось сохранить контроль.

К сожалению, чёрная магия редко имела лазейки — именно это делало её самой тёмной магией в сущем. Мощная гашла могла легко уничтожить самца, и даже её смерть не могла бы снять проклятие.

Однако очевидно, что Джессика не учла того, что в Сабель было нечто, что противоречило правилам проклятия. Гевину необходимо было выяснить эту тайну раньше, чем она. Однако Джессике удалось проникнуть в его сон из-за того, что её тюремная камера была никому неизвестна, а это означало, что ему нужно было быть бдительным. Каким-то образом нужно держать горницы. Держать Джессику подальше от Сабель. Это означало, что Гевину нужно было не допускать Сабель в свои сны. Легче сказать, чем сделать, особенно после небольшого эротического шоу, которое она устроила.

Крепкое тело, зажатое под ним и извивающееся от удовольствия, было всем, что стояло между здравомыслием и его головой, бьющейся об обитую подушками стену в маленькой белой комнате, где-то в сердце обсидиуса. Он уверен, что не хотел, чтобы его отправили обратно туда и он рисковал сдружиться с инфорсером, держащим клинок над его членом.

Одно наблюдение, которое он заметил за последние пару дней: естественный момент заставил Сабель занять оборонительную позицию, как будто она ждала критики или какого-то нападения. Это случилось тогда, когда его зверь оставался с ней несколько уступчивым. Как будто она излучала какую-то защитную ауру.

Смешок вырвался из его груди, в то же время боль пронзила его пах. Гевин прикусил свой бицепс рядом с головой, где его руки всё еще лежали закованными к кровати.

Ебтвоюмать! Он согнул бёдра и приподнялся с матраса, когда покалывание распространилось по его конечностям.

В конце концов, проклятие может стать проблемой. Небольшая часть его всё ещё ощущала себя самим собой, но чем больше он думал о Сабель, тем свирепее становился зверь.

Сабель. Визуализация её пальцев, погруженных в неё, дразнила его мысли. Он облизнул губы, представляя, как его язык исследует её прекрасные складки. Пот выступил на его коже, а боль в паху усилилась, он покачал бёдрами и прижался задницей к матрасу.

Дерьмо, ему необходимо было кончить, иначе он рисковал трахнуть её во сне, где Джессика могла бы перекроить его в жуткий секс втроём.

Развернув руки в цепях, Гевин перевернулся на живот и вонзил член в матрас, его сила толчка проделала дыру в ткани.

Ебать.

Недостаточно хорошо, но придётся. Медленными, уверенными толчками он представил под собой Сабель, её набухший, влажный бутон, на который он смотрел раньше, приветствуя свою ярость. Сжав руки в кулаки, прикованные к спинке кровати, он вбивался резко и быстро, фантазии крутились в его голове, как порнокартина.

Пот скатился по её спине, когда Гевин схватил её сзади. Скрестив руку на её груди, он сжал ладонь и прижался к ней своим членои. Длинные рыжие локоны рассыпались по его пальцам, когда он крепко сжимал её волосы.

— Я хочу тебя… я хочу, чтобы ты… Тяжелое дыхание прервало её слова.

Не проникая, его кончик толкнулся в её задницу, и она дёрнулась вперёд. — Чего ты от меня хочешь?

— Я хочу, чтобы ты… взял меня.

— Не достаточно четко. — Он сильнее схватил её за волосы и прикусил её клыками, угрожая перекусить ей горло. — Попробуй ещё раз.»

— Трахни меня! Ты… хотел, чтобы я это… сказала?

Он поцеловал её в шею у плеча.

— Трахнуть, что?

— Пожалуйста, Гевин. — Её колени, казалось, подогнулись, но он удержал ее в вертикальном положении. — Мне это нужно. Мне нужно, чтобы ты наполнил меня.

Щелчок по её соску вызвал тихий стон, и Гевин снова поцеловал её.

— Куда тебя трахнуть?

— Мою к-киску.

Он скользнул рукой к месту между её бёдрами и улыбнулся, когда она покачнулась, задыхаясь, когда он подразнил её гладкий клитор.

— Чья это киска?

— Твоя, — прошептала она.

— Ещё раз. Громче.

— Она твоя! Твоя киска!

Гевин уткнулся лицом в подушки, заглушая рёв, разрывавший его грудь, когда его тело содрогнулось от облегчения.

Но это не было освобождение, которого он жаждал. Реальность помешала ему разыграть финальную сцену этой мрачной фантазии.

Глава 10

Одержимость поглотила Гевина, когда Сабель подошла к постели, одетая в майку из детройтского джерси. Её спутанные волосы рассыпались по плечам, а когда она наклонилась вперёд, её округлая грудь образовала глубокое соблазнительное декольте. Ему хотелось затащить её на кровать, запутать в простынях, поцеловать в шею, в эту прекрасную грудь — повсюду.

Цепь щелкнула, и Гевин потёр запястья.

Он спал как младенец. Никаких видений во сне. Никакой боли в паху всю ночь. Из-за неё. Уже одно это делало её самой ценной женщиной на планете. И он хотел её.

Желал.

Никакого савидона. Никаких особых мотивов. Гевин просто желал её, со спутанными волосами, простой майкой и полуприкрытыми глазами. Желание притянуть её к себе, пленить эти губы и почувствовать шелковистое тепло её языка на своём, заставило его пальцы сжаться в кулаки.

Она сводит с ума.

Он посмотрел на её горло и какое-то мгновение засмотрелся на пульсирующую артерию, манящую его. Если бы он укусил её, она стала бы его, потому что, вне всякого сомнения, он бы кончил внутри неё — действие, так могли сделать демоны только тогда, когда делали самку своей ташлой.

— Похоже, они выдержали, — сказала она, полузевая и почесывая затылок.

«Границы, — напомнил он себе. — Не соверши ничего непоправимого».

— Спасибо. За прошлую ночь. Я отлично поспал. — Вспышка привлекла его внимание, когда она закончила ч его цепями, и её рука легла на её бок. — Что это такое? — спросил он, рассматривая амулет на её запястье.

Она подняла руку, заставив золотые звенья закружиться. На цепочке висела подвеска, напоминающая щит, с каким-то изображением, и надписью «Эгида» на металле.

— Гриффин подарил мне его, когда мне исполнилось восемнадцать. Я стараюсь снимать его в постели или когда рисую. Он для меня очень много значит, но я сняла его вчера в художественном уголке и совсем забыла о нем.

Сняла? Должно быть, это была та самая цепочка, которую он заметил на подставке мольберта.

Последовало молчание, и её брови сошлись вместе.

— Эм-м-м. А что… случилось с кроватью?

Гевин оглянулся, подавив желание рассмеяться, когда зияющая дыра в матрасе молча свидетельствовала об его совершенном преступлении.

«Я трахнул твой матрас, притворяясь, что это ты».

Смотря на её лицо, он заметил, как она закрылась, и казалось, внезапно вовсе перестала смотреть на него.

— Я… собираюсь варить кофе. Хочешь кофе?

— Было бы здорово.

***

Сабель некоторое время изучала Гевина, сидящего перед кофейным столиком, просматривающего бумаги, которые он принёс из своего офиса в Святая святых. Стопки книг о богах возвышались рядом с ним, пока он читал. Ей почти не хотелось прерывать его концентрацию, но большую часть дня её преследовала одна мысль.

— Могу я одолжить твою машину? — она спросила.

Он взглянул вверх.

— Конечно. Куда мы едем?

— Мы никуда не едем. Мне нужно забрать детей у Деньи и… кое-что ещё. От моей мамы.

— Я поеду с тобой.

— Гевин…

— Мы договорились. — Он приподнял бровь. — Мы не разделимся. Единственный способ защитить тебя — это всегда держать тебя в поле зрения.

Её язык царапал заднюю часть зубов, чтобы удержаться от смешка.

— Хватит уже твоих пугающих бровей.

— Я не знал, что мои брови пугающи. — Он нахмурился, углубляя складку между нахмуренных бровей.

— Ну, это правда.

— Интересно. — Он снова сел на диван. — Думаю, ты единственная определила главный источник моей плохой репутации среди головорезов.

— Ага. — Она хихикнула. — Большая часть мира пугает мафией и гангстерами. А ты наносишь левый хук своей бровью, и всё кончено.

— Где живёт твоя мать? — Конечно, он не забыл обсуждаемую тему.

— Она живёт на Макниколс. Рядом с Ван Дейком. — Сабель прошла мимо него. — Вот, теперь ты знаешь.

Гевин схватил её за руку.

— Нет. Я поеду с тобой.

Плечи Сабель поникли.

— Я выросла там. Всё будет хорошо.

— Когда ты в последний раз навещала свою мать? То место наводнено падшими ангелами.

Её желудок перевернулся, но она попыталась скрыть своё удивление от его слов.

— Знаешь что? Я не собираюсь сидеть здесь и спорить с тобой. — Ключи она схватила, проходя через кухню. — Мне бы хотелось, чтобы у тебя была менее яркая машина. Серьёзно. Она словно напрашивается на неприятности в этом районе.

— Я призову гулей.

— Гули не защитят от падших, Гевин.

— Твоя правда. Но падших интересует не столько моя машина, сколько то, что в ней.

***

Сабель заъехала в дерьмовый «СТО» с потрескавшимся тротуаром и колонками, которые выглядели так, будто они не видели настоящего бензобака десятилетиями, но не вышла из машины.